𝐊𝐮𝐫𝐨𝐨 𝐓𝐞𝐭𝐬𝐮𝐫𝐨
по заказу @milk1325 💗🥰
в голубом сиянии хрупких листьев резными узорами зарождается гниль: извилистой линией вспыхивает пламя умирающего великолепия, оставляя за собой пепел тошнотворного привкуса. Лютики, пытаясь подражать толкающимся на закате облакам, растворяются в воздухе нежнейшими оттенками. последний блеск холодным румянцем мелькает вдоль лепестков, бренно падающих на земное лоно – в приторном поцелуе их одолел губительный яд, коим пропитаны бледные уста неизбежной Смерти.
пылкий уголёк замирает, терпеливо выжидает подходящий момент и начинает гулко врезаться в грудную клетку, с отчаянным грохотом стараясь вымолвить заветную фразу сквозь швы – несмываемые следы стального лезвия. растерянный взгляд судорожно блуждает между витых шнурков, путается в тугих узлах и запинается на болтающихся концах. ты делаешь глубокий вдох, стараясь привести в норму подверженное очередному приступу тело, ладонь опускает на сердце. жалеешь, что не можешь пробежаться пальцами вдоль барахлящего клапана или вовсе вырвать, бросить плод, кишащий паразитическими червями, на съедение голодным псам – стражам гранитных крестов, скошенных на бок возле свежих могил людских чувств.
— т/и, с тобой всё в порядке? – неподдельное мерцание пленительной заботы в уставших глазах.
— да, не волнуйся. – ты поднимаешь взор на своего собеседника и невольно морщишься, крупный лепесток теснится в дыхательном проходе.
— ты сегодня много работала, может, отдохнёшь? выглядишь неважно, – настоятельно и практически требовательно, с лёгким трепетом меркнувшей надежды.
— Куроо, нет, я в норме.
незримыми ножницами обрезаешь хрупкую тетиву беседы и отводишь расстроенный взгляд – любой контакт приобретает оттенок растворённого в хрустальном бутыльке яда. посудина с болезненным скрипом разбивается, осколки вонзая в гниющую изнутри плоть: ты киваешь и отходишь в сторону радостного Бокуто с Акаши, который, кажется, жаждет поделиться с тобой событиями уходящего в далёкое прошлое дня.
по спине карабкается взволнованный взгляд, острыми клыками вонзаясь в согнувшийся под давлением усталости хребет, и ты ускоряешь шаг, мучительно проглатывая слюну – словно капля дождя, сковавшая распускающий букет в незримые объятия.
между вами пролегает неодолимая пропасть из ледяных порывов скованной ревности, безмолвных упрёков, лучистых отблесков искренней заботы, миллиард песчинок проходящего времени, пьянящего недопонимания и терпкой занятости, восседающей на троне свободных минут. ну и ваши волейбольный Команды. хоть ты и просто менеджер Фукуродани.
весть об окончании тренировки твоей команды и победное тиканье настенных часов: ты наконец-то сбросила со своих плеч невыносимый груз ушедшего дня. летний лагерь готовил множество тернистых стеблей на волейбольной площадке, но ты не могла отказать ни тренеру, ни собственному желанию хотя бы изредка наблюдать за плавными, наполненными слаженной гармонией движениями «кота».
на выходе из спортзала ваши взгляды пересекаются и сплетаются в абстрактную сферу, внутри которой разносится эхо несказанных друг другу слов. порог, улыбки товарищей по команде, и всё в одно мгновение растворяется в воздухе, столь необходимом твоим лёгким – ты сводишь брови к переносице, пытаешься подавить очередной приступ, но не можешь. болезнь оказывается предусмотрительнее своей носительницы, а потому громкий кашель не заставляет себя ждать. ты задыхаешься, и Куроо слышит трескучую мелодию прокажённого человека, с тревогой останавливается и смотрит в твою содрогающую спину. в твоей голове трепещет злостная необходимость дойти до спальни, зарыться в одеяла и скрюченными пальцами доставать из бледных уст засохшие лепестки с редкими каплями густой крови.
к ужину заявился лишь твой призрак. ты – прозрачное облако едкого дыма в образе девушки. но не съев ни куска из еды ушла к себе. Куроо ненавязчиво спросил у Бокуто, куда подевались его подруга, на что друг лишь пожал плечами и неоднозначно намекнул на плохое самочувствие. термин «плохой» не передавал в полной мере пышность букета, который мелкими деталями отделялся от общего пейзажа усадебной грации утаённых чувств: внутренние органы смывались в унитаз, оставляя едва ощутимые следы нежных лютиков. они застревали в глотке, щекотали гортань и скользили вдоль дыхательных путей.
— где я могу найти её? – брошенный вопрос, лёгкая улыбка и чуть вскинутые брови.
— она сидела в туалете, когда мы собирались на ужин. я спросил, не нужны ли ей какие-то лекарства или не надо ли остаться с ней, но она молила лишь об одной пилюле, и сказала, что с ней всё в порядке и попросила идти без неё, - волейболист жмёт плечами и со стеклянным снисхождением в голосе добавляет, - это же т/и. она никогда не скажет, что с ней на самом деле происходит. я тоже волнуюсь за неё.
но тревога запретным плодом падает на сердце, из семени разрастаются нагие ветви, и Куроо понимает, что не может больше молчать. когда общение сводится к мерзкому делению на ноль, а взгляды остаются на уровне оскалившейся пустоты, начинаешь понимать, что настало непростое время сделать первый шаг, пока полуразваленный мост сомнительных взаимоотношений не устремился в пучины безразличия, оставляя действующих лиц по разные стороны увядающих чувств.
спина плотно прилегает к ледяной стене, пальцы отчаянно цепляются за покрытую алыми разводами плитку, в кабинке расцветает целая оранжерея лютиков голубого оттенка. пустынный взгляд в пустоту. твоё тело изредка содрогается в очередном приступе, приглушённый кашель болезненной симфонией ныряет в приоткрытое окно и исчезает в вечернем умиротворении. попытки встать остаются безуспешными, и ты, кажется, уже смирилась с участью горестной садовницы, на заднем дворе которого тянутся к солнцу излюбленные цветы. частые шаги влекут за собой обречённый вздох, череду мысленных объяснений и фраз из запаса под гордым названием «со мнойтвсё хорошо».
— т/и, надо поговорить. – пауза. Куроо, словно ошпаренный, судорожно хватается за ручку двери и с немым беспокойством в глазах смотрит на тебя, – что с тобой такое?
— неудачно влюбилась, – пытаешься отмахнуться и отворачиваешься, прикусывая нижнюю губу.
Тетсуро в считанные мгновения оказывается рядом с разлагающейся плотью и ладони опускает на твоё лицо, большими пальцами водя по едва выпирающим скулам. смотрит ласково, сдерживает подступающие слёзы и в следующее мгновение удивляется – ты прихватываешь свою любовь за ворот и, притягивая к себе, жадно впиваешься в сомкнутые губы. меркнет последний лучик надежды, настаёт час ставить точку, но Куроо не отстраняется, лишь чуть приподнимает уголки губ и отвечает взаимностью.
молчание могло бы с лёгкостью снести голову одному и обречь на бесконечные скитания другого, но жизнь встаёт на защиту влюблённых, позволяя вам насладиться компанией друг друга. ты неохотно отдаляешься и внимательно наблюдаешь за своим спасением, будто пытаешься отыскать скрытый подвох, но остро ощущаешь невероятную пустоту в лёгких: цветы сгорели дотла в пламени любящего сердца.
Куроо улыбается, своим лбом касается твоего, закрывает глаза и шепчет заветную фразу. теперь, в обители нежных лютиков, вас ждёт сладкая бесконечность.