Мерзавец

Юнги сказал, что приедет через пять-десять минут, однако Гимин уже через три минуты после его звонка стояла на первом этаже в тамбуре за закрытыми входными дверьми, высматривая подъезжающее такси. Айяно, конечно, не сильно оценила порыв подруги и в очередной раз напомнила о своем отношении к Мину, но Гимин решила дать парню шанс.

В последние дня она вела себя по-детски, игнорируя сообщения и звонки Юнги, и попросила Сато отвечать вместо нее. Та поначалу преисполнилась энтузиазмом, чтобы как следует высказать тому все, что она о нем думает, но чем дальше, тем больше выражала недовольство к пассивной позиции Гимин. По ее мнению, шансов Юнги было дано масса, а вместо того, чтобы учиться на старых ошибках, он то и дело совершал новые.

Наконец, такси подъехало, и оттуда вышел Мин, кутаясь в расстегнутую куртку. Гимин торопливо сделала шаг вперед, из-за чего автоматические двери раздвинулись.

— Привет, — свет из холла общежития упал на лицо парня, осветив его легкую улыбку. — Эй, ты чего? — удивился он, когда Юн подбежала и, обвив руками торс, крепко прижалась к его груди.

— Это ты чего? — всхлипнула она и подняла мокрый от подступающих слез взгляд. Юнги поднял руки и легонько коснулся обеих щек Гимин, большими пальцами оттянув ее вверх в подобии улыбки. — У тебя руки холодные, — отстранилась она и перехватила его ладонь, пытаясь согреть. — И почему ты расстегнут?

— Замок сломан. Пустяк, — шепотом ответил Мин и прижался губами ко лбу девушка, из-за чего она вздрогнула и отступила на полшага.

— Ты замерз.

— Все нормально.

— Ну-ну. Пойдем-ка со мной.

Юнги хотел возмутиться, но передумал, вспомнив, что на подземном уровне, соединяющем женское и мужское общежития, находились несколько общих зон для учебы и отдыха. Они были открыты круглосуточно для резидентов, и для них бесплатно предоставлялась вода из кулера, микроволновка, а также стоял автомат с холодными напитками.

Гимин воспользовалась пропуском, и они вошли в теплое помещение, сразу направившись в сторону лаунж-зоны и усевшись там на диван. Метнувшись к кулеру, Юн набрала в бумажный стаканчик горячую воду и протянула его Юнги в руки. Тот их чуть ли не отдернул из-за контраста температур, но быстро привык, подул и сделал глоток.

— У тебя все хорошо? — тихо спросила Гимин, прикусив нижнюю губу и внезапно осознав, что они поссорились после этой фразы.

— Не очень...

— Послушай, я не прошу рассказать мне всё-всё-всё, что у тебя происходит, но не отталкивай меня, — Гимин обняла Юнги за локоть и уткнулась лбом в его плечо, шмыгнув носом.

— Прости меня... Блин, я обещал тебе, что не буду извиняться, а сразу перейду к сути... Пожалуй, я начну с того, что я никогда не переставал ревновать тебя, просто не показывал это. — Он замолчал и после того, как поставил стаканчик на стол, развернулся к девушке вполоборота, взяв ее за подбородок и посмотрев ей в глаза. — Понимаю, мне надо что-то с этим делать: я не хочу больше заставлять тебя плакать из-за меня. Я обещаю держать себя в руках насколько это возможно и уверенно заявляю, что доверяю тебе.

— Хорошо, — кивнула Гимин и потянулась вперед, чмокнув Юнги в губы. — Но ты же явно не из-за Чонгука тогда разозлился.

— Это второй момент. Хотя я все-таки должен поставить его вперед, потому что сорвался я из-за того, что... Сейчас я прошу тебя дослушать и не перебивать, ладно? Чтобы ни я, ни ты ничего не упустили. Итак, в тот день, когда я ждал свой автобус домой, меня перехватил один мужчина и предложил поговорить. Не знаю почему, но я согласился, ведь он представился детективом из участка в Новон-гу, Чу Давон. Да он и не скрывал, на кого работает, — на этом Юнги намеренно сделал паузу и четко проследив реакцию Гимин, чьи глаза слегка расширились. Он продолжил: — Не берусь что-либо утверждать наверняка, но он хорошо подготовился, принес папку без номера с как будто заведенным на меня делом, расспрашивал про украденный мной скутер сто лет назад, про драку в баре — я тебе об этом рассказывал, упомянул даже незначительные проделки в старшей школе, за которые меня неоднократно наказывали... А потом речь зашла о тебе и о том, как ты повредила ногу, когда мы играли в волейбол на пляже. Намекал ли он, что я поспособствовал твоей травме, я без понятия, но впечатление от разговора сложилось самое гадкое.

— Я... стой... Чу Давон — я его знаю — это же папин подчиненный, — Юн заикалась и пыталась собрать в кучу поток мыслей и догадок, которые роились в ее голове, пока Юнги говорил. Все казалось таким бессмысленным: зачем постороннему человеку расспрашивать парня, что встречается с дочерью начальника. Верить не хотелось от слова совсем, поэтому параллельно мозг искал правдоподобное оправдание. — Может, ты не так все понял? Или...

— Еще вчера я, конечно, допускал мысль, что я слишком близко к сердцу мог воспринять разговор с детективом и невольно принял его за допрос. До тех пор, пока Чимин не сказал, что ему тоже звонили. А до Чонгука дозвонились при мне, дополнив мой профиль историей про наши с ним драки.

— Погоди, ты общаешься с Чимином и Чонгуком? — зацепилась за последнее Юн, временно посчитав, что это важнее.

— Долгая история. Если вкратце: сегодня Чимин позвал починить стиралку, там признался, что его расспрашивали обо мне. Чонгук пришел, когда я собирался уходить, но я успел услышать, как ему позвонил тот же детектив.

— Чёрт... — выругалась Гимин и отвернулась, задумавшись обо всем.

— Ах да, я не пытаюсь сказать, что в моем ужасном поведении виноват кто-то другой, но не я. Это я не сдержался и сорвался на тебе, не сумев решить, следует ли тебе знать об этом или нет.

— Я ничего не знала, Юнги, — замотала головой Гимин и повернулась к парню, из-за собственных мыслей прослушав сказанное им ранее. — Клянусь, я и подумать не могла, что отец воспользуется служебным положением, спланирует и устроит такое.

— Ты тут ни при чем.

— Я с ним поговорю, хорошо?

— Не надо.

— В смысле?

— Мои проблемы и так решаются за меня и слишком легко. Я хочу сам поговорить с твоим отцом и попытаться убедить его, что я серьезен по отношению к тебе и что, несмотря на не слишком гладкое прошлое, не причиню... больше не причиню тебе боль. Лучше в твоем присутствии. Чтобы он не подумал, что я держу тебя в подвале, — добавил шутку Мин и усмехнулся.

— Иди ты! — Гимин толкнула его в грудь и надула губы.

— Ну а если серьезно, хочу в кои-то веки взять себя в руки и перестать винить во всех своих проёбах других.

— Ладно, — девушка обняла его за локоть и положила голову на его плечо. — Съездим ко мне домой после Соллаля. Отец такой хитрый: отдал приказ подчиненному, а сам свалил с мамой в отпуск во Вьетнам. — Гимин поднялась и поцеловала Юнги в щеку, после чего он взял ее за руку, переплетя их пальцы. — Ну ничего, сделаем вид, что я пока ничего не знаю. Если у детектива Чу Давон нет планов допрашивать меня, то так даже лучше. Итак, это всё, что ты хотел мне рассказать?

— Да вроде...

— Я про синяк на пол-лица: тебе его не Чонгук, случайно, поставил? — спросила Гимин, положив ладонь Юнги на щеку и большим пальцем проведя по месту, с которого окончательно сошел след от удара.

— Это был Чимин. Но уже все норм.

— Чимин? Почему?

— Я по неосторожности ляпнул лишнего, за что получил. Мы во всем разобрались, поэтому не о чем беспокоиться. По крайней мере хочется в это верить.

Решив закончить с расспросами, Гимин кивнула сама себе и улыбнулась. У нее не осталось сил злиться или обижаться. К тому же за последние дни она успела высказаться и выплакаться Айяно, которой пришлось отменить планы развлечься по барам и клубам перед ее поездкой домой в Японию.

Гимин внезапно ощутила чужие пальцы на свое руке, которые игриво перебирали по чувствительному запястью, переходя на ладонь и переплетаясь с ее пальцами. Юнги уткнулся в висок и резко вдохнул, а затем шумно выдохнул, целуя ухо девушки через распущенные волосы. Свободной рукой он тут же убрал их и начал касаться губами везде, где было можно, щекоча кожу и вызывая волну мурашек до кончиков пальцев. Юн прикрыла глаза и медленно таяла, мечтая, чтобы эта ласка перешла в нечто большее. Обычных прикосновений ей уже недостаточно.

Она развернулась к Юнги лицом и встретилась с его взглядом, направленным на ее губы, и ей передалось непреодолимое желание поцеловать его прямо здесь и сейчас. Гимин почти наклонилась вперед и даже коснулась приоткрытых губ, как в лаунж-зону, где они сидели, вошел какой-то парень и подошел к автомату с холодными напитками, из-за чего Юн отпрянула и задрожала, сжимая руки в кулаки и царапая себя ногтями. Демонстрировать чувства перед незнакомыми людьми она не привыкла, поэтому и отреагировала так сумбурно, немного напугав Мина.

А тем временем незнакомец нарочито громко постукивал ногой по полу, выбирая, что купить, и как будто специально делая это медленно.

Юнги же, вместо того, чтобы терпеливо подождать, когда их снова оставят одних, снова наклонился к уху девушки и прошептал:

— Поехали ко мне, — и поцеловал мочку.

Рука Гимин сжалась сама собой, и внутри нее все вспыхнуло, пожаром сосредоточившись внизу живота. Она попыталась сделать глоток воздуха, но казалось, что его либо выкачали из помещения, либо выжгли. И Гимин от растерянности выдала:

— Снова будешь обещать не приставать? — пытаясь звучать невозмутимо, выдохнула горячий воздух она и прикусила губу, осознавая, что провалилась.

— Как раз наоборот.

Вместо внятного ответа она кивнула раз, потом еще один, выказывая больше уверенности в желании оказаться с парнем наедине там, где им не сможет помешать ни одна живая душа.

Такси приехало быстро, да и путь до квартиры Мина занял немного времени, но все равно время двигалось настолько медленно, что они еле сдерживались, чтобы не начать целоваться прямо в машине. Бедный водитель, будто чувствуя напряжение, царившее на заднем сидении, сжимал руль и давил на газ там, где зеленый цвет светофора вот-вот готов смениться на красный.

Ситуация не изменилась, когда оба оказались в лифте, а затем в коридоре, обгоняя еле передвигающегося пьяного соседа.

Зайдя в квартиру, Гимин слышала лишь свое бешено бьющееся сердце и чужое сбившееся дыхание над ухом. Далее тишину развеял хлопок входной двери, за которым последовал шорох снимаемой верхней одежды, что бесцеремонно летела прямо на пол.

Последняя внятная мысль, бьющаяся о стенки опустевшей головы, достигла потерянного сознания, которое потерялось в водовороте чувств, захлестнувших девушку по самую макушку. Юнги целовал напористо и жадно, восполняя потерянные дни и ночи, проведенные в одиночестве. Его руки то с силой сдавливали талию, то сжимали ягодицы, словно он не знал, на чем остановиться — хотелось всего и сразу.

Гимин обвила Мина и притягивала ближе к себе, чувствуя, как ей слишком мало. Она короткими ногтями цеплялась за шею парня, затем гладила подушечками пальцев и зарывалась в растрепанные волосы. За этими действиями не заметила, как ее легко подхватили и перенесли к столу, усадив на его край, и придавили собой сверху, не отрываясь от губ ни на сантиметр.

Юнги, не спрашивая разрешения, забрался все еще холодными ладонями под кофту Юн и, выправив из джинс футболку, стянул верх одним ловким движением.

— Сейчас будет теплее, — прошептал он, заметив, как Гимин поёжилась от лизнувшего живот и грудь холода, в то время как такой контраст температур только сильнее заводил. Юнги целовал шею, ключицы, посасывал кожу на груди и вбирал в рот сосок, тут же отпуская и дразняще обводя языком ореол.

Гимин одновременно горела от плавящих тело и разум поцелуев и замерзала от прикосновений воздуха, что следовали за ними. Однако неизменным было одно: возбуждение внизу живота с каждой секундой нарастало и норовило разорвать девушку на мелкие кусочки. Юнги неожиданно резко дернул ее на себя за шлёвки джинс, а сам оказался напротив припухших от самоистязания губ, проведя по ним большим пальцем. В следующее мгновение Мин прижался к Гимин бедрами, и она почувствовала нестерпимое желание, причем не только у себя. Юнги то приближался, то резко отстранялся, едва прикоснувшись требующих поцелуев губ, и коварно улыбался, хотя сам находился на грани.

Юн сидела на краю стола и терпела издевательства только благодаря ощущениям твердого члена, упирающегося ей в промежность. Сексуальная близость ее больше не пугала, а заводила и подстегивала быть немного смелее. Гимин пальчиками «прошагала» вниз до края толстовки, надетой на парня, и потянула наверх, снимая ее через голову. И не успела опомниться, как страстный поцелуй наконец захватил ее губы, поджигая остатки былой скромности.

Согревшиеся ладони Юнги легли на ребра девушки, обвивая и сдавливая вздымающуюся грудь, затем он мучительно медленно провел по спине вниз до талии и завел вперед, погружая верхние фаланги пальцев под кромку джинс. Одно движение, и пуговица на них поддалась, а молния разъехалась сама собой. И пока Гимин соображала, что и как произойдет дальше и что ей при этом делать, ее, полностью обнаженную, подхватили под ягодицы и понесли кровати, уронив на мягкие подушки. Юнги лег сверху, сразу после звона пряжки ремня, упавшего вместе с брюками.

Гимин почувствовала, что в поцелуях Мина что-то изменилось и он сдерживался, заставляя себя решиться на последний вопрос.

— До куда... — начал он, оторвавшись от губ на долю секунды и прижавшись к ним снова. — До куда ты готова дойти сегодня?

Пусть вопрос следовало задать чуть раньше, однако что сейчас, что в лифте или такси, Гимин дала бы один ответ:

— До конца, — уверенно произнесла она, глядя в темные глаза перед собой.

— Класс, — возбужденно протянул Юнги и, дернув девушку за бедра так, что она спустилась по кровати чуть ниже и очутилась прямо под ним.

Гимин была благодарна темноте вокруг, так что она ощущала некоторое спокойствие от того, что Мин не разглядит в ее краснеющих щеках и бегающем взгляде признаков легкого страха. Сложно представить, чего ей ожидать в ее первый раз. Она неоднократно фантазировала, спрашивала Айяно во время их откровенных разговоров и много думала, боясь что-то сделать не так и разочаровать партнера своей неопытностью. Мысли об этом непрозрачным экраном заслонили прежнюю пелену возбуждения, и, чтобы хоть как-то успокоиться, Юн зажмурила глаза.

Юнги осыпал Гимин поцелуями, спускаясь от шеи до груди, и ее тело реагировало вполне однозначно, однако руками она по привычке старалась закрыться, а ноги сводила вместе — мешал только устроившийся между ними парень. Только на этот раз вместо того, чтобы угрожать прекращением ласк, если Юн будет зажиматься, Юнги слегка сбавил напор, но уже целовал плоский живот, рукой надавливая на внутреннюю сторону бедра и разводя ноги девушки шире.

— Ты в любой момент можешь сказать «нет», ты понимаешь? — голос Юнги внезапно прозвучал где-то рядом, заставляя вынырнуть из водоворота страха.

— Просто не останавливайся, — шептала Гимин, собирая последние силы на внятное согласие, — что бы я ни делала.

— Уверена?

Она кивнула и потянулась к желанным губам, закрепляя ответ настойчивым поцелуем.

— Тогда расслабься, — услышала последнее, прежде чем Мин вновь вернулся к раздвинутым ногам и прильнул языком к чувствительному бугорку.

Гимин окончательно потерялась и рвано всхлипнула. Сбившемуся от возбуждения дыханию вторило сердце, участившее биение о сдавившую будто тисками грудную клетку.

Поначалу Юн сдерживала стоны, насколько это было возможным, потому что боялась быть услышанной соседями, пока не сдалась, начав громко выкрикивать имя своего парня. Весь ее мир вмиг сжался до размеров кровати, а то и меньше, позволяя без стеснения и вслух выражать чувства и эмоции, волнами вырывающимися вмести с накрывшим оргазмом. Инстинктивно Гимин снова попыталась сжать ноги вместе, но Юнги не дал этого сделать, телом навалившись на нее.

— Не пугайся, — прежде, чем работающее наполовину сознание уловило эту фразу, Мин пальцами провел по низу живота и погладил между складками, разводя их и неглубоко проникая внутрь. Гимин выгнулась навстречу, схватившись за плечи и удерживая себя от нового потока наслаждения.

В какой-то момент пальцы исчезли, давая время на небольшую передышку. Тумбочка возле кровати еле слышно хлопнула, и раздался шорох фольгированного пакетика. Юнги ненадолго отстранился, чтобы через несколько секунд опуститься обратно и осторожно толкнуться твердым членом внутрь.

Приятное чувство наполненности сменилось дискомфортом и желанием поскорее избавиться от него. Гимин, конечно, не ожидала фейерверков, которые описывали одноклассницы, делясь сексуальным опытом и обманывая друг друга, что первый раз ничем не отличается от того, о чем пишут в книжках. Айяно же рассказывала, что ее потеря девственности запомнилась болью и слабым налетом разочарования в сексе. Потом она свое мнение поменяла, однако реальность ударила больнее, когда выяснилось, что не все парни думают в том числе об удовольствии партнерши, а потом обижаются на нее, что та не сымитировала оргазм, будто это часть какого-то общепринятого постельного этикета. В любом случае Гимин ни на какое удовольствие от первого секса с проникновением не надеялась, но глупое волнение естественным образом спуталось с ее текущим состоянием.

Она чувствовала непривычное и малоприятное давление внизу. Пыталась дать себе шанс привыкнуть, поэтому стиснула зубы и невольно задержала дыхание. Казалось очевидным, что нужно совсем немного потерпеть, чтобы боль вновь стала сладким наслаждением.

— Гимин? — испуганно позвал Юнги и остановился, готовясь выйти в любой момент.

— Все... нормально... — через всхлипы говорила она, обнимая парня за плечи. — Просто чуть-чуть... — сама не знала, что хотела сказать, но Мин понял и вовлек Гимин в отвлекающий поцелуй, поглаживая при этом грудь и талию.

— Тч-ч-ч... — ласково тянул он на ухо, целуя и его, пока Юн не расслабилась и не позволила продолжить.

Он убрал ее руки со своих плеч и, переплетя пальцы, вытянул над ее головой. Встретившись с Гимин взглядами, Юнги толкнулся раз, затем еще, постепенно ускоряя темп, с которым двигал бедрами. Когда он остановился и хрипло застонал, опустив голову на подушку рядом с Юн, она поняла, что всё закончилось. Без эйфории, но с растекающимся по телу чувством удовлетворения. Пожалуй, это как раз то слово, которым она бы описала свой первый раз.

— Я люблю тебя, — сказал он, целуя неподвижные губы и плавя и без того разнеженную и не пришедшую в полное осознание девушку. — Порядок?

Сил ее хватило на один слабый кивок.

— Тогда держись.

— Ты... уверен? — вскрикнула Гимин, подхваченная под бедра и вынужденная искать опору в крепких плечах, которые она еле успела поймать и которые не хотела отпускать, даже когда ногами почувствовала твердый пол в душевой. Пыталась понять, как себя вести дальше, но лучше, чем прикрыть глаза и опустить голову, придумать не смогла.

Юнги, пальцами придерживая ее подбородок, заставил посмотреть на себя. Он убрал налипшие на лицо волосы, ласково погладив по щеке, и слабо усмехнулся, видя полностью растерянное выражение лица. Из-за этого Гимин еще больше покраснела и снова попыталась отвернуться, но Юнги не смог этого допустить, увлекая в очередной поцелуй. Он рукой нащупал душевую лейку и не глядя настроил воду на комфортную телу температуру.

— В следующий раз будет круче, — услышала игривый голос, эхом отразившийся от стен, и улыбнулась.

— Надеюсь, — невольно вырвалось у Юн, отчего она прикусила губу, боясь обидеть. — То есть... в смысле...

— Гимин, я оставлю тебя ненадолго, — прошептал Юнги, чмокнув в кончик носа и совершенно проигнорировав небрежный комментарий девушки.

— Не уходи, — взмолилась Гимин и схватила парня за локоть, чуть не выронив при этом лейку, которую Мин всучил ей секундой ранее. Она могла догадаться, чем хотел заняться Мин, только от мысли остаться одной в такой важный момент живот скручивало болезненным узлом.

— Обещаю, я быстро. Ты даже не успеешь соскучиться.

— Я уже.

— Могу включить свет.

— Не надо. Иди, я справлюсь.

Справлялась Гимин, погрузившись в собственные мысли. Она обхватила плечи руками и сильно зажмурилась, хотя в ванной и так было темно. Тонкая полоска света из общей комнаты позволяла рассмотреть очертания объектов, но больше всего Юн волновалась увидеть кровь, стекающую по полу. Девушка дрожала от переполняющих ее чувств и эмоций, и среди них не было ни капли сожаления. Ни раньше, ни позже — словно все случилось именно тогда, когда надо.

Гимин так сильно задумалась, что не заметила, как Юнги вернулся с кое-какой одеждой в руках. А по ощущениям через секунду они уже обнимались под теплым одеялом. Юнги нежно водил пальцами по бедру, щекотал талию с животом, забираясь под футболку, медленно вел по руке к запястью, перемещаясь к безымянному пальцу. Взглядом, привыкшим к темноте, Юн наблюдала, как он аккуратно стянул серебряное кольцо и положил его на тумбочку.

— Вот теперь всё, — тихо пробурчал он, поцеловав в макушку и обняв еще крепче. В этот момент Гимин почувствовала себя по-настоящему обнаженной, той, которая окончательно раскрылась перед любимым человеком будучи полностью в нем уверена.