Часть 17
Урок биологии прошел спокойно и довольно тихо. Учительница вызывала некоторых ребят к доске, но в основном показывала презентацию на новой интерактивной доске. Марк, как прижался к стенке, так и просидел весь урок. Минут двадцать покемарил, это Егор точно знал. Марк сильно расслабился и приоткрыл рот, а потом, когда проснулся, начал оглядываться. Очнувшись на стуле, Марк зевнул и услышал звонок с урока. Учительница не успела проговорить всем домашнее задание, как дети повскакивали со стульев и двинулись к двери. Марк с Егором затесались в эту толкучку и вышли из кабинета.
Выйдя, Марк глубоко вздохнул, потому что в кабинете явно пахло затхлым воздухом, а потом и средством для мытья полов. А в коридоре были открыты некоторые окна, поэтому воздух был чистым и прохладным.
— Какой у тебя дальше? — спросил Егор, пряча руки в карманы штанов.
— А хрен его знает. Все равно у меня другие тетради. — Марк взял телефон, открыл Телеграм и зашел в классную группу, находя расписание. Проходя мимо кабинета с математикой, к Марку подошли старшеклассники, один протянул руку, и Марк её молча пожал. Егор пожал руку остальным.
Уже собираясь спуститься на первый этаж, к Марку быстро, со скоростью ветра, приближалась классная руководительница. Виктория Руслановна выглядела уставшей, хотя на часах не было больше девяти утра.
— Марк! — девушка остановилась, прижала к себе папки разных цветов и сдула с лица мешавший волосок.
— Я... — утвердил парнишка, подняв брови в замешательстве.
— Почему мне с самого утра жалуются на тебя? Что за спектакль на первом уроке? Чем тебе учительница не понравилась, или предмет? — девушка перевела дыхание. Егор немного отошел, улыбаясь в кофту, понимая, что у Марка будничный нагоняй. — Ты же хороший мальчик, что случилось? Учительница мне такого наговорила, а директор чуть выговор не сделал! И что у тебя с лицом?.. — Вика остановилась от перепалки, вздохнула и стянула с Марка капюшон, открывая взгляду побитое лицо.
—Ничего... — он натянул обратно капюшон и посмотрел на учительницу.
—Кто тебя так? Ты в больнице был? Родители знают? — от слова «родители» Марка замкнуло. Лицо посерьезнело, руки в карманах сжались.
—Не ваше дело. Отпесочили? До свидания... — Марк обошел классную руководительницу и подошёл к Егору. Прошел мимо, и друг сразу двинулся за ним. Все такие правильные, спрашивают, а кто-то просил? Кто-то вообще просил, чтобы спрашивали? Марку и даром этого не нужно было. Поздно, поздно спрашивать начали. Проебали, чего уж. Так всегда: сначала никому он не интересен, делает что хочет, а потом сидит в чертовой колонии, потому что внезапно взрослые решили, что он плохо себя ведёт. А кто-то его учил? Показывал пример? Всем было плевать. В-с-е-м. Каждому. Каждый человек, семья, которая приходила в детдом, всем было плевать на него, на того же Гошку. Со скольки лет он там? Марк уже начинал забывать, начинал забывать, что у него была мать, что когда-то там у него был дом, любимая мама, поддержка, её запах, её мягкие руки. Он не знал, что такое дисциплина, думал, он вне закона, ведь никто ему не объяснял. Так в чем проблема? Какого хера в один день его увезли, заперли, как заложника, как будто он зек, арестант в конце концов. Воспоминания делали больно.
Был ли суд? Был. Такой... быстрый и одновременно долгий. Марк сидел на скамье подсудимых, мальчишка... двенадцать лет. Чертовых двенадцать лет, а засадили как четырнадцатилетнего. Куда кто смотрел? Всем было плевать. Мальчишка детдомовский, никто не смог заступиться. Никто не оправдал. Марк специально избил? Нет. Кто-то спросил? Нет. Плевать. Легко и просто. Мария Алексеевна смотрела на него так, будто он убил того парнишку. Будто он специально, как будто он монстр. Она пыталась его оправдать, но адвокат никак не помог, чушпан одним словом. Идиот, которому платит власть. Никто не спрашивал тогда, почему начали сейчас. Почему его никто не спрашивал, хочет ли он новую семью, хочет ли новый дом, хочет ли отца, который учил бы его? Слова что, такие платные? Тогда спрашивать было нельзя, а сейчас нужно задавать кучу ненужных вопросов? Сейчас Марк на хую вертел эти вопросы. «Где родители?» «Где ты живёшь?» «Ты откуда?» «С тобой всё хорошо?» «Почему подрался?» «Что у тебя в голове?». Пошли все в жопу, поздно спрашивать. Поздно строить из себя святош. Марк хотел помощи тогда, когда его засадили на года. Он чувствовал пустоту, ярость, гнев, всё в перемешку. Никто не помог, тогда почему сейчас все такие добрые и хотят помочь? Не поздно ли? Не опоздали ли? Поезд уехал. ...Или только тронулся?
Тронулся ли Марк головой? Как он себя ведёт? Как должен? Те самые правила, законы, кодексы, Марк запомнил всё, было время. Сам выучил, потому что никто не говорил, не учил его. Защищался сам, думал сам, выживал сам. Там, за решёткой, в кругу парней, которые старше тебя, было страшно?.. Ведь драться нельзя, нельзя и намека показывать, что ты готов повторить, из-за чего тебя и упекли. Первый ли Марк случай? Наверное, нет. Но больше таких мелких, как он, там не видел. Взрослые парни, взрослые мужчины, медсестра, куховарка. Никто там не спросил, как себя чувствует Марк, не спросил, что его гложет. Гложет же? Блевать хотелось, было больно, обидно, и так... несправедливо. Он же не хотел... случайно... не понял, как ударил, не помнил, как началась драка... драка? Не было драки... было избиение...
— Марк? — Барсов пришёл в себя, оглянулся и понял, что они оказались возле туалетов. Проморгав, его чуть не сбил первоклассник. Егор пощелкал перед лицом друга пару раз, приводя его в себя. Он не помнил, как они спустились, не помнил, как завернули, откуда они шли?
— Всё нормально? Бледный как поганка. Тебе плохо?
— Нет... — смог выдавить из себя Марк и сглотнул. Руки задрожали. Воспоминания душили. Хотелось ли выговориться? Рассказать, что с ним было, что он чувствовал?
— Всё хорошо... норм.
Остальные уроки прошли как-то в тумане. Егор с ребятами ещё пытались до него достучаться, но Марк постоянно замыкался, смотрел в одну точку и молчал. В какой-то момент Марк начал понимать, что не помнит, где они были, что делали и какой дальше урок. Пришел в себя только после уроков, когда парни прощались.
— Может, тебя проводить? — обеспокоенно спросил Илья, разминая руки.
— А...? Не... всё нормально. Давайте, я пошёл. — Пожав руки парням и потрепав Леву по голове, Марк отправился в сторону дома. Не успел он и перекресток на светофоре пройти, как кто-то на него налетел и опрокинул на землю. Через секунду он почувствовал тупую боль в заднице и копчике. Руки неприятно прорезались по асфальту, раздирая кожу почти до крови. После драки он и так был сплошным синяком, так ещё и падение. Оглянувшись, он увидел, кто на него налетел, гнев сразу забил мозги. Кучерявые тёмные волосы, карие глаза, те самые глаза.
— Не нормальная? — спросил Марк и присел, облокачиваясь на саднящие руки. Девочка удивлённо на него посмотрела, пытаясь осознать, что произошло. Какая-то книга и пару листов валялись на земле, рюкзак тоже отскочил после столкновения.
— Смотри, куда несёшься, дура!
— А сам? — попыталась защититься Варя, вставая с колен и отряхивая белые гольфы. Вздохнув, девочка принялась собирать свои упавшие вещи, чертыхаясь под нос. Барсов продолжал сидеть, раскинув ноги в стороны и опираясь на руки. Копчик пульсировал, но кого это волнует?
— Я смотрю, куда иду, в отличие от некоторых.
— Да ладно. — Варя подхватила рюкзак, кинула туда книгу и некоторые вещи, сминая их. Когда почти собралась, она посмотрела на Марка с подозрением и нахмуренным выражением лица.
— Чего расселся? Вставай!
— Отсюда вид лучше. — Марк куда-то глянул и улыбнулся. Варя сильнее нахмурилась, и когда поняла, куда смотрит Марк, покраснела и прижала свою юбку руками плотнее к коленям.
—Извращенец! — забрав рюкзак, девочка развернулась и убежала по пешеходному переходу на зелёный цвет. Марк задумался и через минуту заливисто засмеялся. Извращенцем назвали его впервые. Да и нужна ему эта кареглазая, как черту ладан. Вздохнув, Марк встал, чтобы не сидеть на асфальте, где начали ходить люди. Проверив телефон, Марк быстро прошёл по переходу и направился домой. Осень. Листья опадали, становились жухлыми, только дождя не хватало, чтобы это превратилось всё в кучу малу и месиво.
Марк зашёл домой ненадолго, переоделся, взял смену и пошёл на тренировку. Полтора часа приёмов, переговоров с тренером, с которым он чуть не поругался и в итоге получил по шее. Задержавшись на вечерней улице, Марк шёл неспеша. Ноги устали, руки болели.
—Какой красавец. И где это? — напрямую спросил Юрий Максимович, поддевая подбородок Марка и оглядывая побитое лицо.
—На улице.
—И так понял, что там. Я что-то говорил: если хочешь заниматься, выкинь всю дурь из головы. В борьбе нет места агрессии, особенно на улице. Нет места дракам, когда их можно избежать. Это была не самооборона, Марк. — Юра хмыкнул, осматривая побитые руки парня, оценивая урон и чем Марк может заняться на тренировке.
—Да заладили! Это нельзя, то нельзя! Что ж можно-то?! Какая вам разница! — Марк уже хотел развернуться и уйти в другой конец зала, как его схватили за плечо и сжали.
—Большая разница, Марк. Драка — это не выход... ты же это знаешь. Не делай себе проблем в следующий раз, малыш. Ты же взрослый уже, должен понимать, что за всем идут последствия. Договор? — позади спросил Юра, ожидая ответа, но Марк постоял и, дёрнув плечом, отошёл от тренера, не ответив.
Ещё и этот пристал. Марк, идя, не мог понять, почему все резко решили ему помогать? Его учить, поучать. То Дима влезет с Полиной, Вика эта, теперь ещё и Максимович. Почему всё всегда так сложно? Кому не плевать? Ударив на земле камень, Марк чертыхнулся. Бок опять заболел, его ещё на тренировке пару раз нагнули, что и спина заболела. Ну и к черту, пусть болит, не нюня он.
Дома было темно и пусто, даже Лорд не вышел его встречать. Включив в прихожей свет, он снял ботинки и кинул на крючок куртку. Рюкзак остался брошенным на полу, а ботинки стояли в разные стороны: один возле двери, другой возле шкафа. Проходя по коридору, парень наткнулся на фотографию. На ней были Полина и Миша, их отец. Правда ли, что Марк похож на отца? А правда ли, что это его отец? Может, опека напутала что-то. На другой фотографии были Полина, Дима и Дана; как узнал Марк, это мама Полины. Она была красивая, Поля на нее похожа. Поджав губы, он прошел на кухню и, достав из холодильника пакет с соком, выпил прямо из горла. Жрать совсем не хотелось, как и идти делать домашку. Он был выжат, как лимон, на телефон продолжали приходить уведомления, от чего становилось еще тяжелее. Сходив наспех в душ, Марк не удосужился полностью одеться и в трусах упал на кровать ничком.
Проснулся он внезапно, глаза не хотели открываться, как будто залипли. Протерев их, Марк достал с пола телефон, который упал с кровати, и посмотрел, кто звонит.
— Алло... — без сил проговорил Марк, не открывая глаз. Телефон лежал на щеке, а рука, чтобы его не держать, упала на подушку.
— Живой? Я думал, уже помер. Чего не отвечаешь? — весело спросил Егор на том конце.
— Тебе какое дело? Я сплю...
— Ты же моя сладость. Спишь. Ладно, спи, не буду прерывать малыша от важного сна.
— Бегаев... — язык немного заплелся, Марк открыл на секунду глаза, чтобы не уснуть, и опять закрыл. — Иди к черту.
Егор на том конце засмеялся, еще что-то проговорил и бросил трубку. Что именно в последний раз сказал друг, Марк не понял, потому что уже кимарил, телефон так и остался лежать на щеке.
В двери повернулся ключ, через секунду она открылась, и послышался цокот когтей Лорда. Затем зашли хозяева и, включив свет, начали раздеваться. На часах было начало одиннадцатого; Дима и Поля решили сходить на свидание в ресторан и задержались. Улыбаясь, Барсов хотел что-то сказать, как запнулся о кроссовок Марка и тихо чертыхнулся, чуть не упав. Полина хотела засмеяться, но её настигла участь второго кроссовка брата.
— Марк... ну просила же... — прошипела девушка и сняла свое пальто, повесив его на крючок. Дима ничего не сказал и прошел мимо рюкзака. В доме было тихо, музыка не играла на всю громкость, колонки телевизора не трещали, свет нигде не горел.
— Или он спит, или его убили, — тихо проговорил Дима и прошел мимо кухни, зашёл в ванную, и, никого не найдя, пошел к комнате. Тихо постучав и не получив ответа, Дима первым вошёл в комнату. Окна были не зашторены, поэтому комнату освещал лунный свет. Увидев мальчонку на кровати ничком лежавшего, Дима хмыкнул и, подойдя ближе, заметил телефон на щеке. Засмеявшись в кулак, Барсов достал свой телефон, быстро сделал пару фоток на компромат и, убрав телефон Марка с лица на тумбочку, укрыл его и вышел из комнаты.
Полина стояла в уличной одежде на кухне, заваривая чай. Дима подошёл к ней со спины и, протянув телефон, показал пару фоток. Полина пригляделась и засмеялась от увиденного.
— Он разговаривал с важными людьми, ты что, у него сроки горят, — в шутку проговорила Барсова и, получив поцелуй в ушко, улыбнулась.
— Я в душ, ты идёшь? — спросил Дима, отходя от Полины.
— Да, сейчас подойду...
Дима отправился в комнату раздеваться. Полина недолго стояла на кухне, выключила свет и, погладив Лорда, открыла тихо дверь спальни. В комнате Марка был полумрак, но луна освещала половину комнаты. На полу валялись некоторые школьные книги, школьная форма смята и брошена по углам, и только носки лежали на стуле. Подойдя к кровати, Поля, не садясь, заглянула брату в лицо и улыбнулась. Марк тихо храпел, хмурясь иногда во сне. Раны уже медленно начали заживать, синяк на плече стал желтоватым, губа покрылась корочкой, как и ранки на костяшках. Полина погладила Марка по волосам, убирая некоторые пряди с лица, и мальчик зашевелился. Отдернув руку, девушка замерла, не желая будить его. Марк повозился, перевернулся на бок и продолжил сопеть. Полина улыбнулась, в последний раз убрала волосы со лба и, чмокнув в висок, быстро вышла из комнаты.
Любила ли она Марка? Да. Был шанс, что он не кровный ей? Да. Но даже не зная всех подробностей, всей истории, всей картинки его жизни и жизни отца, Полина поняла, что не отпустит его. Теперь нет. Сердце быстро привыкло, привязалось. В глубине души зарождалась мысль, что Марк не её кровный, но сердце отвечало, что плевать. Марк — это Марк, он уже Барсов, хочет он того или нет. Марк целиком и по уши ввязался в эту семью, и она его просто так не отпустит. Какие бы проблемы их ни ждали, Полина будет готова, защитит брата, как в прошлом защитила Диму и мать с Женей.