𝐎𝐬𝐚𝐦𝐮 𝐌𝐢𝐲𝐚
когда ты собираешь вещи Осаму в небольшую потрёпанную спортивную сумку, ты мысленно нарекаешь его кобелём, ублюдком и вообще моральным уродом.
"ну вообще, как он посмел так со мной обойтись?"
ты со злобой швыряешь футболки Осаму одну за другой, не удосуживаясь хотя бы сложить их. ни в чём не повинная однотонная одежда Осаму печально свисает по краям сумки.
в вашей однокомнатной токийской квартире стало пусто три месяца назад, когда Осаму повысили и перевели в более сильную команду. сначала исчезали самые необходимые вещи, а с каждым редким приездом забиралось и всё остальное. ты медленно наблюдала, как ваша серая квартира превращается в заброшенный склад с пустыми полками. вскоре Мия стал привозить с собой только зубную щётку, да и ту забирал обратно.
о том, что здесь когда-то вы жили вдвоем, тебе напоминали лишь футболки пастельных тонов, стопкой сложенные в комоде, вещи, купленные вместе, и подарки. подарки ты особенно ненавидела, но даже не думала к ним прикасаться.
на протяжении двух с половиной месяцев ты тешила себя надеждами, что все это ненадолго, и вещи Осаму вскоре снова вернутся на свои места в вашем уютном гнёздышке. кому угодно при таком раскладе было бы страшно признавать, что все подошло к логическому завершению. ты поняла это с самого начала. как только услышала заминку в голосе Осаму во время первого звонка, как только Саму забрал беговые кроссовки и волейбольный мяч. и ты почти сразу же призналась самой себе: Осаму Мию тебе придется отдать другому городу и другим людям.
последней каплей для тебя стал понедельник -второе - марта. после длительных гудков ты смогла услышать весёлый голос Осаму на фоне женского задорного смеха. позднее в сообщении-оправдании «это не то, о чём ты подумала». в Токио цвела вишня, люди толпились на улицах, а ты стояла на балконе, смотрела в небо и механически подносила сигарету ко рту.
ты распахиваешь двери шкафа, намериваясь найти все завалявшиеся вещи этого дурака. в старую сумку летит стопка «никчёмной макулатуры» — спортивные грамоты Осаму за школьные годы. за ними следуют пара книг, галстук, затерявшийся наколенник и даже подаренный тобою ему браслет.
— пошёл к чертовой матери, - тихо говоришь ты, будто бы в квартире кто-то есть. и, прежде чем с треском захлопнуть шкаф, выхватываешь с полки мятый серый комок. комок оказывается безразмерной футболкой, насквозь пропитавшейся знакомой туалетной водой. в эту самую секунду ты хочешь разучиться дышать, но твои лёгкие судорожно поглощают этот запах. запах настолько родной, что даже страшно. он забивается в ноздри и неудержимо расползается по всему телу, раньше, чем ты успеваешь понять. у тебя кружится голова, и ты оседаешь на кровать.
— я уже не маленькая для слёз, - заверяешь себя.
«меня переведут обратно через год или полтора», — обещал тогда Саму в полумраке комнаты.
в январе ночи были длинными, за окном едва-едва светало. влажные губы целовал твоё лицо, а твои руки цеплялись за плечи Мии. «останься, в постели же тепло», — просила ты, на что Осаму беспомощно улыбался в ответ. его собранный чемодан ожидал у входа. и когда дверь в квартиру закрылась, всё, на что хватило тебе хватило сил, — это заползти в большую спортивную футболку, впитавшую в себя все запахи Осаму Мии. сжимая ещё тёплую подушку, представляя, что кусок ткани крепко обнимает тебя.
ты сама не замечаешь, что сидишь на кровати, зарывшись лицом в проклятую футболку серого цвета. футболка, к несчастью, за всё прошедшее время меньше пахнуть не перестает. ты дышишь, дышишь, и не можешь надышаться. в голове словно прорывает дамбу: флешбэк за флешбэком.
— я…собираю… - бормочешь ты, щёлкая по буквам на экране телефона большими пальцами рук, - твою одеж… нет, не так. я выкидываю твои грёбаные вещи из квартиры и ухожу.
тебе хочется сжечь эту футболку и хочется растворить себя в ней, хочется порезать её в клочья и хочется постоянно ощущать её запах. ты валишься в гору подушек, прижимаешь ткань к лицу, выключаешь телефон и закрываешь глаза. ты закидываешь ногу на свёрток из одеяла, представляя, что это крепкое бедро Осаму, ты поддаёшься вперёд, представляя, что утыкаешься носом в непробиваемую грудь. и ты чувствуешь тепло исходящее от Осаму. как будто он и никогда отсюда не уезжал.
утро наступает для тебя неприветливо. соседи стучат в стены, за дверью слышатся крики и брань. у тебя болит голова, как будто ты опрокинула в себя не одну бутылку спиртного накануне. когда ты поднимаешься с кровати и попадаешь в окружающую реальность, крики за дверью становятся более явными, а стучать начинают — или уже стучали? — в твою дверь. поверх злосчастной футболки ты накидываешь вязаную кофту на плечи, по пути смотрится в зеркало — бледная и помятая, как и ожидалось.
— если вы ещё раз постучите!
— простите, но отвалите уже…
— перебудил тут весь дом!
до тебя доносятся обрывки чужой перепалки. ты прокашливаешься в кулак, открываешь дверь. солнце до боли светит тебе в глаза. соседи в один миг закрываются в своих квартирах.
Осаму перед тобой взвинчен и взъерошен. его плечи неровно поднимаются от сбившегося дыхания.
— что значит, ты выкидываешь мои вещи? - серьезно вопрошает Осаму. - и как ты покидаешь квартиру? что с тобой произошло, т/и?
ты, не моргая, всматриваешься в его лицо, залитое солнечным светом. у тебя внутри все тает и цветёт, и ты вмиг забываешь, что вчера окрестила его мудаком, свиньей и моральным уродом. и тебе даже стыдно за свою мягкотелость. но ты ныряешь в объятия Осаму как будто в мягкую постель, и тебе кажется, что ты готова задохнуться от его настоящего запаха.
пальцы Осаму смыкаются под кофтой на твоей спине, обтянутой той самой серой футболкой. и дверь в вашу квартиру мягко закрывается с тихим щелчком.