24
«Ну и денек» — подумала Саша, доставая очередное одеяло из шкафа. Переступая порог спальни, миссис Барнс по привычке посмотрела вниз, чтобы осторожно его перешагнуть. Не так давно это место было особо опасно довольно долго.
Со временем, то самое место, где встречалось два разных паркета, превратилось в место, где можно споткнуться и упасть. Как ни странно, первым проблему заметил Баки, который спешил на вызов и чуть не разбил себе нос. Наспех, иначе не получалось, мужчина прибил по линии стыка порожек. Целых два. Так вышло, что одного длинного не нашлось и пришлось использовать то, что осталось от прошлого ремонта.
Ещё какое-то время все было именно так: два порожка, которые решали проблему наполовину, потому что и за них можно было зацепиться. Саша тому свидетель. Когда Стив заходил в последний раз, чтобы отвезти Нейта на вокзал, суперсолдат заметил проблему. Вернулся Роджерс с идеально подходящим по размеру порожком, который заменил и оказался этому доволен.
— Ты что делаешь? — выглянув из спальни двойняшек, спросила Саша.
— Решил проблему, — не без гордости ответил Стив и деловито засунул отвёртку в задний карман брюк.
На цыпочках подбираясь к порогу уже своей спальни, миссис Барнс наклонилась, чтобы рассмотреть результат работы, а после дёрнула за край порог, от чего тот треснул.
— Зачем? — удивился Стив.
— Верни, как было, — спокойно ответила Саша и достала отвёртку, которую настойчиво всучила в широкую ладонь нарушителя спокойствия. — В этом доме только один мужчина, который может что-то чинить.
И дело не в том, что миссис Барнс не умеет, или не хотела сама поработать отвёрткой. А в том, что мистер Барнс обещал вернуться и доделать работу, значит сделает это. Днём раньше, днём позже. Обещания Баки всегда держит.
Вот и порог Барнс заменил ещё глубокой ночью, пока ему не спалось. Выглядит надёжно. Осталось привыкнуть этот самый порог переступать как раньше: легко и просто. Вообще-то, тёплое одеяло, которое в жаркий летний день миссис Барнс несёт младшему сыну, довольно неплохо закрывает обзор.
— Это моё! — громко заявляет Джеки и бежит к матери быстрее сестры, которая замешкалась.
— Так нечестно! — протестует Рейчел и смотрит на маму в надежде на поддержку.
— Он первый попросил, — пожимая плечами, отвечает Саша и заглядывает вглубь беспорядка в комнате двойняшек, среди которого едва различает мужа, зарытого по макушку в подушках. — Разве вы работаете не вместе?
— Работали, — злится Джеки и идёт в свою часть комнаты, подальше от Рейчел.
— Он не умеет видеть в перспективе, — снимая наволочку, через плечо бросает от обиды восьмилетняя девочка, которую не восприняли всерьёз.
— Я могу помочь, — тоненьким голоском предлагает Саша, вытягивающая шею, чтобы увидеть больше, но не входить в этот хаос без спроса.
— Ты хоть раз строила дом из одеял и подушек? — вынырнув из укрытия на мгновение, серьёзно спрашивает Джеки.
— …нет, — опустив глаза, отвечает Саша.
— Ну вот и ответ, — вовлечённый в работу над самым лучшим домиком, что непременно обязан обойти домик сестры, буркнул Джеки и скрылся в складках одеяла, которое пытается натянуть как одну из стен.
Обида и грусть во взгляде миссис Барнс, которая никогда не строила дома из одеяла и подушек, не меняется с годами. Такую же грусть видело много людей, в том числе мать и отец, которым, в отличии от Баки, было всегда на такое плевать. Внутри суперсолдата, любящего мужа, заныло от досады за ту маленькую девочку, которой в детстве не довелось вот так просто подурачиться.
— Эй, так с мамой нельзя поступать, — затянув сына под одеялом, чтобы их не слышали, говорит Баки сыну. — Она хотела помочь, а ты её обидел.
— Разве? — искренне удивляется Джеки. — Чем?
— Тебе нравится строить дом?
— Да.
— А она когда-нибудь делала свой?
Глубоко вздохнув, Джеки понял свою ошибку. Конечно лучше позвать папу, который умеет правильно составить подушки, чтобы те выдержали одеяло сверху и не рухнули в любой момент, но и маму обижать нельзя. Уйди Джеки сейчас, парень даст фору сестре, с которой уже поспорил, что его дом будет намного лучше, а он, между прочим, в честной битве на удачу отвоевал право первым получить помощь от папы; но ребёнок встаёт, чтобы исправить неприятную ситуацию, в которой оказался, несмотря на азарт и вкус надвигающейся победы.
— Погоди, — останавливает сына Баки и поднимается на ноги, — я сам.
Какое-то время ребёнок сомневается, а после решает, как обычно, довериться папе. Подкравшись в спальню, Баки застаёт жену, стягивающей матрас с их постели. Получается ужасно. Ну, то есть, не получается.
— Ты знаешь, — осторожно начинает мужчина, носком проверяя в очередной раз порожек спальни, чтобы тот больше не задирался, — я немного устал от детских склок, так что место наставника освободилось. Джеки сказал, что оно полностью твоё, если ты захочешь.
— Не хочу, — в перерывах между рывками отвечает Саша и наконец стаскивает матрас на пол.
— Только не говори, что ты решила съехать и забираешь кровать, — прикусывая верхнюю губу, чтобы сдержать улыбку, говорит Баки.
— Я сделаю свой шалаш, — закидывая быстро ладонью волосы назад, с отдышкой отвечает на остроту миссис Барнс.
— Ну, — кивнув в знак согласия, суперсолдат входит в спальню и кладёт руки на талию жены, — раз уж это наша кровать, то я в деле.
— Нет, — не выбираясь из хватки рук, оборачиваясь на пол, где только начало вырисовываться что-то стоящее, довольно легко возражает Саша. — Это моя часть комнаты, мой шалаш и мои правила.
— И мне нельзя сюда? — удивляется Баки и пятится спиной, а затем указывает на шкаф, что остался на той части комнаты, которая ему «не принадлежит». — Даже шкаф национализирован. Какой ужас, — подняв ладони, продолжает пятиться до выхода мужчина. — Не делай крышу плоской, натяни верёвку…
— Я погуглю, — с прищуром останавливает мужа Саша и поворачивается спиной.
Как часто Баки приходилось и удавалось строить домики из подушек и одеял? Его младшая сестрёнка Бекки это просто обожала. После жизнь подкидывала проблем, заставляла строить временное прибежище из палок и брезента в степи, но это другая история. По части постройки подобного Барнс — профи.
Разбирать «мягкие дома» куда сложнее, чем строить — правило, которое узнаешь, только когда попробуешь. Сломать то, что далось так трудно, миссис Барнс не решилась, потому уснула на том самом матрасе, который продолжал лежать на полу. Почувствовав, как муж лёг рядом, она почувствовала и то, что он весь мокрый.
— Ты надел мокрую футболку? — не открывая глаз, но поморщив лоб, спрашивает Саша, рукой ощупывая в темноте грудь и пресс мужа.
— Сухую, — также с закрытыми глазами, отвечает Баки. — На мокрое тело.
— А полотенце…?
Вдруг миссис Барнс поняла, почему её мужу нечем было вытереться. Открыв резко глаза, она поднялась и забегала глазами по комнате, половину которой занимает её шалаш.
— Ну ты чего? — сонным голосом спрашивает Баки.
— Ты не взял новое, — довольно громко говорит Саша.
— Ты мне запретила, — с недовольством напоминает он и наконец открывает глаза, с непониманием смотрит на встревоженную жену.
Схватив мужа за мокрую футболку, миссис Барнс тянет его, заставляя подняться, а позже почти силой заталкивает в свой шалаш, который включает в себя тот самый шкаф, куда Баки не полез за своим законным полотенцем. Целый день рассматривающий подобные «дома» мужчина сонным взглядом обвёл довольно уютный, хотя и не очень надёжный шалаш из того, что в доме осталось. Навалившись всем телом, Саша заставляет мужа лечь на пол, оставаясь сверху.
— Смотри, — шепчет она, освещаемая в полумраке лунного света, что проникает из окна.
— Я смотрю, — положив ладонь на женское лицо, с теплом говорит Баки, которого впустили в святая святых.
Стоило мужчине податься вперёд, чтобы быть ближе к губам напротив, его тут же вернули обратно.
— Бери выше, ковбой, — призывает Саша, над которой «не плоская крыша на веревке», как он рекомендовал в самом начале постройки.
— Неплохо, Кексик, неплохо, — с гордостью признает Баки и слегка ерзает на плоском и прохладном полу. — А в следующий раз положи что-нибудь мягкое хотя бы под голову.
— Матрас не поместился в этот угол, так что остался посреди комнаты, но...
Скользнув по мужским губам своими, не доходя до поцелуя малую толику, миссис Барнс зарывается пальцами в мягкие и влажные волосы мужа, а после приподнимает его голову и подкладывает то самое полотенце, сложенное рулончиком, которого Баки оказался лишён.
— Ах вот оно что, — сдерживая хохот, с закрытыми глазами вздыхает Баки. — Моё полотенце оказалось здесь, как приманка.
— Это моё полотенце, — говорит Саша и чуть сильнее давит ладонями в грудь мужа.
— Я уверен в обратном.
Услышав это, миссис Барнс настойчиво вытягивает полотенце из-под головы мужа и медленно проводит языком по всей длине свернутого рулона. За всем этим, не моргая, то ли с удивлением, то с восхищением наблюдает Баки.
— На нём моя слюна, а значит оно моё, — с гордостью заявляет Саша и отбрасывает небрежно в сторону рулончик полотенца.
— Знал бы я, что ты так национализируешь своё… — задумался Баки, мечтательно запрокинув голову, под которую подкладывает ладони, скрестив пальцы в замок.
Склонившись снова, нависая над мужем, Саша кончиком языка касается его скулы и медленно ведёт языком до лба, а после возвращается к губам, верхнюю из которых хватает своими и чуть тянет на себя.
— Понравилось? — спрашивает она.
— Да.
— Я запомню, — обещает Саша. — Нам сегодня еще везти Джеки к стоматологу, уже за полночь.
— Придётся найти приманку посерьезней, чем сыр в мышеловке.
— Неужели ты говоришь о…? — с ужасом и широко раскрытыми глазами спрашивает миссис Барнс.
— XboxЭто не реклама. И вряд ли когда-то ей станет. Но ты пиши мне, Xbox, я буду ждать вернее, чем Хатико, — коротко отвечает мистер Барнс, хорошо взвесив последствия.
— Пути назад не будет.
— Я знаю, малышка, — успокаивает Баки и проводит большим пальцем по губам жены, прежде чем она ложится рядом с ним. — Я знаю.
— Мы потеряем его, надолго.
— Если только не установить ему сразу что-то отвратительное, чтобы он разочаровался и вернулся к приставке через месяц другой.
— Иногда я боюсь твоего злого гения внутри, — засыпая, признается Саша.
— Сказала женщина, убедившая его, что молочные зубы выпали, потому что он их плохо чистил, — хмыкает Баки, которого щипают за бок. — Ау.
— Ты назвал меня… ЖЕНЩИНОЙ?! Это был единственный способ заставить Джеки чистить зубы. Ты сам это знаешь.
— Справедливо.
Каждому порой нужно место, маленькая крепость, где хочется побыть одному. Причины у этого тоже могут быть разными. Кто-то только учится строить личные границы, надёжно защищая их; а кто-то готов с радостью впустить близкого человека, который эти границы уважает и не нарушает. Главное то, что настоящий дом у них один, который несомненно защищен от внезапной помощи, о которой никто не просил, какие бы благие намерения не двигали вперёд.
На утро Джеки и Рейчел, меж которыми вновь возведен белый флаг перемирия, вместе решили принести маме и папе завтрак, который не нужно готовить: хлопья и молоко. Подбить сестру на что-то необычное у Джеки никогда не составляло труда. В этот раз парень твёрдо уверен, что это задобрит родителей, что они забудут о визите к зубному, но раскрывать всего Рейчел он не стал. Тихо постучав и не получив ответа, дети переглянулись в растерянности, но дверь слегка подалась вперед, позволяя заглянуть внутрь через маленькую щелочку. Обнаружив родителей спящими на пустом матрасе на полу, а более ничего не видно, Джеки со всей серьезностью взглянул на сестру.
— Мы обязаны научить ее строить домик. Это никуда не годится, — поморщив нос, говорит парень.
— Да, — соглашается Рейчел и закрывает обратно дверь, а после, не оборачиваясь, говорит: — Хотя бы такой же, каким был твой. Плох, спорить нечего, но лучше, чем ничего.
От злости Джеки даже покраснел, но не стал спорить снова, чтобы не разбудить маму и папу. Быть может Рейчел не нравится домик Джеки, а ему не нравится ее, пусть они и обмениваются едкими замечаниями, никто не решается по-настоящему вмешаться в пространство другого и что-то исправить, поскольку это не имеет смысла. Что не комфортно для одного — может быть комфортно для другого. Сколько бы различий между ними ни было — они одна семья. Только это и имеет значение.