Реакция 10
❖ Когда он девственник [1/7] ❖
Чонгук стонет, когда ты во время очередного поцелуя проводишь совершенно неосознанно по внутренней стороне его бедра. Мальчишка только сильнее сводит колени, и вот ты уже попадаешь в капкан крепких мышц.
— Нуна… — скулит Чонгук, глядя на тебя с благоговейным испугом и обожанием.
Ты, уже порядком пьяная, часом ранее украла у этого донельзя милого мальчишки его первый поцелуй, а теперь не выпускаешь из объятий, жестоко выцеловывая всё в Чонгуке, доводя того до исступления и полной потерянности. Он дрожит в твоих руках, почти вибрирует, и от этого так сладко, что хочется сорвать ещё больше поцелуев-стонов с этих розовых губ.
Чонгуку едва стукнуло семнадцать, он заводится с полтычка, и это так мило и забавно, наблюдать за ним, абсолютно потерянным в реальности, принимающим всё, что ты ему даёшь, и желающего ещё больше, чтобы перелилось через край, чтобы пересилило его смущение и благоговейный стыд.
Когда ты целуешь юношу в шею, чуть прикусывая смуглую кожу, он стискивает руки в кулаки и до боли закусывает губу, чтобы сдержать стоны, рвущиеся наружу.
— Пойдём, — шепчешь ты, утягивая Чонгука за собой. В большом здании, где вы собрались шумной компанией, полно пустых комнат, а музыка грохочет так, что и танк незаметно проедет, так что ты даже не беспокоишься, что кто-то станет невольным свидетелем ваших шалостей.
Чонгук слушается, Чонгук повинуется, Чонгук хочет.
Приведя юношу в комнату с наглухо закрытыми окнами, задёрнутыми алыми шторами, ты седлаешь чужие бёдра, едва вы добираетесь до постели. Чонгук под тобой урчит, ему хочется до одури, член пульсирует почти болезненно, смазка пачкает нижнее бельё, но Гук стоически терпит, боясь сделать первый шаг.
— Нуна, я… — тихо выдыхает юноша, но ты лишь прижимаешь указательный палец к его зацелованным губам.
— Девственник. Я знаю. Нечего волноваться, я тебе помогу, — и ведёшь пальцем от острой линии подбородка Гука до самого паха, спотыкаясь на выступающих линиях пресса. — Я сделаю тебе очень хорошо, Кукки.
И он верит. Хочет верить, потому что и так доверился тебе так, как никому прежде. Он так хочет вкусить это запретное и сладкое, что перед глазами расплывается марево.
Стаскиваешь с юноши безразмерную футболку, и он остаётся в одних только шортах, что топорщатся в паху, и прижимается к тебе своей эрекцией, как бы невзначай потираясь о твою промежность. Нетерпеливый мальчишка.
Вереницей коротких влажных поцелуев ты спускаешься к паху Чонгука, и тот откидывается на спину, не в силах выдержать этой горячки, в которой он пребывает. Каждый поцелуй ожогом ввинчивается под кожу и отдаёт пульсацией в виски и член. Чонгуку так хорошо и так мало, что хочется плакать.
Он вскидывается, весь подбирается и прячет лицо во влажных ладонях, когда ты аккуратно целуешь головку дёргающегося члена через тонкую ткань шорт. Слишком остро, слишком хорошо.
— Помоги мне, Кукки, — выдыхаешь ты, пытаясь стянуть с Чонгука шорты. И, пока он дрожащими от возбуждения руками пытается справиться с узелком на поясе, ты торопливо снимаешь футболку. Чонгук задыхается, когда обнаруживает, что на тебе нет белья. Он умирает.
— М-можно? — робко спрашивает юноша, взглядом указывая на твою грудь. Ты лишь похабно улыбаешься и, хватая чужую ладонь, сама прикладываешь ту к аппетитной выпуклости. Сосок твёрдый от возбуждения, режет ладонь, и Гук на пробу подцепляет тот подушечкой пальца. В ответ ему летит шумный выдох на грани стона.
Он прекрасен. С сильными красивыми руками, на которых так соблазнительно проступает синий лабиринт вен, с чувственными губами, ярко живыми глазами, идеальным телом, которого так хочется касаться. До зубного скрежета.
Ты притираешься к чужому паху, запуская череду слепых псевдо-фрикций, от которых становится жарко и так нужно, что до одури. Чонгук прикусывает губу, а потом тянется к тебе. Забирает сосок в плен горячего рта, ласкает языком, прихватывает губами, отчего ты елозишь на чужой эрекции, силясь ослабить прочно засевшее внизу живота ощущение острого возбуждения. Вторую ладонь Гука ты ловишь и прикладываешь к собственной заднице. Парень стискивает её почти до боли, помогает двигаться взад и вперёд на члене, вызывая тем самым тяжёлое дыхание и полную потерянность.
— Нравится, Гукки? — чуть ехидно спрашиваешь ты, а мальчишке остаётся только слабо кивнуть. — А будет ещё лучше.
Ты наскоро отстраняешься, чтобы успеть снять узкие джинсы вместе с бельём, а после устроиться рядом с твёрдым членом. Гук, чуть смелея, тянется к твоей промежности, чтобы отметить, какая ты чертовски влажная. Тебя возбуждает это смущение, его робость и невинность. Готовность сделать что угодно, чтобы доставить тебе удовольствие.
— Нуна, ты такая влажная, — восторженно выдыхает Гук, оглаживая влажные складки. Он хочет, чтобы ты забилась в оргазме от его действий, чтобыты стонала и была такой же решительно разрушенной, как и сам юноша.
— Погоди, Кукки. У нас ещё вся ночь впереди, мы можем попробовать абсолютно всё, а сейчас… Сейчас я хочу тебя.
Перехватываешь его руку за запястье и отводишь в сторону, чтобы следующим движением насадиться на твёрдый член, что от возбуждения жмётся к животу Чонгука.
Стоит ему проникнуть в тебя, как парень захлёбывается воздухом вперемешку со стоном, толкается навстречу и скулит:
— Узко. И горячо. Это… ах! Так хорошо, нуна… — судорожно выстанывает мальчишка, подаваясь бёдрами.
Ты начинаешь медленно двигаться, опасаясь того, что всё может кончиться, так толком и не начавшись, потому что юному организму ничего толком-то и не требуется.
— Быстрее, пожалуйста, — молит мальчишка, стараясь успеть везду и сразу. Ответить на твой поцелуй, стиснуть между пальцами твой сосок и толкнуться дальше, глубже, больше. Так, как ему жизненно необходимо.
Он милый сладкий мальчик, словно вылепленный из сахара, только вот у Чонгука совсем нет терпения. Он лёгким движением, словно пушинку, укладывает тебя на спину, взъерошивая постельное бельё, после чего начинает вбивать тебя в постель сильными размашистыми движениями.
Глубоко, крепко, принося такое удовольствие, что почти больно. Его ритм дёрганый и рваный, Чонгук трахается нетерпеливо, словно боясь опоздать, и выбивает из тебя стон за стоном.
Поразительный мальчишка.
Внизу живота завязывается тугой узел, грозящийся разорваться в любой момент, распуститься внутри розовым бутоном и изранить своими шипами, так, что ты можешь лишь непрерывно стонать, цепляясь за плечи Гука, кусать его в трапецию, тем самым вымещая невыносимое удовольствие. Чонгук высоко и протяжно стонет, когда ты, кончая, стискиваешь его изнутри так сладко и туго. Успевает лишь выйти и сделать два коротких движения рукой, чтобы излиться тебе на живот, сотрясаясь всем телом.
— Это было… вау, — только и может, пытаясь отдышаться, проговорить Чонгук, прежде чем свалиться рядом с тобой, взмокший и поддающийся приятной неге.
— Давно у меня не было такого хорошего секса. Ты превзошёл все мои ожидания, Кукки, — признаёшься ты, тяжело дыша. Ноги безбожно дрожат.
Этот мальчишка, еще до конца не пришедший в себя после головокружительного оргазма, нависает над тобой, щекоча длинной чёлкой, и выдыхает жадное:
— Хочу ещё.
Ты понимаешь, что попала в капкан этой обворожительной улыбки и больше не в силах отказать ему.
Чонгук целует тебя чувственно и нежно, пробираясь пальцами во влажные волосы, трётся носом о твою щеку после поцелуя, заглядывает в глаза, и ты заранее знаешь будущий вопрос и свой ответ.
— Нуна, ты будешь моей девушкой?
Ну и как ему отказать?