козуме кенма:;;🕹
заказ:: Yanami79 ,,
—————
На своём шестнадцатом году жизни для себя я выделила всего три вещи:
• во-первых, никогда не стоит рассказывать кому попало свои секреты, переживания и чувства.
• кроме тебя самой - тебя никто не поймёт и не защитит.
• сначала надо наливать чай - потом класть сахар и разбавлять кипяток холодной водой.
Хотя, может, я все таки ошибаюсь?
—————
Каждое сентябрьское утро, с пяти до восьми утра, я сажусь на старый тринадцатый автобус и еду в парк, что находится через пять остановок. Сидя в конце полупустого транспорта и слушая непопулярную музыку ощущаешь себя, проще говоря, странно, будто ты нереален, или просто герой атмосферного фильма. По запотевшему от перепада температуры окну стекали капли, играя в догонялки и соревнуясь кто быстрее добежит до конца. Намокшие ботинки согревались у печки под сиденьем, а ледяные руки ютились в карманах старого плаща, к которому ты уже так привык и совести у тебя не хватит чтобы купить новое. От шарфа пахло табаком, волосы стягивала наспех сделанная кривая и растрепанная «кулька», а падающие пряди запутывались в длинных ресницах.
Слишком романтизированное описание поездки в автобусе, верно? Но ведь без этой приторно-сладкой, на коленке сделанной, выдуманной хорошей реальности не было бы нас - передохли бы от такой повседневности и тяжести, преследующей нас на протяжении всей жизни. Я часто об этом думаю, когда, допустим, еду в том же автобусе разглядывая пролетающие голые деревья и кустарники.
На этот раз вместо привычного чая взяв кофе, капучино, чтобы согреть душу ( шучу, просто чтобы ладошки погреть ), зевнув от холода и усталости я пошла вперёд, мимо металлического забора, за которым неугомонные строители возводили очередную высотку. Скоро всю планету своими башнями застроят, вот неповадно будет. Чуть поглазев на кран и потихоньку попивая напиток, я отметила что все вокруг ну очень поменялось. В плане того что с каждым годом эта улица становится все современнее и современнее; вместо старых лавочек сделали новые, гладкие, темные и неуютные. А на месте старой кафешки поставили пивной, ну это что такое вообще? Людям вообще нужно что-то кроме алкоголя? Тем более работать в каком-то баре стало выгоднее чем, допустим, врачом. Вздохнув и разогнав грустные мысли я пошла дальше, и на этот раз опустим описание дороги.
Дойдя до парка я выкинула большой бумажный стаканчик в урну, и прошла под ржавой железной аркой с названием парка. Он был довольно старый, ещё в шесть лет я бегала по этим аллеям под ручку с мамой и уплетала мороженное, громко смеясь и гоняясь за голубями. С тех пор многое изменилось, включая парк. Я выросла, и в моих интересах стало преобладать наблюдение за падающими листьями, а не гонки с самой собой, разбивая по пути коленки.
На каждый шаг из чёрного рюкзака доносился гулкий стук учебников друг о друга, и вместе с ним я пролетела до середины парка, присев на лавочку и сложив ногу на ногу. Положив портфель рядом, я потирала руки, желая быстрее согреться. Но момент уединения был дороже, чем какой-то холод, уходить в какое ни аль помещение было слишком долго, да и я об этом даже не думала. Посидев немного в гробовой тишине, сопровождающейся лишь редким чириканьем птиц, я достала старую шестерку ( говоря проще - айфон ), пережившую много чего интересного, о чем говорила паутинка трещин на экране. Зайдя в Инстаграмм, я рассматривала пост одного парня, на которого я наткнулась случайно, да и подписалась всего то ради интереса. Он вроде как любит игры, яблочный пирог и так же как и я - уединение с собой. Хотя, он больше похож на хикку, чем на интроверта. Посмотрев на время я отметила что пора выдвигаться в сторону остановки - 07:14. Встав, я, с горем пополам, дошла до места в автобусе.
В школе все было довольно обычно, ничего интересного. Крутясь около небольшого и заляпанного зеркала в женском туалете, я поправляла чёрную большую толстовку, первой попавшейся со стула и одетую наспех. Умывшись и взбодрившись я вернулась в класс, на урок биологии, где все были в полусонном состоянии и клевали в тетрадь носом. Пройдя на свою последнюю парту я, подперев голову рукой, рисовала на полях тетради картинки и глаза карандашом, тоже чуть ли не засыпая.
Выйдя из гипноза, я обнаружила учительницу, крикнувшую мое имя и подзывавшую меня к своему столу. Послушно встав, я подошла и поклонилась, рассматривая записки под большим стеклом на столе. Среди расписаний уроков и звонков были кучи напоминалок и просроченных календариков.
— Не могла бы ты помочь мне кое с чем?— сразу к делу перешла она.
— Смотря с чем.— улыбнувшись ответила я.
— Ну чего выдумала, ты ж единственная рисовать умеешь, теперь плати за это,— шутливо сказала она — Можешь на конкурс от нашего класса нарисовать картину небольшую? Там ничего сложного, композиция по твоему усмотрению, главное чтобы с осенью было связано.
— Хорошо. — выдавила я. Все же рисовать мне не хотелось, зря только время потрачу — А к какому дню?
Она начала бегать взглядом по столу, в поисках ответа.
— Через две недели, сможешь?
— А оценка будет?
— Сначала выиграй,— посмеялась она — Все, спасибо, готовься к уроку.
И что я должна рисовать? Почему меня об этом просит учитель биологии? Да и почему именно я? В классе полно других людей, рисующих лучше, да и в художку я целых два года назад ходила, потом бросила - уж слишком для меня там скучно было. Хотя, изучать биографию художников было интересно. Может быть, в будущем кто нибудь тоже про меня что нибудь в учебнике по истории напишет? Хотя, мне больше симпатизировал рассказ в каком нибудь томике романа.
Рассказав об этой новости заметкам в телефоне и добавив что «через две недели сдать картину на тему осени, не забудь, е мае», я решила рисовать любимый парк - что же ещё?- и отметила что после школы надо будет как нибудь ещё раз съездить туда, да присмотреть хорошее место. Мольберт с красками вроде валяются на балконе, а вдохновение и мастерство ещё дышат.
Спросила у одноклассницы какой урок следующий - оказалось что английский. Собрав вещи в портфель, я ретировалась в другой кабинет, располагавшийся на третьем этаже. По пути чуть ли не столкнувшись с каким-то старшеклассником, у которого были очень растрепанные и чёрные волосы, я извинилась и убрала за ухо прядь волос. Подумав что он был похож на голливудского актера, или кота - чем то напоминал по походке, внешности и поведению - я села за последний и самый пустой ряд.
Парты стояли линией, в четыре ряда, что было довольно глупым решением, ведь в нашей группе не так уж и много людей. Зевнув я наблюдала как учительница писала на английском сегодняшнюю дату, аккуратно выводя каждую буковку. Залипнув в одну точку, я пропустила как в наш класс вошёл кто-то новый, и, сев на мой ряд, но на противоположный конец всего ряда, вытащил приставку и скрыл лицо под прядями волос.
После звонка я и думать не думала повернуть голову налево; тоже засела в телефоне, игнорируя речь учительницы про новенького и про новую тему. На протяжении половины урока все было стабильно, пока моя ручка случайно не улетела на пол. Потянувшись за ней, я окинула взглядом нового соседа. Уж сильно он мне кого-то напоминал. Пощёлкав ручкой я вспомнила - точно! Это же он, тот парень любящий яблочный пирог из инстаграмма! Раскрыв глаза, я отвернулась. Господи, какая жизнь непредсказуемая. Он был будто какой-то звездой для меня, хотя большой популярности не имел, он вообще был какой-то неприметный и скрытый. Прямо мальчик-стешняшка. Смотря в свою PSP он рукой выпрямлял пряди волос, назовём это челкой, чтобы скрыть своё лицо. Не повернулась бы - точно б не заметила и ходила бы на английский остаток школьных дней не зная о его существовании.
Удивленно покачав головой, я все же открыла учебник.
Идя и пиная опавшую листву, я слушала музыку, держа в руке пару сухих тысячелистников и думала о мальчике с английского. Вроде он такой обычный, но все таки такой...оригинальный? Осмелюсь сказать что он не такой однообразный как все, а что-то большее, индивидуальное, про таких обычно песни сочиняют.
Поправив шарф и натянув его на нос, мой взгляд упал на одну из лавочек около школы, на которой,спрятавшись в высокий воротник куртки, сидел он, и играл в приставку. Я остановилась. Внимательно рассматривая его опущенное лицо, падающие волосы и тонкие кончики пальцев, торчавшие из рукавов курточки. Замёрз бедняга, так и хотелось отдать ему свой шарфик и согреть холодные руки, да не покажется ли странным то, что кто-то чужой подходит к не менее незнакомому для него человеку и берет его руки в свои?
Представив эту картину, то, как я сажусь рядом и смотрю в его глубокие глаза, сгорая в свете янтарной радужки и невольно улыбаюсь его непонимающему взгляду, я почувствовала как к щекам прилила кровь и я покраснела. Какой позор, если бы не шарф то мое красное лицо бы все сразу же увидели. Отмахнувшись от этих мыслей, я пошла и присела на лавочку стоявшую рядом с той на какой он сидел. Сделав вид что я кого-то жду, я начала болтать ногами и мельком поглядывать на него. О боже, я ведь даже имени его не знаю...
Может стоит начать разговор? Если не положу начало, то никакого смысла бегать за ним не будет. Точнее, это будет странно и бессмысленно.
Сил и смелости хватило только на «привет» в сообщениях инстаграмма. Тут же из его кармана раздалось многообещающее «дзынь». Достав телефон он немного сощурился и чуть подумав написал «привет?».
как дела?
прости, надеюсь я тебя не напугала такой внезапностью?
Нормально. Думаю, что нет.
Чуть помешкав и подумав, я, видимо ради приличия и безысходности, добавила:
что делаешь?
Жду друга.
круто.
а ты?
читаю.
Тут я конечно соврала, не буду же я писать «сижу напротив тебя и смотрю как ты пишешь сообщение».
Что читаешь?
очередной роман, но брат мешает тем что играет в приставку, уж больно громко там объявляют кто умер а кто победил.
А дальше он спросил в какую игру играет мой брат, я ответила и мы немного пообсуждали ее, хотя, признаюсь, игры я ненавижу. Сама не знаю почему, просто не тянет меня к ним. Но ради него, я готова переиграть во все существующие игрушки и приставки, хоть бы наше общение не заканчивалось.
Печатая очередное сообщение, я поглядывала на него, сидящего так близко, но все равно так далеко, чуть улыбающегося и греющего руки горячим дыханием. Его опаздывающего друга я готова была расцеловать, не появлялся он добрых тридцать минут. А когда все таки пришёл, то они ушли вверх по улице, но Кенма, так его зовут кстати, так и не убрал телефон в карман. И этот маленький жест согрел меня получше любого обогревателя.
Спустя четыре дня беспрерывных переписок о играх, любимой еде, музыке, местах, о том кто где живет, учится и так далее, я так и не решалась признаться что на самом деле я гораздо ближе чем он думает. Просто боялась что он подумает что я странный-фрик-сталкер-думающий-только-о-своём-любимом-мальчике, хотя отчасти, только отчасти, это было правдой. Я начала замечать что его сообщения заставляют меня улыбаться, да и вообще каждую строчку от него я жду с нетерпением и горящими глазами. Про картину я с чистой душой благополучно забыла, и вспомнила сидя на уроке английского, когда писала Козуме ответ на его привычное «как дела?».
Вместо логичного решения пойти и хоть чуть чуть порисовать парк, я предложила Кенме встретится. Первый раз поговорить вживую и послушать как звучит его голос. Странно, да? Вроде бы столько раз виделись, и ни разу я не слышала как он разговаривает. Одноклассники говорят что он тихий, без каких либо эмоций, скучный фрик, но я то знаю его настоящего. Знаю как он поддерживал своего друга Куроо, как он порой волнуется комфортно ли его друзьям с ним, как он стесняется внешнего мира и не любит когда его челка не закрывает внешний мир. За эти четыре дня я узнала о нем многое, как и он обо мне. Так много фактов и переживаний я никому ещё не рассказывала.
После школы я прилетела домой, и переодела рубашку на любимую чёрную толстовку, штаны в клеточку и все таки решила немного накраситься. Позаимствовав из маминой косметички карандаш для бровей, бежевую помаду и ещё пару штучек, я час сидела около зеркала под диктовку девушки с ютуба, говорившей как и что красить. Получилось неплохо, стрелки вышли довольно ровные, а бежевая помада отлично на мне смотрелась.
Вздохнув я посмотрела на время, 16:23, а встреча назначена на 17:00. Быстро надев пальто и кеды, я побежала на остановку, села на автобус и уже в 16:47 была на месте, около железной арки.
Постукивая подошвой по сырому асфальту, я нервно поглядывала на время. Что если он передумал приходить? Что если он попал в аварию? Что если он придёт не один? Что если он...хотя нет, на насильника он не похож.
На горизонте показалась его фигура в белой толстовке и курточке сверху. Облегченно выдохнув я улыбнулась тому как он неловко помахал мне. Когда же Кенма подошёл, я не знала что делать дальше: обнять или просто пожать руку? Хотя все сомнения развеяло его неловкое «привет».
— Привет.— сразу же ответила я.
— Кхм, как дела?
— Хорошо, а ты как?
— Тоже вроде хорошо.
Стоя на месте мы смущённо смотрели друг на друга, не зная что сказать.
— Ну как там твой.. брат?— мешкая спросил Козуме.
— Живой, а твой друг?
— Так же,— пауза— Ну, где ты хотела рисовать свою картину?
Улыбнувшись я принялась рассказывать ему о прекрасном виде и атмосфере в этом парке, параллельно идя к тому месту, а он шёл, слушал и понимающе кивал. Лучше слушателя чем он не найти. Придя на место, он застенчиво прокомментировал что он выбрал бы лучше вон то место, где стояли лавочки и огромное старое дерево, на что я согласилась и мы пошли дальше, разговаривая о неважном и интересном.
Кенма все время поправлял одну прядь - левую, то есть ту сторону с которой я шла - за ухо, что заставляло меня думать что ему комфортно со мной. Не знаю, для меня это был знак некого доверия.
Потом мы купили друг другу кофе, сидели на лавочке около ларька и грели руки о стаканчики, рассказывая о том чем мы по жизни занимаемся. Я больше узнала о его секции волейбола, и о том, что на 70% он ходит туда ради Куроо и команды, а остальные 30% ему просто лампово там находится, хотя тренировки очень выматывают и заставляют его подумывать об уходе. Я поведала ему о своей любви к одиночеству и осени, что он поддержал, ведь осень - нечто среднее, иногда в это время года бывает тепло, а иногда холодно, что не скажешь о зиме и лете, потому что в первом случае холодно, а во втором жарко. Я посмеялась, а он улыбнулся. Так мы и сидели около этого ларька, только спустя два часа мы поменяли лавочку на одну из тех что в парке. На улице темнело, включались фонари, свет которых красиво и гладко падал на лицо Козуме. Пока тот сидел облокотившись на спинку лавочки и смотря вперёд, я сфотографировала его, и он начал протестовать и краснеть, говоря чтобы я ее удалила. Но я ее сохранила.
А потом мы разошлись, обнявшись на прощание и по пути назад переписываясь сидя в разных автобусах. Я как будто находилась в одном из романов. И кстати, он заставил меня поменять мнение на счёт первых двух пунктов моего списка.
Встретившись в классе английского, я улыбаясь смотрела на его шокированное лицо, что смотрело на меня из конца класса. Засмеявшись я проигнорировала непонимающие взгляды одноклассников, а он лишь подошёл и шутливо стукнул меня по голове. А сам то улыбался.
Всю неделю я гоняла его за то что он играет на уроках, а он пытался заставить меня тоже поиграть в свои игрушки. Приходя домой я рисовала картину, отдыхала и мечтала о Кенме. В последнее время с моего лица не сползала улыбка.
В среду я сходила на его тренировку, оказывается он очень хороший связующий и игрок. А команда их веселая и классная, я даже сдружилась с знаменитым Куроо, что был удивлён новой подруге своего друга детства.
В четверг мы опять гуляли в парке, но теперь мы сидели в кафе, где я на салфетке нарисовала его портрет, а он покраснел и забрал ее. Потом когда мы гуляли он под предлогом «холодно» взял меня под руку, и мы шли как две бабушки. Хотя, это какое-то неромантичное сравнение, лучше заменю его на слово «парочка». Да, прямо как парочка...
В пятницу мы спонтанно решили пойти к нему в гости. Купив чипсов и газировку мы закутавшись в толстовки сидели на его открытом балконе, положив ноги на перила и смотря закат. Кенма, качаясь на стуле прикрыл глаза, и я невольно засмотрелась на его прекрасное лицо и челку с отросшими корнями. Интересно как он выглядел до того как покрасился?
Веки Козуме дрогнули.
— Не нравится?— спросил он.
К моим щекам прилила кровь.
— Что не нравится?
— Челка.— пояснил он — Наверное, как все говорят, я похож на девочку.
Он вздохнул.
— На самом деле мне очень нравится. Тебе очень идёт. — я опомнилась — Не в том смысле, что ты похож на девочку, а в том что... ну тебе правда идёт. Очень красиво. И круто.
— Тебе тоже идёт каре.— он чуть покраснел и чуть улыбнулся. — Только вот... — он достал из кармана разику и сделал мне неаккуратный хвостик.— Так лучше, лицо больше видно.
Опомнившись он опять перевел взгляд на закат, отпив газировки.
Мое сердце буквально остановилось, не ожидала я таких действий от него...то как он это сделал... было так романтично! Хотя может я романтизирую обычный хвостик. Но пусть так, пусть я романтизирую, мне все равно очень приятно. Мысленно запоминая этот момент, я откусила чипсинку и сфотографировала закат с Козуме.
Спустя одну с половиной неделю, картина была готова. Была среда следующей недели, мы с Кенмой сидели на лавочке около школы, ковыряя листья на асфальте и наслаждаясь тишиной. Моя голова лежала на его плече, было так спокойно, что даже шуршание листьев убаюкивало. Было чувство, что в мире нет ничего кроме моих развязанных шнурков, его потрепанного худи и моей ледяной руки в его тёплой ладони, что согревала меня в тот момент. Иногда я даже специально одевалась более менее легко, лишь бы он взял мою руку и согрел тёплым дыханием.
Мы не знали чего ждём, пока кто-нибудь что-то не скажет, или кто-то не окликнет нас, мы просто сидели на облезлой лавочке и с закрытыми глазами слушали своё сердцебиение.
Пятница той же недели, я сижу у учительской и держу в руках картину, рядом Козуме облокотившись спиной на стену сидит в телефоне. Я стучу по дереву и захожу в класс, отдаю картину и на вопрос «что ты все таки нарисовала?» отвечаю:
— Увидишь.
Чуть постояв около шкафчиков, мы медленно пошли на выход из школы. Подцепив Куроо, мы обсуждали их предстоящие тренировки с Карасуно. Но я почти не слушала, лишь думала о том, какой он сейчас красивый, когда ветер обдувает его лицо, открывая вид на его овал лица и уши. Боже, как же я хочу его прижать к себе, обнять, поцеловать, не отпускать, уткнуться носом в его худи и ощутить на спине его руку, поглаживающую и дающую ощущение того, что ты не один.
Понедельник следующей недели. Три часа, школа пустая, только мы с Козуме стоим напротив моего холста и разглядываем мою работу, висящую рудом с другими. Он хвалит меня, чуть краснея и держа за руку. Я улыбаюсь, смотрю на него. Он поворачивается и замолкает. Боже, пожалуйста, пусть он сделает это...
И он притягивает меня к себе, беря лицо в ладони и смотрит на мои губы. Я киваю и мы сближаемся в легком поцелуе, легком, но таком обжигающем и горячем для меня, таком незначительном, но в то же время таком важном.
Говорю ему шепотом в губы:
— Ты сначала кладёшь сахар или заливаешь в чашку кипяток?
— Сейчас это не так важно.— говорит он улыбаясь.
Я улыбаюсь в ответ, на нас с картины смотрит нарисованная фотография Козуме, сидящего на лавочке и глядящего в пустоту.
Я утыкаюсь головой в его грудь. Вот и счастливый конец моего романа, который ещё не закончился.
Я люблю тебя. Люблю. Люблю.