Глава 19
POV Надя
Сегодня утром я проснулась вместе с восходом солнца. Мне нетерпелось скорее поехать к маме. Мы не виделись месяц, а по ощущениям целую вечность. Я очень по ней соскучилась.
Встав с кровати, я подошла к окну. Солнечные лучи почти не ощутимо согревали кожу. Вот бы всегда светило солнце. Хочу, чтобы всегда было ярко. Не только на улице, но и в моей жизни. Егор спал лёжа на животе, а руки засунул под подушку. Он часто спит именно в этой позе. Я подошла к нему и села с краю. Мне хотелось потрогать его волосы. Я медленно протянула к нему руку, касание было почти невесомым. Он резко схватил меня за руку и каким-то образом оказался сверху, а я под ним. Я вскрикнула от неожиданности. Он перехватил мои руки и зажал над головой.
—Никогда так больше не делай, милая. У меня очень чуткий сон. Если бы не знал, что это ты, то было бы плохо. Я мог сделать тебе больно. Случайно.
— Я поняла, можешь отпустить мои руки.
— Не хочу, — Егор прильнул к мои губам. Это был нежный и недолгий поцелуй. — Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он на ухо и наконец отпустил меня.
— Через восемь месяцев отпустишь, если верить договору, который мы подписали.
— Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Но не сейчас. Не хочу портить тебе настроение перед встречей с мамой.
— Портить? Что ты хочешь мне сказать?
— Потерпи до обеда. Ну или до вечера. А сейчас идём мыться, одеваться и на завтрак, — когда он сказал завтрак, то я представила жареные сосиски с яйцом. И я очень сильно захотела есть.
— Да, что-то я хочу есть. Давай скорее.
— Ого, ну тогда действительно поторопимся, пока твой аппетит не пропал. Если ты всю беременность будешь нормально питаться, то я только за.
— Я пошла в душ, а ты не знаю, — только я зашла в душевую кабину, как почувствовала на своей талии руки Егора.
— Я с тобой иду, — он прошептал мне это на ухо.
— Иди.
Мы помылись достаточно быстро. А когда вышли к завтраку, все уже стояло на столе. И, к моему сожалению, сосиски в наше сегодняшнее меню не входили. Всего лишь овсянка. Да, со свежими ягодами, безусловно вкусная, но я хотела сосисок. Ну и какой завтрак без зелёного чая. Врач сказал пить с утра зелёный чай. Поэтому теперь каждое утро я буду видеть на столе именно его.
— Ты же хотела есть. Что с лицом?
— Я так хотела жареных сосисок с яйцом...
— Ешь кашу. Жареные сосиски вредны. Вообще во всех жареных продуктах нет ничего полезного, особенно на завтрак. Такая тяжёлая пища не лучший вариант для тебя и твоего желудка.
— А если очень хочется?
— Сначала съешь кашу. А потом я подумаю над этим. И возможно пожарю тебе пол сосиски.
— Правда?
— Да, — я взяла ложку и начала быстро есть кашу. — Давай помедленнее, пожалуйста. Не хватало ещё, чтобы ты подавилась. Пока я не поем, я не буду ничего жарить, так что не торопись, милая.
То, как Егор произносит "милая", я готова слушать вечно. Мне очень нравится, когда он меня так называет. Это как маленький лучик доброты в нем. Он такой строгий, закрытый, может даже злой. Но то, как он говорит мне "милая", перекрывает все эти не очень хорошие качества.
По среди завтрака у Егора зазвонил телефон. Он встал и ушёл на террасу. Я уже поела, поэтому сидела и ждала, когда Егор договорит и пожарит мне сосиски.
— Скажешь кто звонил? — спросила я, когда Егор вернулся. Я никогда не задавала ему подобные вопросы, потому что знала, что это не моё дело. Но сейчас мне было интересно. Вдруг это из больницы.
— Моя мама. Мия очень просится к нам. Она не хочет лететь в Москву, капризничает. Маме это не нравится, поэтому она хочет, чтобы Мия была с нами, пока мы не прилетим в Москву, — отвечал Егор, доставая сосиски из холодильника.
— Так мы тоже скоро полетим, смысл этих пары дней?
— Я не знаю, но планирую сегодня забрать её. Ты не рада? — он порезал сосиски и положил их на сковороду жариться.
— Рада конечно. Ты хотел со мной поговорить.
— После больницы.
— Но с нами будет Мия.
— Нет. Мы сначала заедем в ресторан, там поговорим, а потом уже поедем за ней, — я подошла к Егору и обняла его сзади. Запах жареных сосисок был потрясающим. У меня аж слюна во рту скопилась.
— А сколько я с мамой буду?
— Я думаю, что тебе незачем быть там долго. Да и врачи скорее всего не разрешат находиться там более двух часов. Во-первых, у твоей мамы часто процедуры. Во-вторых, она ещё слаба, поэтому долгие разговоры ей не пойдут на пользу. Я думаю в первую очередь о её здоровье. Если ты тоже, то не стоит там долго находиться.
— Хорошо, я понимаю. Не хочу, чтобы ей стало хуже.
— Вот и хорошо. Иди за стол, сосиски уже почти готовы, — я послушалась Егора и села за стол. Буквально через минуту он поставил передо мной тарелку с нарезанной сосиской. — Иди в спальню одеваться, как поешь. Нам пора собираться и выезжать. Твоя мама уже ждёт тебя.
Я быстро съела приготовленные сосиски и пошла в спальню одеваться. Кровать была уже заправлена. На пледе я увидела то, что мне нужно надеть. Чёрная толстовка оверсайз, белые спортивки, нижнее белье и белые носки. Мне нравится. Чувство стиля у Егора безусловно есть. Думаю, что сюда ещё пальто будет и кроссовки белые.
— Нравится? — Егор вышел из ванной комнаты. Он уже успел одеться, весь в белом. На нём спортивки и футболка.
— Очень. Белый цвет поднимает настроение, — я взяла одежду и пошла в ванную.
— Я думал, что цветные вещи поднимают настроение, — он остановил меня, взяв за руку чуть выше локтя. — А теперь развернись на 180 и одевайся тут. Или у тебя какие-то проблемы? — мы смотрели друг другу в глаза с вызовом. И я приняла его правила игры.
— Никаких проблем, — я развернулась, все ещё не отводя от него глаз.
Кинув одежду на кровать, я сняла с себя шёлковый халат, который надела после душа. Егор сел в кресло в углу комнаты. Я надела нижнее белье, затем носки.
— Ты так и будешь смотреть?
— А что мне ещё делать? Тебя что-то смущает?
— Абсолютно ничего не смущает.
— Тогда одевайся быстрее и поехали, — Егор достал телефон и что-то печатал. Больше на меня внимания он не обращал. Поэтому я быстро оделась.
— Всё, мы можем ехать.
— Отлично.
Мы вышли из дома через 5 минут. Пальто мне оказалось не нужно. Ну а кроссовки были действительно белыми. Как же предсказуемо.
— Нам долго ехать? — спросила я, когда мы сели в машину.
— Нет. Минут десять и мы будем на месте.
— И правда быстро. Мама все это время была рядом со мной...
— Она всегда будет рядом с тобой, милая.
Доехали мы без пробок, очень быстро. Больница такая большая. Таких в России я не видела.
— Ещё раз напомню, что о беременности ни слова. Скажем, что я твой друг, — мы зашли в лифт.
— Но она о тебе не знала. Я ей о всех своих друзьях рассказывала.
— Я появился, когда она уже была в больнице. И ты просто не успела ей рассказать обо мне.
— Хороший друг. Будущий отец моего ребёнка.
— Ну ей пока знать об этом не обязательно. Все, заходи давай, — мы уже стояли у палаты. Я все никак не решалась открыть дверь и зайти. Мне надо будет слишком много врать, а я к этому не готова. Я врала маме всего пару раз, и то скорее просто скрывала немногое. Она не знала, что я курю. Иногда могу себе позволить выпить. — Надя, если хочешь, мы можем уехать.
— Нет-нет, я захожу.
— Время не резиновое. Скоро уже обед, — я открыла дверь и мы зашли.
Вип-палата очень просторная. Мама лежала на больничной кровати. Я побежала к ней и обняла её. Тут сильно пахнет лекарствами.
— Любимая моя девочка! — мама обнимала меня очень сильно. Значит силы уже восстановились и она идёт на поправку.
— Мамочка, я так скучала, — по щекам побежали слезы. Я так рада видеть маму улыбающейся. Я села рядом с ней и держала за руку. Егор стоял у дверей.
— Познакомишь с молодым человеком?
— А, да. Это Егор, мой друг.
— Друг?
— Да, мам. Мы познакомились у больницы. Это он оплатил твою операцию.
— Спасибо вам огромное, Егор! Вы спасли мне жизнь! — мама смотрела на Егора и я видела благодарность в её глазах. Только знала бы она, через что я прошла, чтобы сидеть здесь. И ещё неизвестно, сколько всего меня ждёт впереди.
— Благодарите лучше свою дочь, — мягко сказал Егор. — Я могу присесть? — он указал на стул возле окна.
— Да, конечно, только сможете мне принести стакан воды? Что-то в горле пересохло.
— Да, минутку, — Егор вышел из палаты, оставив меня с мамой.
— Дорогая, расскажи мне правду про него, пожалуйста. Я же вижу, что между вами не дружба.
— Я не могу пока. Ты скоро все узнаешь, но сейчас не время.
— Ты похудела сильно. Я тебя знаю, как себя. Хоть ты и надела на себя эту огромную кофту, чтобы скрыть все. Я чувствую, что с тобой что-то не так. Или с ним, — теперь я поняла, почему Егор выбрал именно эту одежду.
— Всё хорошо, не переживай главное, — в этот момент вернулся Егор со стаканом воды. — Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? Что болит? Что врачи говорят? Я хочу знать всё.
Мама мне рассказала как за ней тут ухаживают, как она перенесла операцию, как переживала, что я долго не звонила. Она даже успела обидиться из-за этого. Мы просидели за разговором минут 40. Потом Егор сказал, что нам пора.
— Надя, уже прошло пять минут. Нам правда пора, извините.
— Хорошо, я попрощаюсь с мамой и мы пойдём, — я обняла маму. — Я очень постараюсь приехать в следующие выходные. Ну или увидимся уже в Москве.
— Ты дома будешь, когда я приеду?
— Ну ты позвони, когда узнаешь точную дату. Пока же ничего ещё не известно. Я тебя встречу и отвезу домой.
— А потом?
— А что будет потом Надя вам расскажет немного позже. Мы действительно торопимся, — Егор уже открыл дверь и ждал меня. Я чувствовала, как он напрягся, казалось, что он злится. А это довольно плохо, учитывая моё положение сейчас.
— Пока, мамочка. Люблю тебя.
— И я тебя, любимая.
Мы вышли из палаты, а потом и из больницы. Когда сели в машину, угадать о чем думает Егор было сложно.
— Ты злишься на меня?
— Вовсе нет. Просто можно как-то с первого раза реагировать на то, что я говорю, — он злился, хоть и не показывал этого.
— Ну конечно нет. Только ты так сильно сжимаешь пальцами руль, что костяшки побелели. Лучше скажи сейчас, что мне за это будет, не держи в себе. Мы должны разговаривать.
— Просто всегда слышь меня. Слушай то, что я тебе говорю и о чем прошу. Боюсь, что разговора в ресторане тебе будет достаточно.
Мы доехали до ресторана. Ехали довольно долго, потому что надо было до центра, чтобы потом сразу забрать Мию. Как представлю, что нам ещё обратно столько же ехать, плохо становится. Окно открывать нельзя, кондиционер на полную он не включает, потому что меня может продуть. Я с ним не могу, ей богу.
Наконец мы зашли внутрь. Здесь все, как в обычном ресторане, ничего такого, что могло бы удивить.
— Что там с договором? — спросила я, как только мы сели за стол.
— Я думал, что мы сначала поедим, а потом поговорим.
— Ну пока готовится наш заказ.
— Хорошо, — к нам подошёл официант, Егор заказал блюда и начал разговор. — Видишь ли, там есть пункт по поводу беременности. Он тебе не понравится. Но бумаги подписаны.
— Что там? — мне стало страшно за ребёнка. Вдруг там сказано делать аборт, или вообще контракт теряет свою силу и я должна вернуть все деньги. Егор достал из кармана лист бумаги.
— Читаю дословно "1. При незапланированной беременности сабмиссива, если обе стороны не хотят этой беременности, то сабмиссив обязана сделать аборт.
2. Если одна сторона против, то ребёнка можно оставить, при условии, что данный договор продлевается на срок беременности(9 месяцев). В этот срок доминант не обязан как-либо помогать сабмиссиву и содержать.
3. Во время беременности сабмиссив НЕ живёт с доминантом, если он против. Также сабмиссив на весь этот срок не имеет ни каких других половых партнёров и отношений.
4. При условии, если обе стороны положительно относятся к беременности, сабмиссив живёт у доминанта. Также при этом соблюдаются все условия данного договора.
Беременность нужно подтвердить в главном офисе и поставить данный договор на паузу."
— Ну по сути от меня тут ничего не зависит, как и всегда. Я хочу ребёнка. Решать только тебе.
— Я за продление договора, — его слова иногда ранят меня, как нож. — В таком положении я не хочу причинять тебе боль, и создавать нервные ситуации, которые могут спровоцировать выкидыш.
— Зачем причинять мне боль? Для чего? Я хочу получить внятный ответ на свой вопрос. Почему тебе нравится причинять мне боль? Я выпью таблетку сегодня, если твой ответ меня не устроит. Я хочу знать.
— Только давай ты не будешь ставить мне условия, хорошо? Ты знаешь, что мне по сути эта беременность не так важна, как тебе. Я тебе расскажу свою историю, но не здесь.
— Представим ситуацию: твоя дочь, ну или сестра, полюбила такого, как ты, что ты сделал бы в этой ситуации? Он причиняет ей боль, сильно бьёт, но она молчит. Каковы твои действия?
— Я бы убил его. И это не шутка.
— Тогда убей себя, — я не узнала свой голос, когда сказала это. Слишком много злости по этому поводу я долго держала в себе. Я встала из-за стола. — Почему тогда ты считаешь, что можешь обращаться так со мной? — я наклонилась над столом, поставив руки по бокам круглого стола, и разговаривала с ним. — Мой отец не может за меня постоять.
— Сядь пожалуйста.
— Я такая же обычная девушка, какой может вырасти твоя дочь или сестра. Почему ты позволяешь себе бить меня? Мы сейчас не говорим о том, что ты меня купил и тебе позволено делать все, что ты захочешь. Мы говорим о человечности, — я говорила тихо, но мой голос был твёрдым.
— Мне не нравится то, что ты сейчас себе позволяешь. Я попросил тебя сесть.
— Да ты не слышишь меня! Тебе точно нужна дочь, чтобы ты знал, как нужно обращаться с девушками! Я думаю, если бы ты увидел себя со стороны, то убил бы, — я сказала ему это глядя в глаза. В моих ненависть, в его глазах спокойствие. Я сжала края стола, оттолкнулась и ушла. Мне нужно было успокоиться. Я нашла туалет и зашла туда. Он ужасный человек. Я ему об одном, он мне о другом. Мы не слышим друг друга. И это одна из главных проблем.
Мне тяжело с ним разговаривать, потому что это бесполезно. Толку от этого ноль. Я пытаюсь сдержать слезы, но не могу. Эта боль распирает меня изнутри. Я поддаюсь ей. Слёзы стекают по щекам одна за другой. Я стою перед зеркалом и смотрю на то, какой стала. Очень долго всматриваюсь в отражение в зеркале.
Я включаю кран и опускаю руки под струю воды. Умываюсь, но успокоиться не получается. Дверь открывается. Я знаю, что это Егор. Не успеваю повернуться, потому что в глазах темнеет. Но в последнюю секунду чувствую, что меня успели схватить его сильные руки.