[ ғᴏʀsᴀᴋᴇɴ ʀᴇᴀᴄᴛɪᴏɴs ]

Выживающие:

Шедлетский
Джон, как подобается взрослому мужчине, не обращал на особенности характера своих тиммейтов. Зачем заострять внимание на том, чего не сможешь изменить?
Конечно, иногда Шедлетский, забывшись, мог неудачно пошутить.

Спектр решил испортить все планы, потому с самого утра дождь лил как из ведра.
Некоторые тиммейты, включая Вас, находились в лобби. Кто-то на втором этаже был за телевизором, кто-то на сцене разбирался с инструментами, а кто-то перед камином сидел. Этим кто-то были Вы.
Впервые за долгое время пришло вдохновение. Хотелось что-нибудь написать, эдакое.

Прошел час, другой. Кипы бумаг увеличивались в геометрической прогрессии: диванчик и низкий столик чуть ли не скрывались под слоем рукописей.
Вы останавливаться не собирались.

— Почерк - курица лапой писала, подружань, — Шедлетский облокотился на диван и из-за Вашей спины пытался вчитаться в текст, но буквы настолько кривые, что ничего не получалось.
Ох, почерк... Вы его стыдились, но исправлять не особо спешили. Лень было.

— Настолько плохо?.. — хорошее настроение, как рукой сняло. Вы неловко сжали листы в своих руках и прикусили нижнюю губу, лишь бы не показать, как она трясется.
Любая критика вызывала слезы. Сейчас - не исключение.

—... Господи, ты из-за такой мелочи обиделась? — Джон поднимает взгляд на Вас и неловко чешет затылок. В планах не было обижать.

— Да ладно тебе! Ну... Подумаешь нечитабельный почерк! Главное не это, главное - суть рассказа, — админ плюхается рядом на диванчик.
Он закидывает руку на женские плечи, и прижимает Вас к себе.

—... У меня тоже почерк не ахти какой. В университете постоянно ругались, преподы ничего не могли понять!.. А вообще, все гениальные люди плохо пишут. Та же Тейлор Сви-

— Я поняла, не надо!

Билдермен
Старик много людей повидал на своем веку, потому Ваша ранимость не удивляла. Возможно, моментами вводила в негодование своей нелогичностью.

Дыхание жгло легкие. Вы бежали сломя голову от Ноли. Вся рука была в сильнейшем ожоге от звезды, брошенной им.
В очередной раз решили поиграть героев: пытались закрыть Нуба, у которых здоровье было почти на нуле. Правда, это не помогло, они умерли, а Вы получили урон.

Повезло хотя бы в том, что Гость был рядом. Он сбил убийцу с толку и в целом перевел внимание на себя.

Вы быстро поднимаетесь по ступенькам к подсвеченной турели. Рану она, конечно, не подлечит, но и умереть не даст. Будет глупо скончаться от болевого шока.
И как хорошо, что там был Билдермен. Он докручивал последние болты механизма.

— Билд... Билдермен, здравствуйте, — Вы тихо здороваетесь и присаживаетесь. Голова начала кружиться, а тело обмякло. Вроде, привычные ощущения, но каждый раз это пытка.

— Черт, Т/И, ты опять попала под руку? — мужчина достает из-за пазухи аптечку, найденную неподалеку.
Бинты тут же оказываются в руках строителя.
Заниматься лечением - не его задача, но в данном случае турель одна не справится.

— Тафа защищала... Хотела, как лучше...

— Да твое "как лучше" только ситуацию портят, — Билдермен бурчит, но тут же кусает язык.
Вы растерянно смотрите на него, а после медленно переводите взгляд вниз. Тело кинуло в холод.
На брюках появляются мокрые пятна - слезы начали сами по себе скатываться по щекам.

— Т/И, кхм... Понимаешь, ты... Ты каждый матч пытаешься геройствовать, но по итогу вредишь сама себе. Просто... Пожалуйста, если себя не жалеешь, то пожалей старика. Видеть твои смерти - хуже всего на свете, — Билдер заканчивает бинтовать.

— Оставайся у турели. Когда здоровье поднимется выше, чем половина, то сможешь идти.

Дусеккар
Считает ранимость одним из этапов жизни, который Вы обязательно перерастете. Сейчас же с этим надо свыкнуться.
Вы еще не приобрели шипы, чтоб перестать ярко реагировать на раздражающие факторы.

Время библиотеки. Дуссекар часто находился в библиотеке, расположенной в соседнем от лобби здании, а Вы, не зная куда себя деть, за компанию шли тоже.
Чтение не вызывало особого восторга, но так можно время скоротать. Эх, были бы здесь телефоны с интернетом...

Хотя маг заменял любые гаджеты. Он часто рассказывал интересные истории из утерянных книг. Фактами баловал и даже объяснял их детально. Вы не особо понимали эти разъяснения, так как базировались они на понятиях физики, но было все равно любопытно.

— Дуссекар... Вы считаете меня глупой? — Вы тихо спрашиваете мужчину, спрятав лицо наполовину за книгой, во время одного из таких объяснений. Почему-то захотелось спросить. Все-таки, Дуссекар намного умнее, постоянно за книжками время проводит.
Душа ждала ответ "нет". Или стих с отрицательным посылом.

— Твои уста глаголят правду.
Все люди - глупости полны,
Им вечно знаний не хватает
Для достижения мечты.

Вы поджимаете губы и с некоторой нервозностью закрываете книгу. Ясное дело, что Дус говорил в целом о глупости человечества, но все же. Не очень-то приятно. Мог хотя бы польстить чувственной натуре.
Дуссекар подлетает ближе. Он склоняет голову в сторону. Не особо понял перемену в женских чувствах.

— Кхм! Извините, мне пора... Шанс ждет, — Вы смеетесь, хотя по щекам бегут слезы. Вот и накой черт спросили.

Таф
Молчун крайне терпелив ко всем в том числе и к Вам. Отсутствие речи упрощало общение - Таф накричать или как-либо неправильно изъясниться не может; жесты Вы не понимали.
Он никогда не доводил до слез. Ситуаций подходядих не было. Возможно из-за дефицита общения не особо-то сблизились: Таф проводит больше времени с админами, а Вы - с Нубом и Эллиотом.
Даже в матчах все общение строилось на гробовом молчании и совместной починке генераторов. Изредка могли переглянуться, но на этом все.

Эллиот
Нет ничего такого, чтоб быть чувствительным человеком. Это не  обычное качество, достающееся людям с глубокой душой. Так считал Эллиот.
Он понимал и принимал Ваши особенности характера. Хотя в моменты, когда выгорание сжирало изнутри, мог отстраненно себя повести, чем невольно обижал.

Матч казался особенно сложным.
Все будто из рук валилось: раненые тиммейты не находились; пицца куда-то мимо улетала; убийца таргетил на постоянке; воспоминания о добром былом нахлынули новой волной. Все это давило на бедного работника. В любую секунду он был готов сорваться.

Эллиот сидит за полуразрушенной стеной, ожидая отката навыка. Пальцами одной руки выводил узоры на ладоне другой - попытка отвлечься от происходящего ужаса.
Тиммейтов оставалось все меньше и меньше. Убийца лютовал, никого не щадил.

Неожиданно на плечо укладывается ладонь. Убийца?!
Эллиот вздрогнул и обернулся. Это были Вы.

— Напугала как, — работник устало посмеялся, тут же рухнув обратно.

Слабая улыбка появилась на девичьем лице и Вы усаживаетесь рядом, поджав ноги к телу. Пока убийцы нет, можно отдохнуть. Особенно рядом с таким пупсиком.

— Надо бежать. Перезарядка наконец-то закончилась, — сказал парень через секунд десять-пятнадцать и медленно встал. Как быстро время пролетело.
Вы тянете его за край рукава, как бы прося остановиться.

— Эллиот, не нужно идти. Убийца все равно всех убьет, а ты устал. Давай здесь останемся...

— Ты думаешь, я правда хочу идти в лапы убийцы? Хочу умереть в очередной раз? Нет, конечно! Но другие нуждаются в лечении. И если его не дать, то все... Ты сама понимаешь, что будет, — Эллиот издает нервный смешок.

Что-то оглушило Вас. По телу прошлась волна чего-то холодного и колкого. Испуг? Страх? Обида?
На глазах начали наворачиваться слезы, а в горле встал острый ком. Вы готовы были заплакать в любую секунду.

— Извини, — Вы прикусываете нижнюю губу и уходите в противоположную сторону.

— Т/И! Да постой ты. Ты не так все поняла!..Чтоб еще раз рот открыл в ее сторону...— Эллиот поправляет воротник формы и спешит на помощь пострадавшим. Позже, после матча, зайдет извиниться.

Шанс
Что может сказать человек, у которого чуть ли не один ветер в голове?
Правильно, ничего. Шансу было все равно на Ваш характер, но общался он все же осторожно. Как с Нубом. Обижать все-таки не хотел.

Мужчина сидел во втором зале лобби, ближе к сцене, и отпивал вино из бокала. Лакомился каждым глотком, довольствовался тем, как жжение перетекало в сладкое послевкусие.
Матч выдался на славу хорошим, так почему бы не отпраздновать?

— Шанс! Привет, — Вы улыбаетесь, когда входите в небольшой зал.

— Здравствуй, куколка. Какими судьбами тут? Неужели решила составить своему ЛЮБИМОМУ Шансу компанию? Ах, Боги меня услышали!

— Прости, но в следующий раз, Шедлетский попросил ноты принести. Захотел на гитаре поиграть. Самому лень идти, вот послал меня, — Вы проходите к сцене. Ловко взбираетесь по ступенькам и принимаетесь за поиски. Пару минут ищите нотные листы и вытаскиваете их из черного ящика, стоявшего у микрофонной стойки.

— Хочешь со мной пойти? Думаю, будет интересно,— Вы робко подошли к столу, за которым сидел Шанс, но тот лениво машет головой. Он уже запьянел или делал вид, что пьяный.

— В следующий раз, принцесса. Настроение совершенно другое, — он смеется тихо и совершает очередной глоток.
Вы киваете и разворачиваетесь, как слышите, как бутылка из-под вина падает и громко бьется о пол - совершенно случайно задеваете ее при развороте.

— Т/И! — Шанс тут же вскакивает с места.

— Извини! — Вы испуганно дергаетесь, когда слышите повышенный тон. Страх заставляет спрятаться за бумагами, будто это не ноты, а каменная стена.
Шугаетесь, будто Вас собираются забить до смерти за оплошность.
Шанс ловит себя на мысли, что видит перед собой не тиммейта, а хомячка или зайца. Аж жалко стало. Он глубоко вздыхает.

— Ты в порядке? Не поранилась? Не переживай. На счастье разбилась, — мужчина обходит стороной осколки и обнимает Вас за плечи.

— Сейчас все уберем, не бойся.

Нуб
Единственными, кто не просто принимали, но и радовались такому характеру, были Нуб. Для них очень важно найти такого же человека, как они сами.
День Вашего появления стал днем с красной обводкой в их календаре. День, когда Нуб перестали винить себя за слабости. Теперь не нужно стыдиться проявления эмоций на публике, ведь есть тот человек, в чьих глазах не будет ни капли осуждения.

Нуб и Вы сидели на пикнике - решили в честь знакомства устроить маленький праздник. Больно близкими стали друг другу за столь короткий промежуток времени. Разместились на берегу у озера, не забыв взять с собой снеки, бутерброды, газировку и другие вещи. Какой же пикник без вкусняшек.
Многие выжившие, в основном Шанс и Шедлетский, шутили про романтик и свидание, на что получали неодобрительные взгляды.

— Т/И... Я так рады, что ты появилась... С тобой так спокойно...с твоим появлением все изменилось...— Нуб говорят тихо, будто стыдясь быть кем-то услышанным. Но за правду разве стыдятся?

— С тобой чувствуется свобода... Раньше мне постоянно было тоскливо, а сейчас душа радуется. Петь хочется...

Вы слушаете их внимательно, анализируете каждое слово. Щеки горят от смущения. Впервые за столько лет говорят о значимости. Это... Это приятно.

Нуб тянутся к Вашей щеке, но не успевают коснуться, как Вы с испугом отстраняетесь. Глаза по пять копеек, что у одного, что у другого.
Почему-то в Вашей голове появилась мысль, что вместо ласки будет удар. Хотя никаких предпосылок не было.

— И-Извини! — Нуб неловко усмехаются. Глаза у них забегали, лишь бы не смотреть на Вас.
Они сделали что-то не так? Стали противны?
Столько нехороших дум появилось.

— Нубик, извини, пожалуйста... Я... Я так отвыкла от такого. Извинииии, — Вы говорите, но прерываетесь на плач. Плакали от стыда перед другом. Абсурдность ситуации зашкаливала.

Нуб обеспокоенно поднимают взгляд, но тут же крепко Вас обнимают. Теперь вы плачете вместе, будто поддерживаете друг друга.

Ту Тайм
Для них Вы были подобием ангела: такая невинная, такая непорочная. Ваша чувствительная натура тронула культиста.

Ту Тайм пригласили Вас к себе: хотели наладить контакт с новым выжившим и, если повезет, завлечь в свою веру. Один верующий в Спавн хорошо, а двое - еще лучше.
Но все же Тайм надеялись на дружбу. Одиночество сжирало изнутри, несмотря на дружелюбие тиммейтов. Ясное дело, что они не отталкивали лишь из-за нежелания конфликтов и... Из жалости? Да, было жалко смотреть на человека, вложившего всю свою жизнь в несуществующий культ.

— Прошу, чувствуй себя как дома, — Тайм открывают дверь в хижину. Как всегда, на лице маниакальная улыбка, но она перестала как-либо пугать. Наоборот, придавала некий шарм к образу культиста.

Вы улыбаетесь и проходите внутрь.
Внутри все казалось каким-то пустым, неживым. Будто здесь никто тысячу лет не живет, хотя Тайм постоянно проводили досуг дома.

— Ох... У тебя довольно... Мило, — Вы сдержанно улыбаетесь, хотя по коже прошелся озноб.

— Спасибо! Рады, что нравится, — Ту Тайм от смущения хихикают.

— Присаживайся, а я чай принесу.

Культист уходит во вторую комнату, располагавшуюся прямо, а Вы с разрешения присаживаетесь на жестковатый матрас кровати. Он тихо заскрипел от веса, придав помещению еще более заброшенный вид.
Только сейчас в глаза бросилась стоящая на прикроватной тумбе фотография в рамке: на ней изображен крайне счастливые Ту Тайм, обнимающие... Кого-то явно очень близкого. Такого же культиста, как они сами.
Вы берете рамку с фотографией в руки, чтоб получше всмотреться. Пальцами проводите по лицам, будто пытаетесь ощутить запечатленный момент.

— Что ты делаешь? — раздается через время до боли непривычный сухой голос со стороны дверного проема. Тайм стояли с подносом чая, но тут же подорвались, увидев как драгоценную вещь взяли.

— И-Извини! Я не хотела тебя обижать...Просто ты здесь выглядите такими счастливыми!.. Этот человек тебе очень дорог, да?

— Дорог человек или нет - не важно. Это все в прошлом, — Тайм отвечают грубо, но видно, как они с особой нежностью прижимают фотографию, которая тут же убирается в шкаф.
Вы поджимаете губы, а взгляд уставили в пол. Стыд переполнял, от чего слезы тут же блеснули на уголках глаз.

—... Извини, я вспылили, — Тайм глубоко вздыхают и обнимают Вас. Они утыкаются носом в висок.
Вы ощущаете холод, исходящий от чужого тела, но в ответ все же обнимаете.

— Просто... Не трогай больше ничего.

007n7
Севен принимает полностью Ваш характер. Вы для него походите на маленького ребеночка, чем на юную особу: часто плачете и расстраиваетесь, если тиммейты холодно отвечают или вовсе ругаются во время раундов.

Впервое время мужчина избегал любого контакта с новым тиммейтом, но спустя время он начал сам приходить, особенно в моменты Вашей истерии и плача, чтоб успокоить.
Наверное, где-то глубоко внутри своей заботой о новенькой хотел загладить хоть частичку вины перед всей командой; хотел показать, что исправился и больше не собирается вредить.
Какой же эгоист.

— Тш-ш-ш, — успокаивает Севен. Он нежно обнимал Вас, проводя ладонью вдоль позвонков, будто пересчитывал их.
Вы беззвучно рыдали ему в плечо, от чего становилось стыдно и плакать хотелось сильнее. Сегодняшний матч оказался позорным: Эллиот, уставший от всего происходящего, попросил не мешаться под ногами. Он устал, не сдержался и заагрился. А Вы накрутили себя до белого каления. Его слова равнялись просьбе умереть.

— Я правда настолько ужасный человек? — хнычете Вы, сильнее заливаясь слезами.

— Нет, нет! Здесь нет твоей вины. Ну, тише...Понимаешь...Эти игры сильно утомляют...У каждого есть свои лимиты терпения. У Эллиота такой лимит сегодня исчерпался, он разозлился. Ты была рядом, вот и попала под горячую руку... Ты не подумай, что он лично на тебя зол, — мужчина пытается подобрать слова. Он правда старался поддержать, хоть не особо получалось.
Вы слушаете его, вытирая ладонями слезы.

— То есть... То есть он не ненавидит меня?

— Конечно нет!..Я думаю, он не помнит, что вспылил в матче. И уж точно думаю, что он не хотел обижать тебя. Сегодня вечером, поверь, Вы будете стоять и вместе смеяться, — мужчина ерошит Вам волосы, и тревога потихоньку спадала. Любое доброе слово могло вернуть Вас в строй.
Севен смахивает последние слезинки с женских слез.

Совсем скоро Вы посапывали, утыкаясь щекой в чужое плечо, пока хакер продолжал гладить по спине. Он смотрел в окно, точнее куда-то вдаль.

— Ты мне напоминаешь кого-то, но кого?..

Гость 1337
Ему с Вами сложно. Он не понимает Вас. Каждое общение казалось подобием мины, что в любую секунду рванет.
Чаще всего именно он своим строгим нравом доводил Вас до слез. Не подумайте ничего такого, солдат не специально это делает. Просто характер такой. Точнее, война таким сделала.

— Ты слишком слабая. Таких, как пушечное мясо, выставляют первыми и убивают... Эй, ты устала? Мы же пробежали мало, — мужчина смотрит назад, когда Ваши ноги внезапно подкашиваются после утренней пробежки.

Пробежка оказалась, мягко сказать, утомительной. Пока с Вас лил пот, как из ведра, Солдат с недоумением приподнял бровь: привык бегать по десять километров с тяжестью на спине, например, с набитым до верху рюкзаком.
Сегодня же в честь Вашего присоединения (не добровольного) сделал поблажку - два километра без особой нагрузки.

Но все же слова мужчины резанули по сердцу. На душе стало гадко и неприятно.
Не нужно подмечать недостатки других.

"Черт, ну не плачь. И так тряпкой кажешься"— думаете про себя, пока на глазах скапливаются слезы. Губы невольно дрожат, а живот скручивает от стыда.

—... Эй, ты чего?

— И-Извините, — Вы пытаетесь говорить ровно, но голос предательски дрожит. Слезы побежали по щекам.
Солдат закатывает глаза, а после берет за шкирку и поднимает на ноги. Не дает замкнуться в себе.

— Ну, не надо плакать. Потихоньку, помаленьку натренируешься и станешь сильней. Еще покажешь всем, на что способна, и будешь драть задницы убийцам, — он слабо улыбается, а Вы киваете на все, соглашаясь.

— Так...Давай тогда помедленнее побежим. Ты устала, видимо.

— Угу...

Убийцы:

Джейсон
Честно сказать, он считал Вас самым обычным нытиком. Ни плохо, ни хорошо.
В некоторых ситуациях на полном серьезе думал, что Нуб - Ваш брат, иначе как объяснить то, что вы на пару срываетесь в плач.

Мужчина медленно, почти бесшумно подкрадывался к своей жертве, то есть к Вам. В его руках как всегда сверкала мачете, покрытая кровью от прошлых убийств.

Вы сидели за генератором. Приближение постороннего не слышалось. Может Джейсон был действительно тихим, а может снова ушли в себя.
Проблема стояла другая. Генератор оказался сложным: проводов стало больше. Будто Спектр специально добавил лишнего.
И так глаза устают от пестрой, а тут еще помножили на два.
Может поэтому Вы готовы были заплакать.

Джейсон подходит ближе. Он не церемонится и сразу замахивается. Решил бить сразу в голову. Так, чтоб наверняка убить. И чтоб никто из защитников не пришел на помощь.
Но не  успел он воткнуть мачете в туго думную головушку, как получает удар камнем по маске. Пластик треснул в области щеки.

— Да отстань от меня! — Вы кричите, пока слезы стекали по щекам. Нервы не выдержали всей нагрузки. Провода не соединялись, так убить пытаются.
В этот раз назвать Вас нытиком не получится.

Джейсон остолбенел от наглости. Конечно, не каждый день получаешь по лицу таким образом.
Убийца тупил взглядом в стену около минуты, что дало Вам возможность скрыться с глаз долой.

— Ки ки... Ма ма...

Джон Доу
Сложно иметь мнение и чувства, когда программный код вытесняет тебя из твоего же тела. Кроме желания крови и плоти Джон ничего не испытывал. Ему все равно на других, значит все равно на Вас. Вы - очередная жертва, плачьте сколько хотите.

Над ухом раздается громкое рычание. Вы только успеваете пригнуться, как покрытая кодом рука Доу пробивает стену и пролетает над макушкой. Это было ожидаемо, но страх от этого никуда не девался.

— Не надо, пожалуйста! — Вы кричите от страха, надеясь, что никакой из обломков не поранит.
Хотелось рыдать, но слез не было. Они закончились еще в начале.
Оставались одни тихие хрипы безысходности. Лицо опухло от длительной истерики. Внешний вид не из лучших.

Джон не обращает никакого внимания на мольбы. Наоборот, его наполняет злость от противных писков.
Код блокировал все человеческие чувства. В голове выстраивался алгоритм убийства: загнать в угол, поймать, лишить жизни.

Джон не дает и времени, чтоб подумать о дальнейших действиях. Его человеческая рука укладывается на Вашу макушку. Вы даже пикнуть не успеваете, как ладонь убийцы сжимается, и череп под давлением трескается.

Хруст приятной мелодией ласкает уши убийцы.
Цель достигнута, жертва мертва, пора к другим.

1×1×1×1
Ваша ранимость вызывала неоднозначность в вирусе.
Его чувства варьировались от пылающей ядовитым огнем ненависти до приторной любви.
Правда, любовь 1×4 проявлялась не в самом стандартом виде, коим мы привыкли видеть: это ни нежности, ни объятия, ни поцелуи. Это оскорбления и адские пытки с последующим убийством.

— Снова будешь плакать? Я тебя даже пальцем не тронул, — Икс улыбается.

Картина не из лучших: поджав ноги к себе, Вы сидели в одном из углов карты, вся красная от слез, пока 1×4 склонялся над Вами. Ему нравилось давить букашек, потому вид беспомощного тела так и манил. Хотелось потрошить.
Один из ядовитых клинков заботливо воткнут рядом с шеей. Так, на всякий случай. Вдруг решитесь порыпаться.
Поднимать взгляд Вы боялись. Не хотелось видеть наглую морду мучителя.

— Твои товарищи получали серьезные ранения, умирали, а ты тут, соплячка, сидишь и ноешь просто так. Не противно от себя? — Икс томно, будто нехотя, говорит, хотя внутри все сжималось от удовольствия.
Вы захлебываетесь в слезах, утыкаясь носом в коленки. Надеетесь, что это все - кошмар, от которого надо проснуться. Было бы славно очутиться в теплой кровати и забыть весь позор.

Ладонь вируса перемещается на девичий подбородок и с силой, по-хозяйски поднимает взгляд на себя. Ему надоели Ваши попытки избегать зрительного контакта.
Покрасневшее и опухшее от длительного плача лицо заставило Икса усмехнутся. Это было мерзко. Это было прекрасно. Работа настоящего профессионала.
Он долго всматривался, изучая каждый миллиметр.

— Ты такая тупая. Не думала покончить с собой? — Икс отпускает подбородок и пинает, что есть сил, в живот несколько раз. С каждым пинком сила удара лишь нарастала.
Вы вскрикиваете от боли и от беспомощности принимаетесь рыдать, хотя слезы больше не шли. Скорее беззвучные хрипы выдавливались из горла.
Пока Вам плохо, убийце - хорошо.

— Эх...Жаль, что раунды имеют ограничения. Я бы с огромным удовольствием попытал тебя побольше, — вирус смеется, прежде чем перерезать Вам гортань свободным клинком.

Кулкид
Вроде взрослая тетка, а ведете себя как ребенок. Киду казалось, что Вы плачете абсолютно из-за всего, даже когда нет причин. Таких он называл лузерами.
В шутку, конечно. Детям свойственно глумиться над теми, кого они превосходят.

Погоня длилась долго, пусть в этот раз Вы были второй жертвой. Первым от игры отошел Билдермен. Суставы и уходящая молодость все же дали о себе знать. В преклонном возрасте, знаете ли, довольно сложно убегать от красных шалопаев, которые то и дело пытаются убить.

Вы пытаетесь бежать, но все вокруг плывет. Тело отказывалось от салочек, требовало покой.
Смех убийцы становился громче, как и его шаги. Дела плохи. Кулкид стремительно сокращает дистанцию. Летит прямо в Вас, подобно бешеной овчарки.

Приходится отталкиваться в сторону, но ноги спотыкаются о близь лежащий камень. Вы кубарем летите на землю. Какой перфоманс!
Госпожа Удача, как всегда, ушла в самый неподходящий момент.

—... Ого! Да ты лузер настоящий! — Кид заливается громким хохотом и тычет в Вашу сторону пальцем, будто перед ним цирковая обезьяна в клетке.

— Я не лузер! П-подумаешь...ну упала...— Вы хнычите от обиды. И так тело болело, а Кид нагонял атмосферу.

— Лузер.

Кулкид продолжает смеяться, пока Вы пытаетесь встать, но из раза в раз падаете на землю.
Радует, что мысли об убийстве исчезле в голове мальчишки.

Ноли
Он любил пугать. Нравилось наблюдать, как от испуга Вы кричали и начинали плакать. Чем-то на хомячка походили: такие же хрупкие и никчемные.

Вы всей душой ненавидели матчи с Ноли. Постоянно попадались ложные генераторы. Ладно прогресс сбрасывался после проделанной работы, так появлялся клон, от которого не убежишь без посторонней помощи. Шед смеялся от такого, Гость же закатывал глаза.

Вот сейчас, сидите за генератором и не понимаете - настоящий он или нет. Звуков посторонних, вроде, нет, искры не вылетали. С виду все нормально.
Но спокойствие не наступало. В то же время тревога не поднималась. Странное чувство.

Вы стараетесь сосредоточиться на починке. Вокруг тишина, от чего непривычно. За короткий промежуток времени крики, стоны, звуки борьбы стали чем-то привычным. Намного опаснее, если никаких звуков нет. Значит, что-то страшное грядет.

Генератор начинает искриться и из его корпуса, будто черт из табакерки, выскакивает Ноли. Или его клон. Этого понять в моменте испуга никак.

Вы вскрикиваете и падаете на пятую точку, закрываясь руками от пришедшего убийцы.
Ноли же истерически смеется сквозь помехи. Ему весело, ведь все ожидания оправдались.

— Хватит...— Вы громко всхлипываете и осмеливаетесь посмотреть сквозь пальцы, но убийцы не было рядом. Ушел.

Мафиозо
Образ хрупкой девушки, точнее легкой добычи, все больше закреплялся у Дона. Для него Вы окончательно перестали быть потенциальной угрозой, способной навредить, как Гость или, Господи упаси, Шанс.
Слабых должников Мафиозо любил. На них время не нужно тратить. Но к Вам было что-то особенное... Вас не хотелось трогать.

В этот матч все было странным: что убийца, что его верные подчиненные избегали Вас. Так, мимо пробегали.
Тиммейты восприняли такой жест со стороны Дона с огромным непониманием: их, значит, убивают за "долги", а Вас в живых держат. Значит ли это, что Вы - дорогая Т/И, заодно с мафией?

Но итог один. Все мертвы. Трупы были разбросаны по всей карте, от чего кровь  стыла в жилах.
Неужели Вас оставили для пыток? Никто ведь теперь не поможет, не освободит из рук убийцы.

Вы сидите на деревянной ступеньке внутри здания, стараясь заглушить собственные всхлипы, хотя это не особо выходило. Голова зажата в ладонях, а перед глазами пелена колючих слез. Умирать не хотелось.

— Вот ты где. Я уж подумал, ты сбежала.

Над ухом раздается чужой голос. Вы от испуга поднимаете голову и замираете. Крупная черная фигура возвышалась над телом. Вся одежда пропитана насквозь чужой кровью. От Дона разило арктическим холодом.
Мужчина внимательно смотрел, особенно всматривался в Ваше зареванное лицо. Глаз не видели, они надежно скрывались под тенью федоры.

— П-пожалуйста, не надо...— Вы молите, хотя внутри было четкое осознание - смерть пришла, отнекиваться поздно.

Но, на удивление, ничего не произошло. Мафиозо укладывает свою массивную ладонь на Ваши волосы и чуть ерошит их. Он усмехается от нелепости ситуации и протягивает белый платок, вынутый из внутреннего кармана накидки.
Вы напомнили его подчиненных, когда те только пришли в мафию. Такие юные, такие зеленые. Пусть они кичились и хорохорились, но после заданий часто рыдали.

— Спасибо... — Вы дрожащими руками забираете платок, неловко глянув в сторону.

— В следующий раз, если захочешь остаться в живых, то меняй свое месторасположение, иначе убийца точно найдет, mia Signorina.