Кенма 18+
Козуме медленно опустился на колени, встречаясь со ширинкой толстого ремня парня. "Расстегивай" - его голос как всегда нежен, полон заботы и внимания, но почему то от него душу окутывает липкий дискомфорт, а живот стягивает в тугой узел "уходи". Дрожащие пальцы умело расстегивают ремень, чуть припуская штаны. Большую атмосферу добавляет выключенный свет и красные неоновые лампы, одна из который содержит в себе непонятную надпись "DANGEROUS ". Перед взором юноши встал налившийся кровью агрегат. Его хозяин правда долго ждал, пока светловолосый решится взять в рот, потому что Козуме до последнего отказывался ему отсасывать.
Т/и т/ф язык подвешен и одной простой фразой: "В тот раз ты кончил, пока я вылизывал твою задницу, теперь твоя очередь, сделаешь мне приятно?" - вынудил не остаться в долгу. Блондин упорно отказывался от римминга, пока парень просто не взял и не закрепил его бедра мертвой хваткой, заставляя густо залиться краской и выгибаться, кончая через несколько минут. Кто бы что ни говорил, а в постели голубоглазый был хорош. Не отходя от размышлений Козуме взял в рот сперва головку, чуть поводив языком. Убедившись, что это безопасно, продолжил заглатывать, и так несколько раз по самые гланды. Медленно, почти профессионально, удивительно умело: "Мн-х, глубже, детка". Нет, глубже он не может, глаза рефлекторно слезятся а под языком скапливается вязкая слюна, помогающая проглотить то, что находится во рту. И обладатель янтарного цвета глаз проглатывает, затем отпускает, поводив головку вокруг влажного ротика, обвивая язычком, заглатывает снова, достает прямо до глотки, возбуждает. Т/и убирает мешающиеся мокрые, слипшиеся пряди светлых волос назад, смотря прямо в глаза затуманенным взглядом, водит пальцами по скулам, размазывает слюну по губам, отстраняет от дела - наклоняется для влажного, нежного и одновременно страстного поцелуя - "продолжай".
"Нужно потерпеть, я не проиграю ему, он скоро кончит. Кончает. Как же много, гребанный пулемет, продолжает изливаться, не могу дышать." - Он почувствовал, как семя Т/и изливается ему глотку, рефлексы говорили сейчас же отпрянуть, а инстинкт самомохранения с толикой отвращения выплюнуть. Но блондин не давал ему этого сделать, легонько удержав руками запясться, оставляя руки на коленях.
- Кенма, малыш, глотай, - с нежностью произнес Т/и, надавив на затылок. Проигнорировав рвотный рефлекс, Козуме все же смог расслабить горло полностью, заглатывая член до основания, касаясь влажными губами мошонки. Зажмурился. - О-ох, умница, Кенма, вот так.
Козуме бы соврал, если бы сказал, что его не заводит такое обращение, умница, не торопись, медленно... А еще это "детка". Как бы то позорным ни было, не замечая как, но с Т/и он по просту терял свою личность и гордость, а затем и вовсе даже подумать не успевал как снова оказывался раком. Таким образом, у самого после отсоса пробудился сосед с нижнего этажа, срочно требуя разрядки или хотя бы каких-то действий. И нет, Т/и не будет язвить неуравновешанными шуточками ущемленных, типа: "Ну надо же, настолько понравилось брать за щеку, что встал?" Никогда не назовет шлюхой или сучкой. Просто блондин и так понимает, насколько развратно выглядит он сейчас, сидя на коленях спиной к парню перед зеркалом напротив кровати.
Мужчина приподнимает ноги и, поцеловав затылок, входит плавным толчком. Козуме резко дергается, удерживаясь на коленях, пытаясь соскочить с члена. Пусть Кенма и был растянут, почему-то было больно, острая боль прошлась от копчика по всему позвонку, не давая принять его дружка полностью.
- Тише, ти-ше, - полуохрипшим голосом проговаривал блондин, удерживая взрывного на месте. - Расслабься, Кенма , сейчас все пройдет. Не скули так.
Снова этот нежный голос, заставляющий чувствовать буквально все эмоции. Т/и вышел и снова вошел до конца, прильнув губами к лопаткам, затылку, спине, успокаивая. Толчок заставил рвано выдохнуть и прослезить глаза, "Х-ха..". Одной рукой держа ногу Козуме, второй надрачивая ему, он задал темп. Кенма нутром чувствовал как внутри него движется он, расширяя стенки, наполняя теплом, он видел как внизу живота двигается он. До абсурда горячо, грудь взымается от частых вздохов, голова откидывается назад, позволяя кусать себя в шею - самое чувствительное место. И только хотел он сказать что-то - слова улетучились в томном выдохе, напоминающем стон, первый стон.
- Ты хочешь, чтобы мне снесло башню, детка? - Т/и положил его на кровать лицом к зеркалу, голова свисала с кровати а задница похотливо прогибалась, так и прося о смачном шлепке.
- Я хочу повернуться. - янтарноглазый не хотел видеть своего раскрепощенного отражения, желая просто чувствовать и максимально отдаться процессу.
- Ну уж нет, я желаю видеть тебя, твое лицо и прекрасное тело со всех ракурсов. - шептал тот, пока насаживал Кенма на свой кол. От такой развратной картины голова шла кругом, Козуме скулил, сжимая простыни, сильнее выпячивая задницу а т/и любовался и недоумевал, как обычный человек может быть настолько шикарным? Шикарное тело, шикарный голос, лицо, шикарная спина и шикарная задница. Он приподнял правую ногу своей детки и продолжил входить в другом темпе, который можно охарактеризовать как "вдалбливаться".
- Ха-хватит, я не могу больше, сбавь темп! - Козуме уперся руками в торс блондина, препятствуя слишком быстрому движению, если он продолжит, то он просто потеряет рассудок в оргазме, не сумея продолжить.
- Мн-ах, не могу, ты слишком горяч. Откуда ты у меня такой? - Т/и перехватил руку блондина, заведя за спину, продолжая двигаться так, как хочется ему - эгоист хренов.
- А-ах, я, блять.. Ха! - От вскружившей внезапно голову наслаждения, он не мог произнести и слова, из уст вылетали лишь вскрики при попытке вдохнуть, тело прошибало мелкой судорогой. - Я соб-собираюсь к-кон, а-ах! Кончить!
- Да неужели? В таком случае назовешь меня папочкой? - какой же этот барон сейчас беспомощный в таком состоянии, просто грех не воспользоваться для личных нужд.
- Хуй тебе.
- Мне? Тогда я сбавлю темп? Как и просил.
- Папочка, х-ах, дай мне кончить! Угх, блять. - Глаза закатываются сами по себе, т/и , схватив волосы оттягивает их назад, Кенма забывает взглотнуть, струйка слюны стекает с языка и подбородка, смешиваясь со слезами. Блондин обильно кончает, пачкая живот, кровать. Руки судорожно пытаются ухватиться за что-то, хоть что, лишь бы не забыться, лишь бы быстрее.
Наслаждение-то крышесносное, однако в душе хочется выть и убежать от т/и, чтобы больше никогда не трогал, не касался. Однако врядли...
Ну вроде нормально..