Реакция 10
Реакция и/и на то что т/и в лоб спрашивает любит он ли ее?
---
Гию
Он не двигается сразу. Секунда. Другая. Словно твой вопрос не дошёл до него. Но потом его взгляд чуть меняется — глаза едва заметно расширяются, дыхание на мгновение сбивается.
Гию (очень тихо, но резко, будто споткнулся на словах):
— …Что?
Он поворачивает голову к тебе, и на лице у него — не злость, а полное непонимание. Его губы сжимаются, будто он пытается что-то сказать, но не знает, как.
Ты спокойно повторяешь, голос ровный, без игры:
— Я спросила, ты меня любишь?
Гию замирает. Он будто цепенеет, глаза опускаются вниз, он избегает твоего взгляда. Тишина длится мучительно долго. Он сжимает руки на коленях так сильно, что костяшки белеют.
Гию (хрипловато, глухо):
— …Не задавай таких вопросов.
Его голос твёрдый, но слышно, как он сбивается на середине фразы. Он отворачивается, взгляд становится ещё более тяжёлым, чем обычно.
Ты (спокойно, как ни в чём не бывало):
— Почему? Это же просто вопрос.
Гию (резко, с тенью раздражения, но больше на себя, чем на тебя):
— Это не «просто». Я… Я не умею так говорить.
Он замолкает, дыхание становится тяжёлым. Он поднимает взгляд, и впервые его глаза полны не равнодушия, а чего-то, что он отчаянно старается скрыть: растерянности, боли, внутреннего конфликта.
Гию (почти шёпотом):
— Я не должен к тебе так относиться.
После этих слов он резко встаёт, словно ему нужно уйти. Но не уходит сразу. Стоит спиной, сжатые кулаки дрожат. Потом, коротко бросает, даже не оборачиваясь:
— Не спрашивай меня больше такого.
И выходит, оставляя после себя тяжёлое ощущение несказанного.
---
Танджиро
Он будто спотыкается на ровной дороге. Его шаг сбивается, он резко оборачивается к тебе, глаза расширяются от шока.
Танджиро (срывающимся голосом):
— Ч-что?!
Он краснеет мгновенно, как костёр, вспыхнувший на сухих ветках. Его уши, щёки, даже шея — всё наливается краской. Он машет руками, сбивчиво заикаясь:
— Я-я… т-то есть… э-это… как… как вообще… п-почему ты так спрашиваешь?!
Ты смотришь на него всё так же спокойно, без тени смеха.
Ты (ровно):
— Просто хочу знать.
Танджиро зажимает лицо руками, едва не задыхается от волнения. Его дыхание сбивается, он делает шаг назад, словно не знает, куда деть себя.
Танджиро (почти жалобно):
— Т/и! Т-так нельзя говорить вот так… спокойно, будто это… это обычный вопрос…
Он отнимает руки от лица, смотрит на тебя снизу вверх — глаза огромные, полные смущения и растерянности.
Танджиро (голос дрожит, сбивчиво):
— Я… я тебя очень ценю… ты важна для меня! Ты мой друг… я хочу, чтобы ты всегда была рядом, но… но «люблю» — это… это же совсем другое! Я… я даже… не знаю, как на это отвечать!
Он краснеет ещё сильнее, отворачивается, быстро утыкается взглядом в дорогу, стараясь не встречаться с твоими глазами.
Танджиро (шепчет, почти бормочет себе под нос):
— Боже… зачем она так спокойно это спросила… у меня сердце сейчас выскочит…
Он торопливо ускоряет шаг, явно сбегая вперёд, но всё время оглядывается, будто боится, что ты снова спросишь.
---
Санеми
Мгновенно. Его плечи дёргаются, будто ударили током. Лезвие, которое он держал, чуть не выскальзывает из рук. Он резко поднимает голову и впивается в тебя взглядом, в котором одновременно ярость и ошарашенность.
Санеми (взрывается, голос громкий, срывающийся):
— Чё-о-о?! Ты башкой совсем двинулась, да?!
Он резко встаёт, почти толкает ногой табурет, на котором сидел. Руки сжаты в кулаки, жилы на шее вздулись. Он смотрит так, будто не понимает, что вообще происходит.
Санеми (размашисто указывает на тебя рукой, злится):
— С какого хрена ты мне такое спрашиваешь?! Совсем крыша поехала? Мне ещё только этого дерьма не хватало!
Ты, при этом, сидишь спокойно, лицо невозмутимое. Даже бровью не ведёшь.
Ты:
— Я просто спросила.
Эта твоя реакция сбивает его с толку ещё больше. Он замолкает на секунду, будто не знает, как с тобой разговаривать дальше. Внутри всё кипит: злость, недоумение, стыд, будто его поймали на чём-то постыдном.
Санеми (шипит, уже ниже, но зло):
— Люблю онa спросила… Совсем дура, что ли…
Он резко отводит взгляд, будто ему самому неловко. Морщится, будто эти слова в его голове слишком чужие, слишком мягкие для него.
---
Аой
Ты подходишь к ней, совершенно спокойно, даже слегка серьёзно:
— Аой, а ты меня любишь?
Аой замерла, глаза у неё расширились, и она сразу резко вспыхнула:
— Ч-что ты такое спрашиваешь?! Совсем с ума сошла?! Зачем вообще такие слова говорить?!
Она в сердцах скрещивает руки, хмурится:
— Я и так за вами всеми ухаживаю, бинтую, кормлю, лекарства готовлю! Думаешь, я ещё и такие… глупости должна обсуждать?
Ты спокойно:
— Ну я ж просто спросила.
Аой раздражённо отмахивается, но видно, что уши у неё горят:
— Тебе делать нечего, кроме как дразнить людей?!
---
Шинобу
Ты спокойно, без шуток, глядя прямо:
— Шинобу, а ты меня любишь?
Шинобу мягко улыбается, но её глаза прищуриваются чуть опасно:
— Ох, что за неожиданные вопросы, т/и-чан. Ты ведь понимаешь, что такие слова не произносят просто так, да?
Она чуть склоняет голову, голос всё такой же мягкий, но холодноватый оттенок появляется:
— Хочешь проверить мою реакцию? Или это твоя новая шутка?
Ты:
— Нет, просто спросила.
Шинобу тихо хихикает, но в её взгляде есть колючесть:
— Тогда мой ответ будет… а это секрет.
---
Мицури
Ты с ровным лицом:
— Мицури, а ты меня любишь?
Мицури сразу округляет глаза и буквально заливается краской:
— Чт-тооооо?! Т/и-тян, такие слова!! Как же можно так прямо спрашивать, у меня сердце сейчас выскочит!!
Она хватается за щеки, смущённо смеётся:
— Я тебя очень ценю, я тобой восхищаюсь, ты потрясающая! Но… так спрашивать — это нечестно, я же сразу вся растерялась!
Ты спокойно:
— Ну ладно, ясно.
Мицури машет руками, словно не хочет отпускать тему:
— Н-нет, подожди! Я ведь правда тебя очень люблю — как подругу, как союзницу! Просто… ой, зачем ты так спрашиваешь, я ж не могу спокойно говорить о чувствах!
---
Обанай
Ты подходишь с серьёзным лицом:
— Обанай, а ты меня любишь?
Он резко поворачивает голову, глаза его сразу прищуриваются. Холодный голос:
— Что за чушь.
Ты:
— Просто спросила.
Он раздражённо скрипит зубами, взгляд становится жёстче:
— Любовь — не игрушка. Такие вопросы не задают просто так. Особенно мне.
Он замолкает, потом отворачивается, глядя куда-то вдаль:
— И если тебе так весело играть с чужими словами, ищи другого собеседника.
В его голосе чувствуется раздражение, но под ним — привычная боль и закрытость.
---
Муичиро
Ты спокойно смотришь на него:
— Муичиро, а ты меня любишь?
Он какое-то время просто моргает, потом равнодушно говорит:
— Не знаю.
Ты:
— В смысле?
Муичиро чуть склоняет голову набок:
— Я не понимаю, зачем люди вообще любят. Это ведь непрактично. Ты мне не мешаешь, иногда даже помогаешь. Наверное, это можно назвать хорошим отношением.
Ты:
— Ну ладно.
Муичиро пожимает плечами и переводит взгляд на облака:
— Если однажды я пойму, что значит «любить», я, может, скажу тебе. Но сейчас — не знаю.
---
Ренгоку Кёджуро
Ты спокойно, без улыбки, глядя ему прямо в глаза:
— Ренгоку, а ты меня любишь?
Он на мгновение замирает — не потому что смутился, а от неожиданности. Потом его лицо озаряется привычной, мощной, тёплой улыбкой:
— ХА-ХА-ХА! Какой прямой вопрос! Отлично сказано, Т/и!
Он чуть наклоняется вперёд, его голос громкий, уверенный:
— Люблю ли я тебя? Я люблю человечество, люблю жизнь, люблю долг охотника! Люблю тех, кто борется рядом! В этом смысле — ДА! Я люблю тебя, как товарища, как воина, что идёт вперёд без страха!
Он кладёт руку на грудь, в глазах его — огонь и искренность:
— Но если ты имела в виду иное… (его улыбка чуть теплеет) это не та дорога, по которой я иду. Моё сердце уже целиком принадлежит долгу.
И тут же, как будто опасаясь тебя обидеть, добавляет бодро:
— Но знай, ты всегда можешь рассчитывать на моё пылающее уважение и поддержку!
---
Гёмей
Ты спокойно произносишь:
— Гёмей, а ты меня любишь?
Он сразу вздрагивает, как будто от тяжёлого воспоминания. Его руки, сложенные в молитве, чуть дрогнули. На его лице проступает глубокая скорбь.
Слёзы мгновенно катятся по щекам, он закрывает глаза и качает головой:
— Дитя… почему ты спрашиваешь об этом? Любовь… для меня это слишком болезненное слово.
Он выдыхает, голос дрожит:
— Я люблю вас всех, как своих братьев и сестёр. Я готов отдать жизнь, чтобы защитить каждого охотника… каждого невинного человека.
Гёмей вытирает слёзы, но они тут же снова текут:
— Но любовь, о которой ты, возможно, говоришь… я не смею на неё надеяться. Мои руки слишком запятнаны. Я не достоин того, чтобы любить или быть любимым так, как обычные люди.
Он склоняет голову, в его словах звучит бесконечная доброта и печаль:
— Если для тебя «любовь» — это тепло и защита, то знай: в этом смысле я люблю тебя всем сердцем.
---
Канао Цуюри
Ты ровно спрашиваешь:
— Канао, а ты меня любишь?
Она в ту же секунду замирает, будто кто-то выдернул из неё воздух. Глаза расширяются, руки чуть дрожат. Она открывает рот, но слов нет.
Молчание. Только её взгляд бегает — то на тебя, то в сторону, то вниз.
Ты повторяешь спокойно:
— Я серьёзно спрашиваю.
Канао прикусывает губу. Она тянется к карману, где у неё обычно монетка, но понимает, что этого недостаточно. Глаза её начинают блестеть, и она шепчет едва слышно:
— Я… я не знаю.
Ты:
— Не знаешь?
Канао судорожно сжимает руки на груди, пытается объяснить:
— Я… никогда не думала об этом. Для меня… любовь — это сложно. Я знаю, что ты добрая… что мне нравится быть рядом с тобой… но назвать это словом «люблю»… я не умею.
И добавляет почти неслышно, с покрасневшими глазами:
— Но если однажды я смогу почувствовать это… я хочу, чтобы первой это услышала ты.
---
Зеницу Агацума
Ты спокойно, будто без намёка на шутку:
— Зеницу, а ты меня любишь?
Зеницу застывает, глаза расширяются, лицо в ту же секунду наливается краской, и он взрывается истерикой:
— ЧТОООО?! ЛЮБЛЮ?! ТЫ ТАКИЕ ВЕЩИ СПРАШИВАЕШЬ ТАК СПОКОЙНО, КАК БУДТО ЭТО ПРОСТО САЛФЕТКУ ПОДАТЬ?!
Он хватается за голову, носится кругами, как ужаленный, причитает:
— Т/и-чан, я… я… я же и так… я не знаю, я же всё время влюбляюсь! Но если ты спрашиваешь так прямо, моё сердце сейчас просто взорвётся, понимаешь?!
Ты:
— Я ж просто спросила.
Зеницу падает на колени, сцепив руки, с глазами полными слёз и ужаса:
— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Я ЛЮБЛЮ ВСЕХ ДОБРЫХ И ПРЕКРАСНЫХ ДЕВУШЕК! Я НЕ СПРАВЛЮСЬ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ ТАК СПРОСИШЬ, МОЁ СЕРДЦЕ ПРОСТО ОСТАНОВИТСЯ!
И тут же добавляет, закрывая лицо руками:
— Но если серьёзно… да, я люблю тебя. Даже если ты шутишь… моё сердце не умеет по-другому.
---
Иноске Хашибира
Ты подходишь и спокойно, без эмоций:
— Иноске, а ты меня любишь?
Он моргает пару раз, потом резко указывает на тебя пальцем:
— ЧТО ЭТО ЗА СЛОВО ТАКОЕ?! «ЛЮБИШЬ»?!
Ты спокойно:
— Ну, любишь или нет?
Иноске топает ногами, весь заводится:
— Я НЕ ПОНИМАЮ! ЕСЛИ ЭТО СРАЖАТЬСЯ — ТО ДА! ЕСЛИ ЭТО ЕСТЬ МЯСО ВМЕСТЕ — ТО ТОЖЕ ДА! ЕСЛИ ЭТО СПАТЬ НА ПОЛУ РЯДОМ — ТО ДА! А ЕСЛИ ЧТО-ТО ЕЩЁ… ТО Я НЕ ЗНАЮ!
Ты:
— Ну… значит, любишь.
Иноске взрывается ещё больше, задирая подбородок:
— Я НЕ ЛЮБЛЮ! Я СИЛЬНЕЕ ВСЕХ! НИКТО МНЕ НЕ НУЖЕН!
Но через секунду, тише, отворачиваясь:
— …но с тобой мне нравится. Ты — не мешаешь. Это, наверное… то самое?
И он тут же опять орёт:
— НО Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛ!