Пятый этаж!

========== Часть 28 ==========

Уже во второй половине декабря вся школа успела детально рассмотреть работу Люси и разделиться на два лагеря. Одни с завистью посматривали на Хартфелию, которой достался самый горячий и желанный парень в школе, а другие на Нацу, девушка которого была не только красавицей, но еще и преподнесла такой подарок своему возлюбленному.

«Люсьена Хартфелия, пройдите в кабинет директора»

Громкоговорители, что висели в каждом коридоре школы, три раза повторили объявление. Светловолосая тяжело вздохнула и поднялась из-за парты, кидая печальные взгляды на мрачного Драгнила, который не собирался отпускать свою любимую одну.
- Я сама, Нацу, - ее ладонь выскользнула из его, и девушка скрылась за поворотом.
Массивная дверь, за которой находился кабинет директора, заставил Люси нервно вздрогнуть. С момента встречи Нацу и всех остальных, многое изменилось: отец стал как никогда суров и непреклонен, она освободилась от оков страха перед миром и людьми, а огромная пропасть между родителем и дочерью росла с каждым днем.
Хартфелия потянулась к ручке кабинета, как та распахнулась, чуть не сбив блондинку с ног.
- Дрянь, - процедила сквозь зубы Лиссана, что вышла из кабинета отца, - какая же ты дрянь! Он должен был принадлежать мне!
Виновато опустив голову и до боли закусив губу, Люси прошла мимо пепельноволосой девушки и закрыла за собой дверь, оставляя взбешенную Штраус в одиночестве сжимать кулаки.
Художница никому и никогда не расскажет о том, как чуть ли не каждую ночь в ее комнате Нацу нежно касался кончиками пальцев ее тела, очерчивая каждый изгиб и восхищенно наслаждаясь видом любимого обнаженного тела.
О том, как аккуратно разводит ее ноги, прижимаясь губами к ее колену и хмуря брови от интимности собственных действий.
О том, как любит ее ночами, утыкаясь носом в ее шею, втягивая ее запах подобно наркоману и словно в бреду шепча слова любви.
- И ты для этого провела все выходные в школе? - из водоворота собственных мыслей блондинку вытащил Джуд, строго смотрящий на витавшую в облаках дочь.
- Да.
Мужчина нахмурил брови и провел рукой по волосам. Чувства дочери в его план не входили.
- Что ты пытаешься доказать? - спросил он, поднимаясь с места, - что и кому ты пытаешься доказать?
- О чем ты? - блондинка попыталась придать своему лицу непринужденность.
- О Драгниле! – взревел директор школы, ударяя ладонями по столу.
Девушка вздрогнула, но не отступила. Она давно приняла решение, которое должно освободить ее от всего, что сковывает:
- Так ты сам захотел, чтобы я влюбила его в себя.
Лицо мужчины напротив побагровело, а на скулах заходили желваки.
- Я хотел только его деньги, власть! - взревел Джуд, впадая в состояние неконтролируемой ярости. - Игнил могущественный человек, даже я не могу с ним соперничать.
Люси была уверена, что если не широкий стол, то он ударил бы дочь по лицу.
- Ну, так через его сына это сделать проще, - пожала плечами светловолосая художница, смотря куда-то в пол, - он влюблен в меня и сделает все, что я попрошу.
Наверное, этот ответ удовлетворил желание Хартфелия-старшего, и он выпрямился, приглаживая в своей обычной манере прядь выбившихся из идеальной укладки волос.
- Надеюсь, ты с ним не спала.
Ни один мускул не дрогнул на лице Люси, а сама девушка осталась стоять на месте. Это было красноречивее любых слов.
- Ясно, - он с презрением посмотрел на свою дочь, словно перед ним была продажная девка, а не собственное дитя, - и как мне смотреть в глаза твоему жениху?
О наполеоновских планах отца художница узнала всего несколько дней назад, когда отпрашивалась у него на выходные вместе с Эрзой в школу. Этот мерзавец с самого начала планировал воспользоваться Люси и посадить семейство Драгнил на короткий поводок. Чтобы умница-дочка подчинила себе главного бабника школы, вытрясла побольше денег, а потом упорхнула обратно под крыло Джуда.
- Ты гонишься за двумя зайцами, - теперь блондинку начинало тошнить всякий раз, когда она видела родителя.
- Не смей мне указывать! - выкрикнул директор, - твое дело лишь крутить этим пареньком.
Шоколадные глаза художницы прожгли в родителе дырку. Как же сейчас она его ненавидела!
- Да, папа.
- И не смотри на меня так, - ухмыльнулся Джуд, беря со стола пульт от телевизора, что висел напротив его стола, - вот, полюбуйся, - он махнул рукой в сторону экрана, - он у нас на крючке, дорогая, все уже получилось!
На записи показалась та самая гостиная в квартире Лиссаны Штраус, где несколько недель назад произошел инцидент с бывшей любовницей Драгнила.
«…Будь тут хоть все девушки мира, я бы все равно выбрал Люси!… Как ты не понимаешь… я бы все отдал, чтобы сейчас прижаться к ее губам!»
Светловолосый мужчина победоносно улыбнулся, ставя видео на паузу:
- Этого хватит, чтобы посадить его за фиктивное похищение дочери Джуда Хартфелия, которое я с легкостью могу подстроить. Это мотив, дорогая!
То, с каким ужасом посмотрела на него Люси, навсегда останется в памяти Хартфелия-старшего. Но тот лишь улыбнулся еще шире и выключил проигрыватель.
- Иди на занятия, тебе пора.
На негнущихся ногах Люси вышла из кабинета директора и нос к носу столкнулась с Нацу, который привалившись к стене, ждал свою возлюбленную. Девушка отвела глаза. Тяжкий груз лег на плечи светловолосой, не давая спокойно вздохнуть. Страх, отчаяние и ужас сковали душу художницы цепкой ледяной лапой, вонзая свои когти все глубже.
- Люси, - горячая рука Драгнила дотронулась до ее плеча, от чего блондинка вздрогнула и перевела взгляд на парня, - все нормально?
- Да, все хорошо, - отстраненно ответила она, на автомате кивая головой.
Девушка с силой сжала руку Нацу и вымученно улыбнулась розововолосому, который обеспокоенно смотрел в шоколадные глаза, полные печали, и пытался понять, что за разговор был у его любимой с отцом. Но озвучить вопросы, что роились в голове он так и не решил, сочтя правильным дать Люси время самой разобраться в собственных чувствах.
- Нацу, - девушка резко остановилась и повернулась лицом к Драгнилу, который покорно шел рядом с ней все это время, - пообещай мне, - она поймала руками лицо парня и прикоснулась своим лбом к его, - пообещай, что останешься со мной, - из-под полуопущенных ресниц скатилась одинокая соленая капля, - навсегда.
Поймав подушечкой большого пальца девичью слезу, Нацу притянул светловолосую девушку ближе, чтобы в самые губы прошептать:
- Навсегда.

***

Когда к подъездной дорожке поместья Хартфелиев подъехал белоснежный Aston Martin с выключенными фарами, Нацу надеялся на то, что для светловолосой художницы его визит останется тайной. Сегодня он приехал не ради свидания с ней, а ради разговора с Джудом, который пригласил его вчера вечером.
Незаметной тенью проскользнув по таким знакомым коридорам замка, Драгнил остановился около двойных дверей, что вели в кабинет отца Люси. Тут он тоже уже бывал. Коротко постучав и получив разрешение войти, он оказался в просторном помещении, которое сейчас потонуло в вечернем полумраке зимы. И лишь разожженный камин и антикварный торшер, стоящий в углу кабинета, разгоняли темноту.
В глубоком кожаном кресле напротив открытого пламени восседал с прямой осанкой и сам хозяин поместья, смакуя какое-то красное вино.
- Проходи, можешь сесть, - даже не повернув голову в сторону гостя, произнес мужчина, - вино?
- Нет, благодарю, - покачал головой Нацу, оставаясь стоять на месте.
То, что перед ним был опаснейший человек из, когда-либо встречавшихся розововолосому не подлежало сомнению. Все его инстинкты кричали держать ухо востро и не поворачиваться к Хартфелию-старшему спиной.
- Ты ведь любишь мою дочь, - блондин сделал короткий глоток из бокала, продолжая гипнотизировать яркое пламя, словно он вел диалог с ним, а не Драгнилом, который заметно напрягся от последнего вопроса, - разве нет?
- Да.
- Тогда, - Джуж поднялся с места и повернулся лицом к парню, - я предлагаю тебе ее купить у меня.
Антрацитовые глаза покрылись коркой льда, а воздух выбило из легких. Нацу не верил своим ушам. Может ему все-таки показалось, и Джуд Хартфелия не предложил ему только что купить его единственную дочь, словно та была бездушной вещью.
- Что? – переспросил он, силясь понять что происходит.
- Ну, скажем за десять миллиардов долларов облигациями, - пожал плечами светловолосый мужчина, отставляя стакан в сторону, - ты обесчестил мою дочь, хотя она должна была выйти замуж за герцога, так будь добр взять на себя ответственность…
- И такова цена вашей дочери? - он невесело усмехнулся, перебивая отца своей возлюбленной, - десять миллиардов долларов облигациями?
- Если ты не готов, и все это было лишь игрой бабника, - наигранно печально произнес Джуд, пряча руки в карманы, - то стоит сказать об этом и самой Люси. Она же наивная и верит каждому твоему слову, хотя мы оба знаем, что ты ей верен не будешь.
Драгнил фыркнул, делая шаг в сторону рабочего стола блондина и взглядом окидывая какие-то документы:
- Мне это уже говорили.
Смысла что-то доказывать не было, а потому Нацу просто проигнорировал замечание собеседника, продолжая изучать договора на столе директора его школы.
- Слушай…
- Нет, - когда он перевел взгляд на светловолосого бизнесмена, парень покачал головой, растягивая губы в хищной улыбке, - не в ней дело. Мы оба знаем, что все дело в деньгах моей семьи.
Тихий смешок со стороны директора школы подтвердил догадки Драгнила. Нацу почувствовал, что клокочет от ярости. Продать собственную дочь! Как же низко может пасть жадный до зеленых купюр человек.
- И с каких пор мои деньги вас стали интересовать сильнее собственной дочери? – серые глаза прожигали блондина насквозь, заставляя мужчину невольно поежиться.
- С тех самых, когда ты впервые переступил порог моей школы.
- Хоуу, - многозначительно протянул Нацу, не зная, что еще сказать, - как откровенно.
- Да кто ты такой, чтобы осуждать меня? – карие глаза полыхнули злым огоньком.
Хартфелия-старший знал, что сын Игнила унаследовал не только характер отца, но еще и его ум превосходного стратега, делающего Нацу опасным противником. Что ж, на стороне Джуда был опыт и возраст, которые должны были компенсировать ему это слабое место.
- Кто мы? - усмехнулся Драгнил, - разве это все не зависит от того, сколько у нас денег?
- Какой смышленый мальчик у Игнила растет, - натянуто улыбнулся хозяин поместья, - так что на счет нашей сделки?
Улыбка парня переросла в оскал, не предвещающий ничего хорошего, а серые глаза азартно блеснули:
- Когда и где.