Ni-ki 🩶
Ты/он обнял/обняла его/ее ночью
Ночной автобус мягко гудел, убаюкивая всех внутри. За окнами тянулись темные полосы дороги, редкие фонари отражались в стекле золотистыми пятнами. Воздух внутри был теплым, смешанным с едва уловимым запахом кофе и чего‑то сладкого, ребята ели печенье перед тем, как уснуть. Тишина, нарушаемая только тихими вздохами спящих, казалась почти уютной.
Ты сидела на своем месте, прислонившись к прохладному стеклу. Голова чуть кружилась от усталости: день выдался долгим: репетиции, выступление, потом дорога. Веки тяжелели, но заснуть не получалось. Шум дороги, гул шин и странная неловкость рядом с ним не давали покоя.
Ники сидел рядом. Его плечо иногда слегка касалось твоего, когда автобус поворачивал. Он уже спал, голова чуть склонилась вперёд, свет фонаря мягко очерчивал его профиль, ровный нос, длинные ресницы, немного растрепанные волосы. Было странно видеть его таким спокойным. Днем он обычно активный, подшучивает над всеми, а сейчас казался почти беззащитным.
Ты глубоко вздохнула, пытаясь устроиться поудобнее. Холод от окна пробирался под кожу, и ты невольно потянулась к теплу, ближе к нему. Сначала просто сдвинулась, потом осторожно опустила голову на его плечо. Ники не шелохнулся. Его дыхание оставалось ровным, а сердце твое начало биться чуть быстрее.
Секунды тянулись. Сначала ты просто прижалась щекой к его плечу. Потом сон начал окутывать сознание всё плотнее. Незаметно для себя ты обняла его за руку, мягко, несмело, почти как ребёнок обнимает игрушку во сне.
Автобус тряхнуло на кочке. Твое тело сильнее прижалось к нему. И именно в этот момент Ники проснулся.
Его глаза чуть приоткрылись, и первое, что он увидел, было твое лицо. Совсем близко. Настолько близко, что он чувствовал тепло твоего дыхания. Несколько секунд он просто смотрел, не понимая, сон это или реальность.
Рука, лежащая на его предплечье, казалась удивительно легкой, но от этого прикосновения внутри у него все перевернулось. Щеки стали теплее, а сердце сбилось с ритма. Он не привык к такому. Не знал, как реагировать.
Ники осторожно оглянулся, почти все спали. Вдоль прохода тихо посапывали другие участники. Один из них, Джейк, не спал. Он сидел на другом сиденье, приподняв телефон, будто что‑то проверял. Замечая сцену, Джейк прикусил губу, сдерживая улыбку, и едва слышно сделал снимок.
Щёлк! и все снова тихо.
Ники не заметил. Он снова посмотрел на тебя. Несколько секунд он колебался, а потом, осторожно, как будто не хотел разбудить, подтянул плед, накрыв тебя обоих. Его рука легла на твою, совсем ненавязчиво, но крепко. И впервые за всю поездку он почувствовал настоящий покой.
Первыми проснулись самые шумные - Джей и Сону. Их голоса наполнили автобус едва рассвело. Солнечные лучи уже тянулись через окна, окрашивая все в мягкий золотистый свет. Ты еще спала, а Ники проснулся раньше, но не двигался. Он боялся разбудить тебя или разрушить момент.
Пока ребята вытаскивали сумки и перешептывались, Джейк, сидящий впереди, тихо показал кому‑то на телефоне фотографию, которую сделал ночью. Сначала Сону прыснул со смеху, потом Джей фыркнул, а через пару секунд фото уже разошлось по чату.
Ты проснулась от тихих смешков. Сначала не поняла, что происходит. Потом заметила, что все еще держишь его за руку, а голова по‑прежнему на его плече. Сердце ухнуло вниз. Ты резко выпрямилась, но поздно, кто‑то уже протянул телефон, показывая фото.
На снимке вы спали. Ты прижата к нему, словно ищешь защиты, его рука накрывает твою, плед чуть сполз с плеча. Снимок выглядел почти домашним, интимным, как будто сделанным для вас двоих, а не случайно.
Тишина длилась секунду. Потом кто‑то сдержанно хмыкнул. Еще кто‑то заулыбался.
Ты почувствовала, как жар расползается по щекам. Секунда, и твой взгляд встретился с Ники.
Он тоже покраснел, чуть отвернулся к окну, но уголки губ предательски дрогнули, будто он едва сдерживал улыбку. Несколько мгновений вы просто смотрели друг на друга, и этого хватило. Слов не нужно было.
Дальше все снова стало шумно, кто‑то уже смеялся, кто‑то шутил. Но для вас этот момент остался тихим, почти секретным. Даже когда фото стерли, ощущение тепла не ушло. В груди осталось странное, но приятное чувство - словно что‑то только началось.