Риттбергер

   Занятия заканчиваются. Кристина тормозит на льду и смотрит в спину уходящему тренеру. Лёд ее уже давным-давно не привлекал. Тот детский трепет, словно перед праздником, и восторг уже давно сменились серым равнодушием. Коньки неприятно давили на ноги, пальцы на руках едва чувствовались. Однако в голове возникло крайне спонтанное желание.

   Шаг. Ещё шаг. Ещё и ещё. Взяв разгон, она расправила руки в стороны, как это любит делать Ковалёв. Прыжок. Простой прыжок, без оборота и приземление. «Волчок». Вновь разгон резкое торможение, поднявшее в воздух немного ледяной пыли. Вновь мимолётный порыв и она отталкивается от льда делает кувырок в воздухе и приземляется на ноги, что разъезжаются, и Кристина падает на спину, что непременно вскоре начнет болеть.

   Сальто. Запрещённый в фигурном катании приём. За него в программах на соревнованиях снимаются баллы. Ну и пусть, если от этого так будоражит кровь, заставляя её бить в голову непрерывным извержением вулкана где-то внутри, то и сальто выполнить не грех.

   Девушка поднимается на ноги. И вправду, спина начинает болеть. Ещё раз она такое точно не провернёт в ближайшее время.

   А жаль.

   Уходя со льда, Крис вдруг вспоминает Ковалёва. Скорее всего он уже ушел домой, а значит, что в соседнем зале (а он был в этом здании) сейчас был его тренер.

   Сергей Васильевич?

   Василий Сергеевич?

   Очевидно, сейчас это не столь важно, как резко появившееся желание устроить разбирательства с чужим тренером. Да, самоуверенно, да - глупо, но почему бы не попробовать?

   Тем более, что уже стоит как-то двигать эту ситуацию с мертвой точки.

   Она стучится в тренерскую и ждёт, пока дверь отворяется перед ней, показывая того, кто был в этой комнате. Кристина оглядывает мужчину и мысли стремительно покинули ее голову. Вся смелость куда-то исчезла без следа, оставив девушку беспомощно бегать взглядом окружение.

   - По какому поводу пожаловали? Кристина Рыжикова, верно? Захотели сменить тренера?

   Ну уж нет, и не мечтай.

   - Нет, - качает головой, - я к вам с разговором.

   Она действительно планирует сейчас его отчитать?

   - Даже так, - усмехается мужчина, облокачиваясь на дверной косяк.

   - Да, - кивает, - это по поводу Ковалёва.

   - Я вас внимательно слушаю, Кристина.

   - Я ни в коем случае не хочу вас оскорбить или что-то в таком роде, но ваше отношение к Женьке слишком не правильное. Он очень сильно исхудал и по состоянию... Ему очень плохо, как бы он не храбрился. И всё из-за вас.

   - Забавное замечание, но вы не думаете, что делаете что-то лишнее? Ковалёв не дурак, он бы быстро ушел от меня если бы я делал что-то, что приносило бы ему какой-то вред.

   Он не дурак, но в этом случае видно мозг его оставил...

   - Он верит вам. Слишком сильно. Вы вбили ему эти комплексы, заставили себе верить.

   - Вы начитались книжек, Кристина. - ухмылка наконец сошла с его лица, - прекращайте. Идите куда шли.

   - Я шла сюда.

   ­­- Я рад за вас, а теперь уходите, я вас больше слушать не намерен.

   Дверь перед лицом захлопывается.

***

   Кристина бредёт в сторону своего дома. Злость кипит в её голове.

   Отвратительный.

   Садист.

   И как тебя, Женька, только угораздило на него попасть...

   Все вокруг раздражает. Почему всю её жизнь хочется смять и выкинуть к чертям, чтобы больше не видеть всю эту грязь? Почему она в это превратилась? В череду постоянного угрызения совести, обжигающих слёз и тоски. Они смешиваются вместе, превращаясь в чистую черноту, которая, словно кокон, окружила Кристину и, будто бы, сжималась. Вот-вот она покалечится от этого давления. Вот-вот кость треснет под напором, а крика никто и не услышит. Всё поглотит эта чернота. Каждый звук и каждую клеточку её тела. Затечёт непрерывным потоком в лёгкие, заставит задохнуться.

   Кажется, Кристина наступает на лужу. Нога вдруг ощутила холод. Погода наимерзейшая. Подтаявший снег, холодный ветер бьёт в лицо. Пальцы рук уже онемели и уже едва ли что-то почувствуют. Хочется облиться кипятком и в нем же остаться, чтобы отгородиться от всего холодного как можно сильнее.

   Когда-то Кристина, когда ещё могла смотреть на лёд, не как на врага, а как на средство разнообразить досуг, услышала занимательную фразу: «Фигуристы, как феи. Их крылья - лёд под их ногами». Волшебная и романтичная фраза - именно так подумала тогда Крис. А сейчас не может вспоминать эти слова без истеричного смешка. До чего же ужасна ее жизнь, что из-за этой фразы к глазам подступали непрошенные слёзы?

   Не подумайте, Кристина не то чтобы жаловалась. Она привыкла так жить, но если начинает сравнивать, хочется задать очевидный вопрос собственным родителям: «Для чего я вам?»

   Ибо, иной раз, казалось, что они «стараются» для нее лишь из-за общества, которое непременно их бы осудило, откажись они от дочери.

   - Кристина!

   Да серьёзно, что ли?

   Опять?

   Крис ускорила шаг и понадеялась уже свернуть за угол.

   - Кристин, подожди!

   - Я думала мы уже разобрались со всеми недомолвками, - хмурится Кристина, вынужденно останавливаясь.

   - Я помню, - он показывает на свое лицо, припоминая резкий «ответ» Рыжиковой. На лице, к слову, не осталось и следа. - но у меня теперь есть вопросы по поводу семьи.

   - Я ничего не знаю. Твою мать я никогда не видела. Узнала о ней случайно, во время ссоры с матерью.

   - Ссоры? Я видел твою маму, она на вид такая милая...

   - Ага. Она милая. - Крис разворачивается и продолжает идти.

   - Да подожди ты! - требует Желточенко, вставая перед Кристиной, тем самым преграждая путь, - я хочу узнать о тебе хоть что-то...

   - Зачем? - смотрит прямо в глаза, - мы с тобой явно друзьями не станем, особенно после всех событий...

   - Зато ты терпишь Ковалёва.

   Кристина невольно дёргается от услышанной фамилии. Удивившись своей же реакции, Рыжикова лишь сильнее нахмурилась. Опять захотелось что-то ударить, но это желание пока не поглотило здравый смысл.

   - Тебе то что? Терплю и терплю, - пожимает плечами, однако это движение вышло совершенно не естественным.

   - Помнишь случай в классе? Все дружно начали «шутить» над тобой? Он хоть что-то сделал? Нет. Он сидел и игнорировал всё происходящее.

   - А ты хоть что-то сделал? Тебе напомнить, кто это всё начал? - кулаки сжимаются непроизвольно.

   - Я не думал, что все это так быстро подхватят.

   - Не думал? Ну вот и...

   - Почему ты прощаешь ему все?

   ­­­­­­­­­­­­­- Не твоё дело. И я не прощаю ему «всё». Он ещё получит за свое поведение, но точно не сейчас. А теперь извини меня, мне пора.

   - Может всё-таки встретимся?

   - Нет. Нет-нет-нет. Ещё раз нет! - восклицает Кристина, - запомни уже! Я не собираюсь с тобой налаживать отношения, они мне не нужны! Оставь. Меня. В покое!

   Девушка разворачивается и быстрым шагом уходит прочь.