Новое чувство-1-
Майки.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Морской бриз играл с волосами Фуккацуми, а на её лице играла счастливая улыбка. Она оживлённо рассказывала Майки что-то, жестикулируя руками, а тот, присев на парапет набережной, слушал её, не отрывая взгляда.
Внезапно мир вокруг Майки словно преобразился. Всё вокруг — шум волн, крики чаек, даже огни вечернего города вдали — померкло и потеряло значение. Осталась только она, Фуккацуми, с её заразительным смехом и сияющими глазами. В этот момент Майки понял, что он пропал.
Он влюбился. Влюбился в эту девушку, как мальчишка, впервые познавший чувство влюблённости. Влюбился в её доброту, в её силу духа, в её умение радоваться жизни, несмотря ни на что. Влюбился в её улыбку, которая в этот вечерний час казалась ему самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни.
Дракен.
В уютном кафе, где витал аромат свежесваренного кофе и сладких булочек, Дракен чувствовал себя непривычно, но в то же время уютно. Он никогда не предполагал, что будет помогать кому-то в кафе, но ради Фуккацуми был готов на всё. Она попросила его заменить заболевшего работника, и вот он здесь, в фартуке, с подносом в руках, стараясь не перепутать заказы.
— Дракен-кун, осторожно, горячо! — раздался за спиной звонкий голос Фуккацуми, и он невольно обернулся, встретившись с её лучистым взглядом.
Она рассмеялась, увидев его неуклюжие попытки удержать поднос с чашками, и этот смех, чистый и звонкий, словно удар колокола, пронзил Дракена насквозь.
В этот момент, среди кофейного аромата и суеты маленького кафе, сердце Дракена дрогнуло. Он, привыкший к шуму моторов и взглядам, обращённым на него с уважением и опаской, вдруг почувствовал себя странно беззащитным перед этой хрупкой девушкой с заразительным смехом. Дракен понял, что пропал.
Он влюбился. Влюбился в её доброту, в её жизнерадостность, в её умение создавать атмосферу тепла и уюта. Влюбился в её смех, который в этот момент показался ему самой прекрасной музыкой на свете.
Баджи.
Баджи неспешно прогуливался по парку, наслаждаясь ласковыми лучами весеннего солнца и праздным бездельем. Внезапно его взгляд остановился на скамейке у фонтана, где сидела Фуккацуми. Однако она была не одна. Рядом с ней расположился молодой человек, который, склонившись к ней, что-то оживлённо рассказывал.
Баджи не мог разглядеть лица незнакомца, но заметил, что одна его рука покоилась на спинке скамейки, словно обнимая Фуккацуми за плечи. В груди Баджи что-то неприятно кольнуло. Он не мог определить, что это за чувство, но оно явно было ему неприятно. Баджи нахмурился, ощущая, как внутри поднимается волна необъяснимого раздражения.
«Кто этот человек? — пронеслось у него в голове. — И что он себе позволяет?»
Баджи хотел отвернуться, пройти мимо, сделать вид, что ничего не заметил. Но не смог. Его ноги словно приросли к земле, а взгляд был прикован к Фуккацуми и её спутнику.
И тут Баджи осознал. Он ревновал. Он ревновал Фуккацуми к этому незнакомцу, словно она принадлежала только ему. В этот момент Баджи твёрдо решил, что Фуккацуми будет его.
Казутора.
Казутора сидел на крыше заброшенного здания, погружённый в свои мысли. В руках он держал зажигалку, но не пытался поджечь её. Его мысли были далеки от реальности, они уносили его в прошлое, полное боли, обид и разочарований.
Он вспоминал своё детство, где он чувствовал себя чужим. Он вспоминал предательство друзей, которые отвернулись от него в трудную минуту. Он вспоминал свою жизнь в Токийской Свастике, где он, казалось, нашёл своё место, но цена, которую он заплатил за это, оказалась слишком высока.
И тут в его памяти всплыло лицо Фуккацуми. Её улыбка, её слова поддержки, её вера в него, даже когда он сам считал себя конченым. Она была одной из немногих, кто не отвернулся от него, кто видел в нём не безжалостного хулигана, а человека, способного на добро и сочувствие.
Именно в этот момент Казутора понял, что его чувства к Фуккацуми давно переросли рамки дружбы. Он влюбился. Влюбился в её свет, в её тепло, в её способность видеть в людях лучшее, несмотря ни на что.
