Между нами

Джозефина

Включаю свет в гостиной и сбрасываю туфли, облегчённо вздыхая. Да, определённо, каблуки не моё. В кедах намного лучше.

— А поесть у тебя что-то осталось? Ты все равиоли съела? — Оборачиваюсь и усмехаюсь, качая головой, пока Гарри изучает содержимое моего холодильника.

— Ты что, ко мне только поесть приходишь?

— Не-а. Ещё выпить. Смотри, что нашёл, — он хватает бутылку вина, которую сам же и принёс вчера, и крутит ей в воздухе.

— Тебе мало было выпивки в баре?

— Это тебе мало было. У тебя бокалы есть?

— Кружки есть.

— Никто не пьёт вино из кружек.

— Поэтому мы и не будем пить вино, — тянусь к бутылке, но Гарри поднимает руку с ней над головой, смеясь над моим ростом.

— Очень воспитанно и умно, — цокаю я, с укором смотря на него.

— Так равиоли остались у тебя?

— Да. Остались. Особенно твои корявые. Я их заморозила.

— Круто. Покормишь меня, а я тебя развлекать буду и налью вина?

Закатываю глаза и шумно вздыхаю.

— Ладно.

— Против моего обаяния ещё ни одна не устояла.

— Самовлюблённый индюк ты, Гарри. Если не закроешь рот, я тебя выставлю, — грожусь, открывая морозилку.

— Не выставишь, потому что я милый. Ещё я могу так, — оборачиваюсь и смотрю на него, хлопающего ресницами, отчего меня пробирает смех.

Боже. Он идиот.

Пока я достаю помидоры, томатную пасту и сыр, Гарри ищет штопор. Чёртова его лоботомия, из-за которой он полностью забыл, где у нас хоть что-то лежит. Так, не у нас, а у меня. И да, я могла это переложить. Но я не перекладывала. В общем, достаю ему штопор из шкафчика и молча протягиваю.

— Хочу побольше сыра, — шепчет он мне на ухо, и снова эта реакция. Странная, пугающая реакция на горячее дыхание Гарри.

— Я знаю, — отвечаю себе под нос, включая воду, и мою руку.

— Откуда?

— Я люблю побольше сыра, а ты теперь, как я.

— Это ты, как я.

— Без разницы.

Бросаю равиоли на сковородку и наливаю воду, чтобы они немного разморозились на огне.

— Держи, кроха, — Гарри протягивает мне стакан с вином.

— Я не хочу...

— О-о-о, ты хочешь. Тебе нужно расслабиться, немного взбодриться и прекратить думать. Ты слишком много думаешь, от этого ты слишком много выдумываешь того, чего нет. Так что, пей, — тяжело вздыхаю, понимая, что мне не избежать попойки с Гарри. Хотя ничего против вина я не имею. Я нечасто его пила в прошлом, чтобы делать какие-то выводы. Один или два раза от силы. Мы всегда пьём пиво или эль. А вино...Боже, оно вкусное такое. Сладкое.

— Ты скажешь мне, почему ненавидишь себя? — Поднимаю взгляд на Гарри, стоящего рядом и наблюдающего за мной.

— Я не ненавижу себя. Я...

— Джози, у тебя явная проблема с восприятием самой себя и с самооценкой. Это Эд сделал? — Поджимаю губы и отставляю в сторону кружку, делая вид, что очень занята тем, когда же закипит вода в сковородке.

— Кроха...

— А то сам не знаешь, — буркаю я.

— Расскажи мне. Лоботомия.

— Тебе начать с того момента, когда тебя стошнило на меня?

— Нет, это я уже знаю. Но ты упоминала о том, что Эд осуждал тебя и очень часто. За что он осуждал тебя?

— За всё. За желание набить татуировку. За встречи с Бруно и за то, что он подкатывает ко мне. За походы на вечеринки в школе. Он говорил, что все эти люди вокруг не хотят со мной общаться, потому что я мало читаю и не развиваюсь, как он. Порой доходило до идиотизма.

— Почему ты слушала его?

— Не знаю...не знаю, правда. Он был для меня авторитетом, как папа. Мои родители никогда не лезли в наши отношения, позволяя мне самой делать выбор и учиться на своих ошибках. И мне кажется, что они жалели Эда, поэтому и терпели его рядом со мной. А потом я привыкла. Многие вещи пропускала мимо ушей и передразнивала его. Я думала, что в Лондоне всё изменится. Я изменюсь, но Эд звонил каждый день, снова читал нотации и говорил, что мне не следует брать дополнительные курсы, а сосредоточиться на чём-то одном. У меня не много мозгов, чтобы быть такой, как он. И я обязательно должна заниматься, а не ходить на вечеринки. И каждый день это повторялось. Каждый божий день. Когда я не отвечала на звонки, он чуть ли не службу спасения ко мне вызывал. Пугал маму тем, что я попала в неприятности, и мне просто пришлось постоянно отвечать на его звонки, чтобы он не учудил что-то похлеще. Когда тебе изо дня в день говорят, что ты дура. Ты поверишь в это. Не знаю...может быть, я, правда, дура, раз слушала его и видела в нём кого-то родного. Но сейчас, — делаю паузу и кусаю нижнюю губу.

— Что сейчас?

— Я сравниваю вас двоих. Эда и Гарри. Если учесть, что это один и тот же человек, то я понимаю, что начинаю ненавидеть Эда. Слишком сильная разница между вами. И, получается, что Эд пытался за мой счёт поднять свою самооценку. Он нашёл дурочку и использовал её так, как мог. Я считала его недалёким, а оказалась такой сама. И вот он ты. Гарри. Ты яркий. Ты весёлый. Ты странный. Ты не смотришь на мнение людей, и меня это пугает. С первого дня пугало и продолжает пугать. Такое чувство, что Эда подменили, понимаешь? Что ты не он. Ты словно из параллельной вселенной и направлен сюда, чтобы помочь мне увидеть разницу и понять окончательно, что я сделала правильный выбор, согласившись уехать на работу в Лондон. Я винила себя. Очень винила и мне было стыдно, что оставляю Эда здесь. Но с каждым днём я словно освобождаюсь от него. Хотя он был хорошим. Наверное, хорошим. Другого Эда я не знала, пока не появился ты. Это смешно, правда? — Издаю смешок и делаю глоток вина, одновременно проверяя равиоли.

— Да, очень смешно. Я один. Я...

— Знаю, Гарри. Знаю. Всё в порядке. Наверное, ты прав. Я возненавидела себя за слабость и слишком сильно поверила всем словам Эда. А ты показываешь мне, что я намного больше, чем обычный «парень Джо». Не знаю...я не могу нормально сформулировать то, что сейчас творится в моей голове. Там каша. Огромное количество каши. Но определённо, ты мне нравишься больше, чем Эд, даже с твоими заморочками и раздутым эго. Это, наверное, плохо, да? Ведь тебе неприятно это слышать от меня, — кривлюсь, бросая взгляд на Гарри.

— Нет, это не плохо. И со мной всё нормально. Ты должна была сказать это Эду раньше, не боясь ранить его чувства, потому что их у него, видимо, и не было. И ты, кроха, намного больше, чем парень. Я запрещаю тебе, вообще, говорить о том, что ты парень. Ты девушка. И очень красивая девушка, но это платье больше не надевай. Только ленивый не повернулся, чтобы посмотреть и угадать, какого цвета трусики на тебе, и есть ли они, вообще. Да, ещё нижнее бельё. Если не хочешь, чтобы тебя изнасиловали, носи его. Всегда. Желательно с замками. Иначе кто-то решит настроить новую волну на приёмнике, — приоткрываю рот из-за его красноречивого взгляда на мою грудь.

— Ты обалдел?

— А что? Разве не прав? Хоть платье и переливается, но любой парень, запомни, любой, в первую очередь оценивает тело, а потом лицо, остальное его мало волнует. И что он видит, когда смотрит на тебя? Как топорщатся сверкающие экскременты единорога на твоих сосках, значит, они возбуждены, и на тебе нет бюстгальтера. Если они возбуждены, то ты готова к большему. Ты пришла именно за приключениями. Он переводит взгляд ниже, и что получает? Голые шикарные ноги, едва прикрытые упругие ягодицы и высокие каблуки, которые уже по определению делают девушку сексуальной. О чём он думает? Конечно, о том, что ты доступна и молишь о сексе с ним. Всё. Он идёт в атаку. Ты отказываешь ему. Он принимает это за вызов, ведь экскременты единорога всё сильнее выпирают, значит, парень тебе нравится. И ему плевать от холода это произошло или же просто от трения о ткань. Он думает о себе. Отказываешь снова, а он злится. Итог: тёмный переулок и твоя «вишенка» сорвана. Поэтому, кроха, не доводи парней до греха, ведь ты сама призываешь их к этому.

Что? Какого чёрта это сейчас, вообще, было?

— И да, чем дольше ты держишь рот открытым, тем сильнее это возбуждает парня, потому что он прикидывает, как широко он может открыться, вообще. Снова опускает взгляд на твои ноги и представляет, как каблуки впиваются в его поясницу, когда он тебя трахает. У нас примитивное мышление, и обычно мы думаем членом, — Гарри подходит ко мне и пальцем надавливает на подбородок, направляя его вверх, отчего мой рот закрывается.

— Хочешь ещё расскажу кое-что о тебе? — Интересуется он, а его палец медленно вырисовывает круги на моей скуле.

— Я...нет. Достаточно, — дёргаю головой и отхожу на шаг.

Мои щёки горят от смущения и такой открытой информации. Боже. Я ни разу не слышала подобного в своей жизни, особенно от парня, так похожего на Эда. И его слова...мне бы разозлиться, выгнать его, но даже дышать сложно. Мне жарко от плиты, да ещё и продолжаю чувствовать прикосновения его пальца к своей скуле. Чёртово вино.

Делаю глоток из кружки. Большой глоток. Надо бы запить смущение и успокоиться. Чёрт возьми!

— Не смотри на меня, — шепчу, открывая кран, и мою помидоры.

— Почему?

— Ты...не можешь говорить мне такое. Это неправильно.

— Нет, это правильно. Не хочу, чтобы ты попала в какую-то передрягу из-за незнания мужского мышления. Оно примитивное, клянусь. Я сам такой.

Бросаю взгляд на Гарри, потягивающего вино из кружки.

— То есть тебя это заводит? А как же Лола? Она была в облегающем платье, которое в разы откровеннее моего, — напоминаю я.

— Лола. Она привыкла к мужскому вниманию, и это её образ. Дома она ходит в пижамных шортах и топике. И она знает, как действует на мужчин. Она добивается этого. И да, её тоже воспринимают, как секс-фантазию. Но ты отличаешься от неё...

— Конечно. Куда мне до неё и до её идеальных пропорций, — фыркаю я.

— Эй, прекрати. Не унижай саму себя в своих же глазах. Все девушки разные. И я говорил, что у тебя есть много плюсов. И для многих они очень важные.

— Но всё сводится к сексу, а как же чувства? Ты говорил о том, что меня удобно трахать у стены и везде. Именно это ты сейчас имеешь в виду. Но разве бездушный секс не приедается?

— Нет. Не приедается. Поверь, мужчины не стремятся к чему-то большему. Они хотят больше секса. Они легко перестраиваются и забывают о цыпочках, потому что чувствуют меньше, чем они. Наш спектр чувств развит не так, как у вас. Поэтому да, нам намного проще в этой жизни. Знаешь, почему Бруно не захотел на самом деле поцеловать тебя при всех?

— Даже не хочу.

— Хочешь. Так вот. Не из-за прошлого. Он испугался ответственности. Если он всем покажет, что добился своего, то есть официально подтвердит то, что он несвободен, то будет повязан по рукам и ногам общественным мнением. А так он может продолжать развлекаться, делая вид, что ты виновата во всём, и он просто ищет тебе замену. Всё очень просто, Джози. Он не хочет быть первым. Он хочет быть следующим после первого. Игрок. Я сам такой.

— Хорошо. Игрок. Но тогда кого ты мне оставляешь? Что мне делать, если от меня все бегут, а остальные видят во мне парня, умник?

— Не торопиться. Будет парень. Будет подходящая обстановка, и, может быть, это тоже будет игрок. Но он будет готов быть и первым, и следующим. Не зови неприятности. Ты выделяешься среди остальных девушек своей невинностью, а потерять её ничего не стоит. Съезди в любой другой город, пройдись по нему вот так, как сегодня. И вуаля, ты распрощается с прошлым. Только нужно ли тебе это? Готова ли ты к бездушному сексу?

— То есть ты предлагаешь мне ждать принца? Но я не верю в сказки, Гарри. Я не так уверена в себе, как Лола. Я просто чувствую себя обделённой, что ли. Как будто все состоят в тайном сообществе, в которое меня не взяли. И мои гормоны, наверное, бунтуют. Очень бунтуют, — бросаю перетёртые помидоры к равиолям и мою руки. Допиваю своё вино, а Гарри вновь наполняет мою кружку.

— Я тебе ничего не предлагаю, кроха. Но ты не готова к бездушному сексу. Ты не такая. Тебе нужна романтика и что-то особенное. Не ломись туда, где тебе быть пока рано.

— Мне двадцать три, — напоминаю ему.

— И что? Хоть тридцать. Какая разница? Главное, что ты чувствуешь внутри. Ты должна быть в гармонии с собой.

— А ты в гармонии с собой, Гарри? — Выделяю его имя интонацией, отчего он прыскает от смеха.

— Нет. Не в гармонии.

— Почему?

— Потому что я начал думать. Обычно я этого не делаю. Мне непривычно, и пахнет офигенно. Я есть хочу, — скулит он, падая на стул.

— Красиво ушёл от темы.

— Учись, кроха.

Смеюсь и качаю головой, добавляя специи, и перемешиваю всё в сковородке.

— Если ты знал, что Бруно не из-за того случая не хочет меня поцеловать, то зачем устроил этот цирк?

— Хотел. Всё просто и здесь. Я этого хотел, — Гарри пожимает плечами, а меня снова бросает в жар.

— Хотел? Хотел поцеловать меня?

— Я не назову это поцелуем. Я хотел вытащить тебя из раковины, в которую ты сама же себя и загнала. Скоро еда будет?

— Сейчас будет, — закатываю глаза и снимаю сковородку с огня. — Конечно, это не было поцелуем. Ты же девушек облизываешь, как леденцы.

— Так, проясним ситуацию. Если ты не знала, то это называется французским поцелуем. И да, мне нравится их облизывать. Сейчас я говорю не о губах, а о том, что находится между ваших бёдер. Если мне очень нравится девушка, то я не против похоронить между её бёдер своё лицо.

— О, Господи. Это гадко, — кривлюсь я.

— Гадко? Что в этом гадкого? Это секс. Это прелюдия. Это кайф.

— Всё хватит. Это гадко, и точка. Это же...фу. Не знаю. Мне кажется, что это жутко ненормально.

— Ты просто не пробовала этого, Джози. Когда мужской язык окажется внутри тебя, ты запоёшь, как оперная дива.

— Не дай бог, — ставлю перед Гарри тарелку с равиолями в томатном соусе, обильно посыпанными сыром и с листиком базилика для украшения.

— Ешь, гуру секса, — усмехаюсь я, передавая ему приборы.

— Пахнет так круто, Джози. И мы не закончили разговор. Мы к нему вернёмся. Я научу тебя воспринимать нормально своё тело. У тебя слишком много комплексов. Чёрт возьми, я кончу сейчас, — Гарри издаёт такой протяжный стон, жуя равиоли.

— Не испачкай мне здесь всё. Будешь сам отмывать, — поддеваю его, отпивая вино, и сажусь рядом.

— Действительно, кроха, это самое восхитительное, что я ел за всю свою жизнь. Я бы ел это постоянно. На завтрак. На обед. На ужин. На ночной перекус. На второй ночной перекус. Чёрт, это бесподобно, Джози!

— Это уже лесть, Гарри. Ты в курсе, что я люблю равиоли и делаю их с разными начинками. К тому же я использую не такое тесто, как в обычном рецепте, а облегчённое с меньшим количеством углеводов. Ты отказывался даже от этого, — цокаю я, хотя мне приятно, что у него такая реакция. Даже больше. Я как будто выиграла конкурс на лучшего повара Англии.

— Так, у меня идея. Ты откроем ресторан с равиолями...

— Гарри.

— Послушай. Сейчас все зациклены на здоровом питании. Если появятся продукты или же выпечка, которую можно есть и не толстеть, то люди толпами пойдут в место, где это предлагают. Ты будешь готовить их, как и сделаем разные виды пасты. Будем продавать в супермаркеты. Вот! Мы откроем новый бизнес.

— Ты пьян. Чтобы это провернуть, нужно столько сертификатов получить, анализы из лабораторий, патент и кучу всего. Это сложно. Это...

— Нет ничего невозможного. Давай соглашайся.

— Я уезжаю, Гарри.

— Ты просто дашь мне свой рецепт. Когда я получу первую прибыль, то заплачу тебе за него сумму, которую мы обговорим. Джози, давай. Это будет крутая идея. Ты только подумай. Углеводы при диетах запрещены, но они нужны организму. Мы будем использовать правильные углеводы в десертах и пасте. А мозгом у нас будешь ты, пока не уедешь. Давай.

— Поговорим об этом завтра. Я немного пьяна, а ты, видимо, уже в стельку. Так что сейчас не самое удачное время, чтобы обсуждать бизнес-план. Надо всё просчитать.

— Кроха, вот в чём твоя проблема. Не всё в жизни надо просчитывать, порой необходимо рисковать. Даже если провалимся, плевать. Зато мы попробовали. Но я скажу, что это лучшие равиоли из тех, что я ел, а ел я много. Мне нужны деньги, Джози. Пожалуйста, — Гарри выпячивает нижнюю губу и хлопает ресницами, вызывая на моём лице улыбку. Он милый.

— Завтра. Хорошо, обдумаем всё завтра на трезвую голову. Я готова тебе продать свой рецепт, — сдаюсь я.

— Круто. Мы сделаем этот город. Нафталиновые выскочки. Они меня бесят. Такое чувство, что всё здесь замерло, но если твоя идея и ресторан Лолы процветают, то и мы поднимемся. Ты нас поднимешь, кроха. А я буду боготворить тебя всю жизнь.

— Ешь лучше молча, — прочищая горло, советую я. Его заносит на поворотах. Слишком заносит.

Делаю ещё один глоток вина, наслаждаясь лёгкостью в теле, и мне нравится этот напиток. Буду теперь его заказывать у Колла. Да, хороший алкоголь. Вкусный и голова от него кружится немного. Кажется, я напилась. Не ужинала и...

— А как ты видишь нормальный поцелуй между парнем и девушкой? — Удивлённо поднимаю взгляд на Гарри, облизывающего ложку. В тарелке уже ничего нет.

— Хм, сначала что-то лёгкое. Обычное. Ну...не знаю, без языка уж точно. Не надо сразу проверять им наличие зубов. Это противно. В поцелуях, думаю, тоже должна быть прелюдия. О ней многие забывают, точнее, все. У вас, парней, какой-то пунктик в том, чтобы поскорее облизать рот девушки. И они это терпят только из-за внешности или же каких-то других...там влюблённости, к примеру. Так вот. Сначала лёгкие поцелуи, игривые, а по мере возрастания страсти уже и облизываться можно.

— А если страсть вспыхивает сразу же? Как быть?

— Издеваешься?

— Нет. Мне интересно. Ты отвергаешь куннилингус и, видимо, минет, лишая себя даже в фантазиях парочки оргазмов. Поэтому мне интересно, через сколько лет твоему парню будет разрешено использовать язык, — Гарри поднимается со стула и берёт бутылку вина, наполняя мою и свою кружки.

— Очень смешно. Я не отвергаю. Кому-то это нравится...

— Это нравится всем.

— Нет. Мне не нравится.

— Ты не пробовала.

— Да с кем мне пробовать, Гарри? Боже, Бруно и тот выбирает доступное, а я даже со своими сверкающими экскрементами единорога ничего не добилась. О чём ты говоришь? Чёрт, закроем тему, — раздражённо передёргиваю плечами, выпивая сразу полкружки.

— Хочешь, можешь со мной.

— Рехнулся? Хватит уже того, что я пьяная. У меня в голове сейчас пусто.

— У меня тоже. Это моё нормальное состояние, — смеётся он сам над собой.

— Дурак.

— Так что, кроха. Хочешь попробовать?

— Ты что, серьёзно?

— Почему нет? Мы же друзья, так? Так. Друзья помогают друг другу в беде. Ты в беде. Ты ни черта не знаешь о поцелуях, и у тебя их не было. Ты даже не мастурбируешь...

— Вообще-то, мастурбирую, но тебе об этом не стоит знать.

— Оу, ещё не всё потеряно. А вот теперь представь, что на месте твоего пальца язык. И поверь мне, языком можно сделать многое. Ты недооцениваешь мужской язык. Давай. Вставай, — Гарри подскакивает с места и хватает меня за руку.

— Ты с ума сошёл?

— Пока ещё нет, то с тобой скоро сойду. Ты ходячий неуч, Джози. Давай, — он подхватывает меня и усаживает на стол, выпивая всё из моей кружки. Недоумённо смотрю на него и звёздочки в его глазах.

— Практикуйся на мне. Как ты себе представляешь идеальный поцелуй, кроха. Не бойся. Я ничего не буду делать. Просто даю тебе себя для практики, и ты будешь меня изучать. Это не больно. Обещаю, что платье останется на тебе, — Гарри придвигается ко мне ближе, раздвигая мои ноги коленом, а платье задирается чуть ли не до талии. Боже мой...мне так жарко.

— Ты что, всерьёз? — Шепчу я.

— Да. Я серьёзен. Раскрепостись.

— Я так не могу.

— Можешь. Потрогай меня. Не трусь, — он берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь. Я слышу, как быстро бьётся его сердце. Сглатываю и поднимаю взгляд на Гарри.

— У меня ощущение, что это подстава какая-то, — едва слышно бормочу я, а моя ладонь медленно движется по его груди, и к ней присоединяется другая. Почему моё тело меня не слушает? Зачем оно трогает его?

Он приятный на ощупь, упругий. Так можно говорить о парнях? Я не знаю...боже.

— Поцелуй меня, Джози. То, что произойдёт здесь, останется только между нами. Это ничего не значит. Практика. Покажи мне, как нужно правильно целоваться, раз ты знаешь об этом побольше моего, — Гарри специально провоцирует меня, придвигая своё лицо ближе к моему.

И что-то в моей пустой и пьяной голове щёлкает. Я смотрю в его глаза, моя ладонь ложится на его щеку, покрытую мягкой тёмной щетиной, и это немного щекотно. Я, словно смотрю на незнакомца. Это не Эд. Другой человек. С Эдом я не чувствовала себя защищённой и приближающейся к опасной черте. А с Гарри... с ним всё такое яркое, интересное и эмоциональное. Он рождает внутри меня нечто незнакомое. Приятное.

Мои губы слабо касаются его. Гарри не двигается, позволяя мне делать всё, что я хочу.

— Это неправильно. Мы не можем, — шепчу я, а мои пальцы ложатся на его шею.

— Мы всё можем. Давай покажи мне, на что ты способна, кроха, — усмехается, тем самым вызывая внутри меня желание, действительно, доказать ему, что я права в своих суждениях.

Медленно целую его. Просто прикасаюсь губами к его.

Моё сердце колотится где-то в горле, отдаваясь шумным пульсом в ушах и висках.

Он не двигается. Опирается руками о стол. Даже не помогает мне.

Наши глаза открыты, и всё это словно какой-то фарс. Я вижу лицо похудевшего Эда и знаю, что это не он. Не он, и всё. Это Гарри.

К чёрту говорю. К чёрту всё!

Закрываю глаза и надавливаю на его губы. А они такие мягкие. Пахнет от них вином и равиолями. Восхитительный аромат. Но я целую его просто, без каких-то извращений. Уголок губ. Трусь своими губами о его.

Открываю глаза и вижу его взгляд. Он тёмный. Пугающий. Безумно красивый.

— Видишь? Нужно больше, Джози. Тебе показать как? Хочешь, я покажу тебе, что делает парень, чтобы страсть зажглась моментально? — Выдыхает он.

Слабо киваю, а он, как будто ждал этого разрешения. Его ладони ложатся на мои ягодицы, и он рывком притягивает меня ближе к себе, да так, что я чувствую твёрдую ткань его джинсов, отчего дёргаюсь. А Гарри не останавливается. Его ладони поднимаются по моему платью выше, и я выгибаюсь, когда за его руками тянутся приятные покалывания в позвоночнике. Всё это занимает не больше пяти секунд, и его губы впиваются в мои, надавливая с такой силой, что мне приходится даже отклониться. А он за мной. Его язык...чёртов похотливый язык проходит по моим губам, раздвигая их. И это восхитительно. Он сильный. Грубоватый. Мощный. Как вулкан, врывающийся в мой рот и ласкающий нёбо. Чёрт.

Что-то падает со стола и разбивается на осколки, а я лежу на нём, позволяя Гарри стискивать мои волосы в своих руках. Он кусает мою губу. Меня парализует от удовольствия. Шире распахиваю рот, шумно выдыхая. Гарри ловит моё дыхание, касаясь моего языка. А я обычно ничего им не делала. Ничего. Ни капли. Мой рот вылизывали...но не сейчас. Опасливо встречаю его, и словно током пронзает всю меня. Всё становится таким быстрым. Поцелуи. Языки. Ладонь Гарри, проходящая по моему бедру и закидывающая ногу себе на талию. Сама не замечаю, как начинаю двигаться всем телом под ним, возбуждаясь так сильно. Внизу всё горит оттого, как умело двигаются его губы на моих. Голова кружится...так кружится. Даже желудок сводит от боли. Чёрт...

Открываю глаза, а Гарри опускается поцелуями ниже. По моей шее. Кислый привкус во рту...

— Стой...остановись, — хриплю я, пытаясь оттолкнуть его.

— Всё правильно, кроха. Наслаждайся, — шепчет Гарри, целуя мои ключицы. Но что-то не так. Мне плохо. Потолок перед глазами кружится. Я слышу гул...горечь во рту.

Чёрт!

Рывком отталкиваю Гарри от себя, и в следующий момент меня тошнит прямо на него. О, Господи...почему сейчас?