Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Спустя два месяца

Весенние деньки прибывали. Суровый зимний нрав погоды сменялся на более мягкий и щадящий весенний. Плюсовая температура обернула снежные покровы в капель и отправила зиму на покой.

У Марии наступил долгожданный выходной. В штабе охотников дела шли по-старому, за исключением их отношений с Майей. Они улучшились. Разумеется, дружбой не назовешь, но, во всяком случае, топор войны был зарыт, что не могло не радовать как Мари, так и весь отряд.

Может быть, ее слова и события, произошедшие с ними на задании в лесу, заставили Итикаву задуматься?

Из других новостей: после долгих размышлений Серхио принял решение отправить в главный офис сводку о ее шпионаже в вампирском клане. Полковник Фернандес сделал это пару недель назад. Ответ штаб еще не получил. Молчание офиса настораживало и в то же время утешало. Пока нет известий — нет и проблем. Кто знает, как верхушка воспримет переданную информацию и чем последствия обернутся для всех?

Суарес занимала иная, существующая проблема. Чувства к Чикаго не угасали. Это было жестоко, иногда смешно, тепло и чертовски больно. Он стал одним из самых лучших и вместе с тем худших воспоминаний, потому что будет преследовать в прекрасных кошмарах до конца ее дней. Чик намертво поселился в мыслях и, видимо, не собирался ни платить за арендную плату, ни выселяться из ее головы. «Иждивенец!»

С Рождества Мари не получила от него ни весточки.

Страшно признавать, что теперь голову занимал другой мужчина. Но вопреки страху, пора было проститься, и потому она пришла туда, куда не приходила очень давно. В колумбарий к Иэну.

На плите ячейки на нее с овального изображения смотрел молодой человек со светлой медовой кожей, узким разрезом карих глаз и черными, как ночь, волосами, касающихся его шеи. Серьезный взгляд излучал присущую ему собранность, но теплая улыбка приоткрывала мягкость характера, проявляющуюся в кругу близких людей.

Ниже читалась гравировка: «Кан Иэн». Рядом была указана дата рождения и смерти. Глаза поразила жгучая резь. Тело продрогло, напоминая об утрате. Закусив губу, чтобы сдержать слезы, Мария поставила в вазу живые цветы и, слегка улыбнувшись ему в ответ, коснулась кончиками пальцев фотографии.

— Спасибо, Иэн, — прошелестела губами она, — мне больше не страшно. Я готова тебя отпустить, чтобы жить дальше, и чтобы ты смог спокойно жить в той Вселенной, в какой бы ты ни прибывал. Я разрешаю себе не испытывать вину за то, что у меня получилось полюбить еще одного замечательного, — Суарес подняла глаза к небу и издала смешок, — пусть и совершенно придурочного парня. Надеюсь, мы оба найдем покой.

Когда приходится отпустить того, кого по-настоящему любишь, ты не прогоняешь его из своего сердца. Со временем, если разрешишь себе, почувствуешь, как сердце расширяется и становится больше. В нем появляется место для кого-то еще. И если осмелишься впустить — обретешь покой, ведь ты поймешь, что ни один человек не заменит другого. И каждый в сердце твоем найдет свое место.

Эмоционально докладывая Иэну последние новости о себе, размеренной жизни в штабе, перемирии с Майей и об Альваро, Марии казалось, парень сидит рядом и внимательно слушает ее, кивая в такт, как это было несколько лет назад. Она словно ощущала его незримое присутствие и поддержку.

От облегчения Мари вдохнула полной грудью и, уронив лицо в ладони, расплакалась. На душе так полегчало, будто камень с груди упал. Она была честна перед ним и, главное, перед собой.

                            ***

Домой Мария возвращалась поздно. Она не заметила, как провела у ячейки Иэна целый вечер. Поднимаясь по лестнице подземного перехода, ведущего из метро, Суарес, завернулась в джинсовую куртку и, cпрятав пальцы в рукава, зевнула. На автобус она уже опоздала и, не дождавшись следующего, поплелась по опустевшей грязной улице Бронкса пешком, надеясь, что никакие свистящие ей вдогонку отморозки не пристанут. Мари не боялась. Никакая кучка придурков не сравнится с вампирами, и дать им отпор было бы проще простого. Но ужасно не хотелось тратить минутки выходного вечера на перепалку. C превеликим удовольствием она потратит их чуть позже на душ и просмотр «Анатомии Грей».

Многоэтажный дом, в котором Мария проживала, находился в паре кварталов от метро, поэтому идти было недалеко. C наступлением темноты похолодало, отчего по позвоночнику пробежали мурашки. Вдоль трассы летели машины. В слипающихся глазах свет фар превращался в горящие полосы.

Сон ушел на дальний план, когда спустя десять минут ходьбы от станции, Суарес заметила, что ее преследуют. Она практически осязала кожей, что за ней кто-то следит. И, к сожалению, даже не на земле. Держа ухо в остро, а ладонь поверх кобуры с пистолетом, Мария ускорила шаг. Пристальный внимательный взгляд охотницы был направлен на крыши зданий. Все органы чувств проснулись вместе с ней и включились в работу. Каждая мышца напряглась до предела, пока Мари пыталась сохранить ровное дыхание.

Она словила сильное дежавю, вновь оказавшись в том решающем вечере, из-за которого попала в клан вампиров. Затем угроза отступила. На нее так никто и не напал. Преследователь словно испарился вместе с жутким ощущением. Что показалось очень подозрительным. Однако, немного подождав, Суарес сдалась и все-таки завернула в сторону дома.

Возле своего подъезда она наткнулась на группу молодых людей и через секунду узнала в некоторых из них охотников и охотниц из организации. Только вот что они здесь забыли? Мария собиралась поздороваться и пройти мимо, но cудя по тому, что произошло дальше, их планы кардинально различались.

— А вот и она, — в тени деревьев послышалcя незнакомый мужской вызывающий тон. Лица она разглядеть не смогла.

— Смелая, раз до сих пор не уехала из города, — подхватил второй парень. Он стоял ближе к ней. Пару раз Мари точно видела его и в штабе, и в штаб-квартире.

— Скорее отчаянная, — поправил кто-то из присутствующих девушек.

— Вампирская подстилка! — и снова озлобленное шипение незнакомца.

Несмотря на то, что Суарес не принимала их слова близко к сердцу, она прекратила шаг. Неужели в штабе начали узнавать о ее жизни в клане?

— Что ты там прячешься, придурок? Попробуй подойти и сказать мне это в лицо.

Так и не дождавшись его, Мария пошла дальше, но одна из охотниц вскочила со скамьи и норовилась ухватить ее за локоть. Это круглое и розовощекое лицо она тоже узнала.

— Беги! Беги! Больше ты бегать не сможешь!

Стоящий рядом с ней парень позволил себе грубо толкнуть Мари в спину. Она шокировано отступила.

— Куда так торопишься, предательница? — с ненавистью выплюнул он.

Вынужденно остановившись, Суарес осмотрела их с грозным и ничего непонимающим видом.

— Какие у вас проблемы?

— Никогда бы не подумала, что среди нас окажется тварь похлеще кровососов, — продолжала наседать попытавшаяся ее схватить идиотка.

— Следи за языком, — холодно осекла она девушку. Через мгновение ей пришлось блокировать удар по лицу.

Они окружили ее. Мари не могла поверить. Cвои загнали ее в круг и нападали пятеро на одну. Ноги сделались ватными.

— Думала, никто не узнает, на кого ты работаешь?!

— И на кого я работаю?! — разозлилась Мария.

— Лицемерная мразь! Чтоб ты сдохла!

— Не надейся, что на тебе останется хотя бы одно живое место! Ты получишь то, что заслужила!

Так... Охотники будут пострашнее компании отморозков. Суарес замутило. В нее будто шарахнула молния. Истинная причина, почему солдаты ошивались около дома, заключалась в том, что они пришли, чтобы наказать ее: избить до полусмерти.

«Но за что?» Что конкретно те узнали?

Ее еще по-настоящему не били, но она уже чувствовала себя избитой. Жестокие слова, переполненные желчью, зарядили хлесткой и меткой пощечиной. Возможно, от настигшего врасплох оцепенения Мари ненамеренно позволила бы себя ударить. Только почему-то удара не последовало. Со скоростью ветра промелькнул едва заметный силуэт. Поднялся переполох. Один из парней внезапно свалился на сырую землю и схватился за живот, а второй вдруг наклонился назад и в следующий момент уже прикрывал сломанный нос.

До нее не сразу дошло, что она взмыла ввысь. Раздались гневные вопли. Органы остались где-то внизу, вместе с упавшим сердцем в пятки. Ее талию и бедра крепко держали мужские руки. Повернув голову, Мария увидела напряженный профиль Чикаго. На его щеках играли желваки.

Чтобы поверить глазам, ей пришлось моргнуть еще раз. У нее сбилось дыхание. Она почти сошла с ума, осознав, как сильно скучала. Приземлившись на балкон ее квартиры и не выпуская Мари, Чик по-хозяйски прошел к приоткрытому окну и просунулся к ручке, чтобы отпереть. Лежа у него на плече, как зачарованная, она безотрывно смотрела на Нильсен-Майерса, следя за каждым его движением.

Осторожно поставив Марию на ноги в гостиной, он пролез боком в комнату следующим. Обратив внимание на лежащую на диване пижаму, Чикаго криво усмехнулся и подцепил футболку, усыпанную кроликами и морковками:

— Чудный нарядик.

Сомкнув губы, она забрала у него пижаму и, смеясь, ударила тканью по предплечью. Откинув футболку к шортам, Мари пораженно воззрилась на Чика, принаряженного в облегающий атласный угольный смокинг с серебряными запонками и черным поясом, затянутым на талии.

— Откуда ты здесь?

Или вопрос озадачил Нильсен-Майерса. Или он не хотел отвечать.

— У меня проходила деловая встреча в Бронксе, — потирая шею, заявил Чикаго. — И когда она закончилась, я уловил твой запах и сделал вывод, что ты совсем близко. Я нашел тебя через минуту. Подумал, что ты, скорее всего, возвращаешься домой, и решил проводить. Видимо, не зря.

Марию немного обескуражили его слова.

— Так это ты следил за мной?

— Я не преследовал цели напугать тебя. Как ты? После всего этого?

Перебросив распущенные волосы назад, Мари поплелась в свою комнату. Чик шел позади нее. Не покидало ощущение, что ей это снится.

— Думаешь, я бы не постояла за себя?

— Думаю, ты бы смогла постоять за нас двоих. Я просто... Хотел ненадолго увидеть тебя, — он ответил непривычно нежно для себя. Тихо. Почти что промурчал. Его голос заставил Марию обернуться. Чикаго остановился перед порогом ее комнаты, в то время как она уже прошла вперед. — А теперь дай мне, наконец, ответ на вопрос: как ты?

Они стояли в полусумраке. В квартиру пробирался лишь слабый свет с улицы. Электрический пока не стоило включать. Кто знает, что взбредет в голову охотникам? Тем более, когда те разыскивали ее в районе.

Не найдя подходящих слов, Суарес опустила взгляд и крепко обняла себя. Ей столько нужно было сказать, что она растерялась и утонула в собственных чувствах. Шагнув ближе, Чикаго положил ладонь ей на затылок, а после привлек к груди и уткнулся в макушку. Она вдохнула его аромат и растаяла в нотках дорогого ненавязчивого парфюма. Его запах успокаивал. Он пах теплом, сандалом и чем-то фруктово-цитрусовым.

Мари задрала подбородок. Нильсен-Майерс заправил выпавшие пряди волос ей за ухо. Прикрыв глаза, невесомо задел губами ее лоб, затем коснулся щек, кончика носа. Она мечтала, чтобы тот не останавливался. Когда он обхватил холодными ладонями шею, девушка задержала дыхание, изнывая от желания позволить ему свести себя с ума прикосновениями.

Поцеловав ее в угол челюсти, Чик негромко рассмеялся:

— Мне кажется, твое сердцебиение даже соседи в доме напротив слышат. Чудовище, ты не только мне покоя не даешь, так еще и другим людям мешаешь спать.

Не сдержав смех, Мария снова прижалась к его грудной клетке. Ей было настолько плохо и хорошо одновременно, что хотелось и смеяться, и плакать. Истерика была следующим пунктом назначения.

В дверной замок настойчиво вставили ключ. От неожиданности она вздрогнула. Мышцы Чикаго стали еще тверже, как камень. Зная, что в квартире вот-вот появится Альваро, она на всякий случай отпрянула. Нильсен-Майерс окинул ее непроницаемым взглядом.

На Варо не было лица, когда он вошел внутрь. Но когда обнаружил их вместе, кровь отлила от щек, и молодой человек побледнел, как полотно.

— Ты собиралась сказать мне, что вышла замуж за вампира? — Альваро перевел на Чика пистолет. Его черты исказили злость, испуг и самое ужасное: разочарование. В тот момент, как на совершенно расслабленной физиономии Нильсен-Майерса отобразился оттенок слабого удивления. Вдруг стало очень жарко. Пол под ногами пошатнулся, но Мари нашла в себе силы пошевелиться, чтобы загородить Чикаго. — Мария... —поморщился Варо. Рука, в которой было зажато оружие, дрогнула в молчаливой просьбе отойти.

Паника волной подкатила к горлу и принялась душить.

— Альваро, это была вынужденная мера.

Тут в их разговор аккуратно вмешался Чик:

— Ты не должна вставать между мной и своим другом. — Он вышел из-за ее спины и остановился наравне. Услышав его, Фернандес нахмурился, а Чикаго добавил: — Я не имею права заставлять тебя выбирать между нами. Ты себя тоже не ставь перед выбором, — Нильсен-Майерс поднял васильковые глаза на Варо. — И ты не проси ее это делать. Она же разрывается. Опусти пушку. Если бы я хотел, уже бы сто раз атаковал, пока ты здесь страдаешь.

Альваро мешкал, но все-таки прислушался к нему. И оттого сильнее взбесился.

— А теперь внимательно слушай: у нас фиктивный брак. Родство со мной — алиби Марии. Благодаря этому условию я смог вывести ее из клана, и на нее до сих пор не устроили покушение вампиры. Родственники вампиров считаются неприкосновенными. Это закон. — Чикаго намеренно упустил деталь о «королевских родственниках». — Если бы не формальность, ее бы уже убили.

Варо повернулся к Марии:

— Если он способен говорить правду, и ты не поддалась его гипнозу...

Закатив глаза, Чик намеревался ответить ему что-то колкое, но Суарес его опередила. Cитуация и так становилась ветхой.

— Альваро, я не находилась под гипнозом. Что тогда я сказала вам правду, что сейчас Чикаго рассказал все как есть.

Фернандес с шумом втянул воздух.

— В штабе никто, кроме нашего отряда, по-прежнему не знает, что ты вампир, — железным тоном бросил ему Варо. После того, как Мария заявила, что мы ищем не того и сняла подозрения, тебя убрали из базы подозреваемых. — Ребята хранят эту ложь из уважения к Мари, ее правде и той сумасшедшей вылазке в ваше вампирское логово.

— Отныне я не имею к клану никакого отношения, — хладнокровно поправил его Нильсен-Майерс, вынуждая Альваро покрыться пятнами.

— Если кто-то из нашего отряда узнает, что вы женаты, Марии и тебе конец. Если кто-то из штаба или офиса узнает, что ты был в подозреваемых, и вы женаты, вам конец.

— Варо, а ты откуда узнал? — Мари задала вопрос, который не давал ей покоя дольше остальных.

— От отца. Он рвет и мечет. Офис прислал ответ и приложил твое дело. Тот мимоходом просмотрел документ и заметил, что ты замужем. Я попробую вразумить его, но ничего не обещаю. Сейчас он считает, что поверить тебе было ошибкой, и тебя надо держать под наблюдением.

— Перспектива не радужная, — тяжело cглотнула Мария. — Серхио вскользь не упомянул, какой ответ ему дала верхушка?

— Не могу сказать, что дело складывается в твою пользу теперь, когда отцу известно о вашем союзе, — буркнул Варо, привалившись к двери. — Офис попросил доложить его о твоем поведении после возвращения. Дать ответы на парочку вопросов. Например: не ведешь ли ты себя подозрительно, не требуешь ли заключения, — из грудной клетки парня вырвался нервный смешок. — Твои слова под огромным сомнением, однако тебе назначили слушание через несколько недель, которое ты не можешь пропустить. После него тебе вынесут приговор. В лучшем случае тебя поблагодарят за предоставленную информацию, а в худшем — возьмут под контроль. Если бы не внезапно всплывшее известие, отец бы встал на твою сторону, но теперь подобный исход событий очень маловероятен.

— Зато твое слово как сына должно иметь вес и влияние на него, — сосредоточенно подперев подбородок, прокомментировал Чикаго. — Он может подумать, что ты защищаешь Марию как подругу, но у нее нет никого, кроме тебя... — Мари встретилась с ним глазами. — И меня. На себя ей полагаться не вариант. Если у тебя не получится договориться, приду поговорить я.

«Что угодно, но, пожалуйста, только не это», — нервозно теребя края топа, подумала Суарес.

Поразмыслив, Альваро ответил:

— Конечно, я сделаю для Мари все возможное и невозможное. Но если ты хочешь, чтобы отец снес тебе голову, то добро пожаловать в штаб. Вряд ли он будет готов к мирным переговорам с тобой. — Варо опустил на нее тусклые глаза. — Я поговорю с отцом и попробую оправдать тебя, донеся историю про фиктивный брак. Остается надеется на то, что он поверит.

— Варо, — сделав шаг навстречу, неловко произнесла его имя Мария, не зная, как прорваться к другу через бунт эмоций, — cпасибо...

Мотнув подбородком, Фернандес подошел к ней и увел из-под носа Чикаго на кухню для аудиенции. Чик отреагировал на этот жест совершенно равнодушно и за ними не последовал. Толку в их уходе не было, вампир все равно услышит. Наверное, для Альваро так было морально проще.

Выдвинув стул за столом, он упал на него. Мари остановилась напротив, у холодильника.

— Вообще, я пришел, чтобы поговорить с тобой, а не ругаться. И предупредить, что в штабе ты будешь врагом номер один. Отец посадит тебя на цепь. Из офиса протек слух, что ты поддерживаешь вампиров, и его разнесли, как инфекцию по всему штабу. Шишкам сверху доверия больше, поэтому со слухом уже ничего не поделать. Охотники дернутся проучить тебя, как предателя. Возвращаться рискованно, — Альваро выложил все карты на стол. У Суарес не осталось вопросов к охотникам, устроившим ей засаду.

— Уже, — печально выдала она.

— Что? — на одном дыхании вопросил парень, поддавшись вперед. — Кто?!

— Я не знаю их имен, и даже если бы знала, не стала бы ни на кого докладывать. Так сложилось, что несколько охотников не из нашего отряда, скажем так, пришли спросить с меня за «предательство». Просто, когда мы столкнулись, я не поняла, за что.

Уронив плечи, Варо помрачнел и, сложив пальцы в кулаки, сдавил их до хруста.

— Об этом я и говорю. Тебе нельзя возвращаться на работу до слушания. Ни в штаб, ни в штаб-квартиру. Никуда. Они не дадут тебе жизни, а ты только прибавишь себе проблем, — тряхнув головой, он опомнился: — Кстати, а что этот делает у тебя дома?

— Его зовут Чикаго, — многозначительно напомнила Суарес, уставившись на сгорбившегося парня, — и он в очередной раз выручил меня. Возможно, Чик не хотел, чтобы я дралась со своими, поэтому помог мне вовремя скрыться.

— Даже не знаю, радоваться тому, что ты ему небезразлична, или ужасаться.

— Варо, — с ухмылкой на губах Мария потрепала его темную шевелюру, — не беспокойся обо мне. Из-за Чикаго точно не стоит. Во многом благодаря его небезразличию я до сих пор жива. И прости, что умолчала и не сказала тебе всей правды. Я не знала, как вам рассказать о браке с вампиром, чтобы не вызвать еще больше подозрений. Планировала дать тебе время привыкнуть и сказать чуть позже. А в итоге, дотянула и лишь все усугубила... — Она протянула ему мизинец.

Уголки рта Альваро незаметно приподнялись.

— Мне немного обидно, но в сложившейся ситуации сложно тебя винить. — Друг обхватил ее палец и пожал своим. — Потому что я без понятия, как бы поступил, окажись на твоем месте. Но я тебе доверяю, — медленно прибавил он.

— Мне хочется сберечь твое доверие, но я так боюсь подвести, ­— полушепотом призналась она.

— Я тебе доверяю, Мария, — настойчиво повторился Варо, ища ее потерянный взгляд и крепче сжимая мизинец.

На маленькой cкромной кухне появился Чик. Как же непривычно его здесь видеть. И каждый раз пульс замирал, а потом сбивался по новой.

— Короче, меня все это достало. Я забираю тебя к себе.

«А?» — Мари немного выпала, однако не возражала. Ее как будто перестали беспокоить все те предубеждения, что мешали до этого.

— Ч-чего?! — Альваро резко вскочил со стула и ударился макушкой о полку. Прикрыв от вспышки боли глаз, он машинально скукожился и схватился за место ушиба. — Мать всевышнюю! Что ты сделаешь?

— Угомонись, — Нильсен-Майерс примерил свой профессиональный, смертельно усталый вид. — Завтра я улетаю в командировку. Если Мария не против, может полететь со мной. Смена обстановки ей не помешает.

— Он тебя увезет, и ты никогда не вернешься, — встрял Варо, упираясь ладонями в стол.

— В Иллинойс, — между тем подметил Чикаго, осторожно огласив подробности скорее для Альваро, нежели для нее.

— Там и закопает, — не оставлял попыток достучаться до Мари Фернандес.

— Чудовище, не забудь взять лопату в ручную кладь, — подливал масла в огонь Чик.

— Ты не помогаешь! — отмахнулась Суарес, запустив в Нильсен-Майерса парочку кубиков сахара. — Альваро, — коротко рассмеявшись, она обняла парня, — все будет нормально. Мы почти два месяца делили комнату.

— Ты правда хочешь полететь с ним?

— Хочу. Я доверю Чикаго так же, как ты доверяешь мне.

Варо обнял Мари за лопатки в ответ.

— Ты меня не утешаешь, знаешь?

— Ты доверяешь мне, помнишь?

Выпустив Марию из объятий, Варо развернулся к Чику.

— Чтобы вернул ее целой и невредимой.

Тот, надменно прищурившись, со скрещенными руками поддался чуть ближе.

— Мальчик, мне не ставят условий. Их выдвигаю я. Ответственность за Мари я взял на себя еще до того, как предложил. Она без проблем может позаботиться о себе.

— Ты охренел? — Не собираясь спускать ему грубость, Альваро наморщил лоб и поместил руки на пояс. — Шагай и выдвигай свои условия кому угодно и сколько угодно за дверью.

А вот теперь пора было спасать ситуацию.

— Ребят, я взрослый человек. Меня не надо опекать.

— Не переживай, мне это известно, — хмыкнул Чикаго c необъяснимым огоньком в глазах.

По коже пробежал жар. С трудом оторвавшись от него, Суарес переключилась на недоверчивого Варо:

— Он меня не тронет.

— Я бы не зарекался, — сверившись с часами, непроницаемо встрял Чик.

— Чикаго, заткнись! Повторюсь, ты не помогаешь!

— Хотелось бы мне в это верить, — с пренебрежением покосился в его сторону Альваро.

— Поверь, — утешительно улыбнулась ему Мари. — Я живое доказательство тому.

«Анатомия Грей» или «Анатомия Страсти» — американский телесериал, созданный Шондой Раймс. Драма, в центре которой личная и профессиональная жизнь хирургов и интернов.