10. И юмор
Сейчас
«Ты даже не представляешь, насколько всё плохо» - перечитывал Гриша сообщение Давида по десять раз на дню. Вдруг он застал себя за тем, что звонит маме с просьбой уехать на два дня в город. Следующее обнаружение случилось ранним утром на дороге. Гриша крутил руль, позади сидели Ало с Давидом или же Хосе с собакой.
И вот они втроём уже стоят перед слегка поржавевшими высокими воротами. Белые прутья изящно гнутся, будто морские волны. По ту сторону забора выстроились клумбы роз с невероятно острыми шипами. Гриша открыл калитку и углубился в зелёный лабиринт по выложенной плиткой тропинке.
- Сколько лет это выращивалось? - спросил Ало, ища проблески между бесконечными кустами.
- А сколько лет планировалось... Мама потратила на этот «агрокомплекс» полжизни. Меня убьют, если здесь опадёт хоть один листик. Тем не менее, я предлагаю пожарить шашлыки.
- Здесь же всё сгорит!
- Родители подготовились.
Стены из зелени прервались, глазам открылась маленькая опушка. С широкого белого купола спускались сети лиан.
- На шашлычной настоял папа. Он рассказал мне как жарить шашлыки и ушёл за мясом. И не вернулся. Говорят, он обитает где-то здесь.
- Ага...
- Я пока займусь самым мужицким делом, а вы можете отдохнуть. - Гриша направился к одной из четырёх тропинок. - Не верится, но тут есть места без кустов. Обычно родители отдыхают либо там, либо дома.
- А ты выведешь нас?
Гриша посмеялся.
- Тут сложно потеряться. Но если вы сможете, то посмотрите на крышу.
Ало поднял голову, как вдруг кто-то затёрся о штанину. Тогда Ало не без труда поднял Давида и наконец посмотрел на деревянного петуха на крыше дачи.
- Он повёрнут в сторону шашлычной.
- Понял.
- Пришли.
Теперь они находились у небольшой застеклённой веранды, напротив которой возвышались ступени из досок, окрашенных в нежно-голубой цвет. На каждом ярусе стояло штук шесть горшков, в которых росли самые разные цветы. От фиалок, до колокольчиков. Заметив удивление Хосе, Гриша сказал:
- Это была задумка мамы. Она назвала сие чудо лестницей в никуда.
Звякнув ключами, Гриша дёрнул за ручку берёзовой двери.
- Мы понимали, что через забор можно легко перелезть. Поэтому мы укрепили оборону: батальон крапивы, полк роз, пуленепробиваемые стёкла, железные двери и этот сраный заедающий замок... А, ладно, пойду открою изнутри. Ждите здесь.
Он ушёл в неизвестном для Хосе направлении. Давид решил зря время не терять и отправился изучать «лестницу в никуда». Ало сделал то же самое. Разглядывая ступеньки, глиняные горшки (наверняка самодельные), яркие тюльпаны, ромашки и множество других цветов, вдыхая ароматные запахи, Хосе случайно отвёл взгляд и очень пожалел об этом.
Соседская веранда не пустовала. В плетёном кресле спиной к Ало сидела девушка с длинными чёрными, как решётки на его окне, волосами. «В мире есть не только одна Пуарта!» - твердил голос в голове. «Но кто это, если не она?!» - кричал другой. Третий матерился и плакал, ведь отныне отдых испорчен. «Я хочу, что бы вы отвлеклись от проблем» - повторил Ало слова Гриши. «Да, конечно. Прям так взяли и отвлеклись...»
Вдруг Хосе вспомнил про Давида. Он резко обернулся к брату, невинно нюхавшему цветы. Тот повернулся и кивнул в ответ.
- Кхм... - Хосе отвёл свой, наверное бешеный, взгляд. - Что ещё скрывается в лабиринте? Деревья в форме человека? Дом из одуванчиков?
Давид умиротворённо фыркнул. Позади заскрипела дверь. Первым делом Хосе проверил, не слышала ли этого Пуарта, а потом пошёл вровень с Давидом, не отрывая от него глаз и закрывая вид на соседку. «Не дай бог он догадается, кто там жи...» - не успев закончить мысль, Ало врезался в стену.
- В порядке? - высунулся Гриша из дверного проёма.
- Раз уж всё идёт не по сценарию ещё со сцены проклятья, то я даже не знаю.
- Допустим...
Через пару минут Давид, сидя на стуле с изогнутыми ножками, мирно попивал чай из белой кружки. Напротив него Хосе отчаянно пытался не смотреть на зрелище за соседским забором. На веранду к Пуарте вышел мужчина. Под каким-то предлогом она заставила его встать посреди лужайки. Хосе был уверен, что там лежали доски...
Пуарта выпрямила плечи, чуть увела ногу, и затем случилось непоправимое. Глядя на озарённую светом девушку, у Хосе задёргался глаз. В голове он уже приводил сто первый аргумент в пользу того, что поза не подходит под ситуацию. Не только поза, но и отсутствие динамики. «Нужно хотя бы руку поднять или просто повернуть голову! О, боже, как некрасиво...»
Он зажмурился, будто готовясь съесть что-то отвратительное.
Тем временем Давид переводил взгляд то на чай, то на брата. Он почти глянул в окно позади себя, но Ало вовремя отвлёк его, закашлявшись. «Давиду нельзя видеть такое, насколько бы глуп он не был...»