[ Реакции ] ❖ １２.１
📍Реакция на то, что (И/п) стал маленьким
×××××××××××××××××××××××
По запросу MedoriaEzyky
×××××××××××××××××××××××
*забыла, как пользоваться буквами*
Обещать что-то, а потом забывать об этом - мое любимое занятие. Моя продуктивность упала, как цены на нефть. Вообще, выложить новую главу (им с Хитоши) я хотела еще несколько дней назад, но произошел троллинг - у меня стёрлось приложение, в котором я пишу, а вместе с ним и законченная глава, которую мне оставалось только вычитать. Но, видно не судьба. Там было еще много черновиков, некоторые были сохранены в doc и txt, так что попытаюсь заняться ими. А пока вновь разделенная на две части глава (шутки про детдом и педофилию приветствуются 👁👅👁)
Также инфа насчет самой главы: при всей моей нелюбви указывать возраст в реакции, скажу, что (Т/и) и нормал-версия (И/п) закончили школу и являются про-героями, и как раз на работе (И/п) попадает под действие причуды. Возраст у каждого колеблется (Бакуго около пяти лет, а Шото, если верить моим надежным источникам (да, да, Сора, я на тебя смотрю), 5-7, как раз тогда, когда ему устроили горячий душ (я не устану шутить про Тодороки и чайник, нет)), поэтому точно говорить о том, в каком он возрасте окажется, я не буду. Причуда действует сутки, и как только это выясняется, (Т/и) забирает его к себе домой, чтобы помочь пережить эти двадцать четыре часа.
Вот я и дожила до того дня, когда буду делать вступления по сюжету в реакциях,,,,
🌿Персонажи:
Кацуки Бакуго, Шото Тодороки
×××××××××××××××××××××××
🌿Бакуго Кацуки
- Бакуго, сядь, пожалуйста! - в сотый раз за последние десять минут повторила ты, на что мальчик лишь показал язык и продолжил гоняться по комнате за собакой, наровя схватить ту за хвост.
Ты закатила глаза к потолку и упала лицом в подушки, осознавая, что следующие двадцать четыре часа ты не переживешь. В соседней комнате снова упало что-то, да с таким грохотом, что ты подскочила с дивана и побежала туда, откуда исходил звук, чтобы убедиться в том, что это был не шкаф, падающий на Бакуго, или еще что-то в этом роде.
Картина маслом: маленький Кацуки как ни в чём не бывало бегает за бедным животным, которое еще хотело жить, в то время как телевизор, до этого стоявший на специальной тумбе, лежит на полу экраном вниз. Как раз в тот момент, когда до тебя доходит вся тщетность ситуации, мимо проносится собака, а вслед за ней и Бакуго, но его тебе удается остановить, выставив вперед руку и быстро подхватив его на руки, чтобы у того было меньше шансов вырваться.
- Эй! Поставь меня назад, сейчас же! - тут же восклицает он, колотя тебя по рукам своими кулаками, но ты не реагируешь на это и выходишь из спальни, закрыв за собой двери, чтобы бедный пес смог отдохнуть от "игр" с пятилетним ребенком. - И вообще, я тебя не знаю! Ты не можешь мне указывать!
- Значит слушай сюда, - серьезно произносишь ты, посадив блондина на диван, с которого тот сразу же попытался спрыгнуть. - Я твоя девушка, и ты должен меня слушаться, ясно?
- Все девочки тупые! И ты тоже!
Ты возмущенно открываешь рот, чтобы высказать ему все, о чем думала с того момента, как вас вдвоем отправили домой, как только на Кацуки подействовала эта причуда, но не успеваешь, так как он ускользает из твоей хватки и убегает на кухню, из-за чего тебе приходиться только раздраженно вздохнуть и поднять глаза к небу, молясь о том, чтобы это поскорее закончилось. Не сработало: из комнаты, в которой он находился, послышался новый грохот, на этот раз потише, и тебе вновь пришлось идти за ним, чтобы он не дай бог не убился.
- Что ты снова сделал? - сходу спрашиваешь ты, что оказывается лишним: и так видно, что именно произошло.
Мальчик сидит на полу, скрестив руки на груди и глядя в одну точку перед собой, нахмурившись и поджав губу, явно сдерживая порыв не то истерики, не то плача, да так, что все лицо покраснело, а глаза стали влажными. Рядом лежит стул, поваленный им полминуты назад, и коробка с хлопьями, которые теперь были рассыпаны по полу.
- Чего смотришь? - надломившимся голосом спрашивает Бакуго, глядя на тебя так, будто ты сбросила его с этого самого стула. - Могла бы и подумать о том, что меня нужно покормить!
Твои глаза даже округляются от этого заявления, а внутри бушует возмущение.
- Ты ел буквально час назад! - подходя к нему, чтобы поднять на ноги и убрать с пола все то, что он рассыпал, восклицаешь ты.
- И что? Я растущий организм! - отмахиваясь от тебя, пока ты помогала ему встать, обиженно сказал мальчик.
Ты уже никак не хочешь реагировать на это, лишь молча смотришь на то, как блондин отворачивается от тебя, изображая обиду, и в который раз думая о том, что если бы ты жила с такой версией парня больше одного дня, он бы оказался в детском доме. Обидившийся Кацуки, на удивление, вел себя очень тихо, игнорируя тебя и вечно глядя в пол, но тишина эта продлилась ровно до тех пор, пока вы не закончили обедать, потому что он снова начал капризничать.
- Я наелся, - ковыряясь ложкой в каше, пробурчал Бакуго.
- Ты - растущий организм, - начала ты, подняв на него холодный взгляд, - Доедай давай.
- Не буду! - мальчик вновь скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, ссутулившись и напыжившись, словно разозленная птичка.
Ты всегда думала, что хуже Бакуго, которого ты знала, никого быть не может (в плане характера), но нет, все же бывает и хуже. Повторяя про себя, что это только на один день, ты встала из-за стола и убрала его тарелку в раковину. Когда ты повернулась, Кацуки уже слезал со стула - как раз в тот момент из спальни, опасливо оглядываясь по сторонам, вышла твоя собака, что не могло остаться незамеченным, поэтому ты быстро подошла к Бакуго со спины и прижала его к себе одной рукой, а сама подбежала к входным дверям, чтобы выпустить пса на улицу, пока Кацуки снова не решил поиграть с ним. Мальчик этому, конечно, был не рад, но и сделать тоже ничего не мог - все-таки удары маленького ребенка для тебя были едва заметны.
Сразу после удачного спасения собаки, ты вернулась в гостиную, садясь на диван и усаживая Бакуго на колени, чему тот очень противился, и включила первый попавшийся детский канал.
- Либо спокойно смотришь мультики, либо идешь спать, - предостерегающе сказала ты обняв его обеими руками, чтобы ему было сложнее вырваться.
- Эти мультики для тупых! Включи Нетфликс! /Ой, мне, кажется, ностальгия в глаз попала/ - взбунтовался Кацуки, выхватив из твоих рук пульт.
- Значит тихий час... - забирая его назад, с нажимом произнесла ты, что сработало: хватка мальчика ослабла и он отдал пульт тебе, вновь надувшись.
Тактика работала - спустя какое-то время мини-Бакуго успокоился и молча смотрел то, что ты ему включила, откинув голову назад, позволяя тебе положить свой подбородок на его макушку. Даже ты немного залипла на мультик вместе с ним, но лишь до тех пор, пока снизу не послышалось тихое сопение, означавшее то, что Кацуки, наконец, заснул. Ты слегка улыбнулась, потянувшись за пультом, чтобы выключить телевизор и унести мальчика в спальню, где ты уложила его на кровать и накрыла одеялом.
Сначала ты лишь присела на край постели, наблюдая за тем, как умиротворенно выглядел сейчас Кацуки, а после легла рядом, убрав с его лица челку, чтобы та не мешала ему, и совсем скоро и сама заснула. Дети, особенно такие, как Бакуго, утомляют.
/Минус телевизор (помянем)/
🌿Тодороки Шото
В комнате было настолько тихо, что на мгновение ты даже подумала, что ты здесь одна. Но нет, в кресле напротив, обняв свои колени и глядя куда-то в сторону, сидел маленький мальчик. За все это время с его губ не слетело ни единого слова, что, естественно, напрягало тебя. Но и как-то взаимодействовать с мини-Шото не хотелось, чтобы не сделать еще хуже.
Всему рано или поздно приходит конец. Вот и неловкость, парившая вокруг тебя все это время, и страх напугать его еще больше испарились и оставили тебя наедине с Тодороки, вынудив начать беседу.
- Шото..? - робко начала ты, выкручивая собственные пальцы от напряжения. - Все хорошо?
Как только этот вопрос повис в воздухе, ты поняла, насколько глупо он звучал, учитывая то, что задать его стоило намного раньше. Шото лишь едва заметно кивает головой и продолжает смотреть в пустоту, будто находится где-то в другом месте. Мальчик выглядел так подавленно и отстраненно, что ты боялась даже подойти к нему ближе, боясь того, что он с минуты на минуту расплачется, поэтому и не решалась приблизиться.
- Ты не голоден? Может, хочешь поиграть? - вновь пытаешься вытянуть из него хотя бы слово, но ничего не выходит: на этот раз он просто машет головой туда-сюда, отчего тебе приходится лишь сконфуженно прикусить губу и отвести взгляд в другую сторону, чтобы подумать над тем, что еще можно предложить ему, чтобы он не выглядел таким... сломленным.
Ты сидишь так около двух минут, пока в голове не возникает новый вопрос, который ты сразу же озвучиваешь:
- А ты меня помнишь?
- Нет, - тихо произносит Тодороки, положив подбородок на свои колени.
- Ты меня боишься? - сразу же спрашиваешь ты, решая, что это и есть причина его поведения, но ответ мальчика оказывается иным:
- Нет. Тут лучше, чем дома.
Твой взгляд сразу же падает на его лицо, а точнее на повязку на его левом глазу, которая закрывала половину лица, и в голову начинают лезть не самые хорошие мысли, от которых ты едва не вздрагиваешь, но тут же берешь себя в руки.
- Любишь ан-пан?* - с надеждой взглянув на Шото, спрашиваешь ты, на что он робко кивает, вызывая на твоем лице мягкую улыбку.
***
Спустя несколько минут Тодороки уже сидел на кухне, все также молча поедая булочку. И хоть сейчас он выглядел не так грустно, как совсем недавно, Шото все еще был похож на побитого котенка, которого подобрали с улицы. Мысль об ожоге на лице не покидала тебя, потому что из-за его слов ты думала о том, что к этому был причастен кто-то из его родственников. Да и характер уже взрослого Тодороки явно сформировался не на пустом месте. Даже как-то грустно стало.
Сразу после того, как мальчик съел несколько булочек, ты отвела его в гостиную, чтобы занять еще чем-нибудь, пока действие причуды не закончится. Выбор пал на рисование, потому что ничего более оригинального предложить маленькому Тодороки ты не смогла: никаких настольных игр или игрушек у тебя не было, как и игр на телефоне, а мультики его особо не заинтересовали. Поэтому пришлось найти всю бумагу, что была у тебя в доме, а также карандаши, ручки и фломастеры, и разложить все это на маленьком столике посреди комнаты.
Шото это увлекло даже больше, чем ты ожидала: он с такой сосредоточенностью держал в руке карандаши, удерживая листик второй рукой и сводя брови к носу, что у тебя даже возникло желание сфотографировать этот момент и оставить на память. А чтобы было интереснее, ты сидела рядом, предлагая ему идеи для рисунков и соревнуясь с ним, кто лучше и быстрее закончит свой шедевр. Приходилось поддаваться и делать вид, будто ты вообще не умеешь держать в руке канцелярию, но оно того стоило - хотя бы потому что Тодороки явно повеселел от этого занятия. Двухцветный мальчик раз за разом гордо показывал законченные работы тебе, а после смущался из-за твоих чересчур восторженных комментариев и брал новый чистый листик, чтобы нарисовать еще что-нибудь.
Вы просидели так едва ли не два часа, запасы бумаги уже заметно истощились, а на столе лежала неаккуратная стопка законченных рисунков. Тогда Шото стал вести себя странно: он весь помрачнел, и отчаянно пытался скрыть горечь во взгляде. Ты насторожилась в тот момент, когда мальчик стал тереть кулачком левый глаз, закрытый повязкой, и теребить бинты на лице.
- Что случилось? - с тревогой спросила ты, когда Шото снова потянулся рукой к лицу. - Тебе больно?
Тодороки негромко угукнул. Ты подсела ближе, после чего с материнской нежностью повернула его лицо к себе, чтобы снять бинты и взглянуть на ожог. Зрелище, честно говоря, не из приятных, но чувство жалости и любви к Шото сильнее, чем отвращение, поэтому, заметив явное волнение в его взгляде, ты смотришь на него с максимальной теплотой и нежностью, чтобы хоть немного успокоить, что срабатывает.
Сам ожог был значительно больше шрама, который остался у Тодороки; кожа отекла и приобрела розовый оттенок, кое-где виднелись волдыри; глаз был закрыт, веко тоже заплыло. Но показывать ему, что это выглядело более чем мерзко, нельзя.
- Я схожу за аптечкой, хорошо? - сказала ты, кладя бинты на столик. - Не трогай ничего.
Шото снова молча кивает, и ты ободряюще улыбаешься, поднимаясь на ноги и уходя в другую комнату. Вернувшись назад, ставишь аптечку на тот же столик, садишься перед Тодороки и начинаешь искать новые бинты и противоожоговую мазь, пока мальчик сидит, сложа руки на коленях и глядя в сторону.
- Скажешь, если будет больно, - выдавливая на палец мазь, говоришь ты.
Шото молча сглатывает, как бы соглашаясь с твоими словами, после чего закрывает и правый глаз, готовясь к неприятной процедуре. Ты начинаешь наносить мазь на его ожог, стараясь делать это как можно более аккуратно и безболезненно, но мальчик все равно начинает жмуриться, как только твой палец касается его кожи, но терпит, не издавая ни звука.
Когда практически весь ожог оказывается покрыт белой субстанцией, Тодороки вдруг дергается и болезненно шипит. Ты поспешно отдернула руку и стала дуть на место, к которому только что-то прикоснулась, виновато глядя на Шото.
Наконец, это закончилось. Тебе самой было больно оттого, что мальчику приходилось терпеть подобное, но без этого было нельзя обойтись. Завершающим шагом стала перевязка, и с этим проблем не возникло, только вот челка Шото постоянно наровила залезть под бинты.
- Потерпи немного, мазь подействует, и боль пройдет, - чуть приподнявшись, чтобы завязать узелок у него на затылке, произнесла ты.
Шото по прежнему молчал, что начинало беспокоить тебя. Но узнать у него, почему он снова не разговаривает, не удалось: именно в тот момент, когда начало этого вопроса сорвалось с твоих губ, маленькие ручки Тодороки обвились вокруг тебя, и он резко прижался к тебе, отчего ты даже опешила. Мальчик тихо всхлипнул, сжав твою футболку и держась за тебя как за свою последнюю надежду.
- Тебе больно? - испуганно спросила ты, но мальчик лишь отрицательно покачал головой, обнимая тебя крепче.
Твои руки легли на него, - одна на макушку, другая на спину, - и ты обняла его в ответ, как собственного ребенка.
- Я люблю тебя, - успокаивающе поглаживая его волосы, прошептала ты, - И не только я. Когда ты вырастешь, ты станешь настоящим героем.
Тодороки лишь еще сильнее сжал кулаки в порыве очередного всхлипа и пересел к тебе на колени, тем самым прижимаясь к тебе еще сильнее. Тебе лишь оставалось обнимать его в ответ, пока он не ослабил хватку и не отстранился назад, не осмеливаясь поднять на тебя глаза, будто ты могла поругать его или посмеяться над этим проявлением слабости с его стороны, но вместо этого ты лишь взъерошила ему волосы, чтобы привлечь его внимание, и улыбнулась, что не могло не смутить Шото.
Вы вернулись к рисованию, просидев за эти делом до самого вечера. Тебе пришлось лечь рядом с Тодороки, потому что он боялся спать один, и, уже засыпая, ты чувствовала, как мальчик сжимал твою руку во сне, что вызвало улыбку на твоем лице и желание продлить этот день еще не надолго.