41
Даже самые сильные люди ломаются с самым сильным треском. Раскол души происходит именно тогда, когда оппонент находит самое уязвимое место жертвы. Ту самую ахиллесову пяту. Ту самую наболевшую трещинку. А дальше дело за малым: добить и взять в руки хрупкую израненную душу.
- Я знаю твоё слабое место, Юнги, - горячий шепот Чимина заставляет напрячься и превратиться в голый комок нервов. Сердце бьется в разы быстрее, а мысли путаются. Еще и запредельно желанные губы так близко. Так близко, что сбитое дыхание Пака мурашками пробегает по бледной и тонкой коже. Так близко, что хочется кусать эти пухлые губы до крови, сминать их в поцелуе и стонать в приоткрытый рот. - Я знаю, что ты без ума от меня.
Блядский Чимин нагло скалится и мысленно празднует победу, потому что и так бледный Юнги побелел ещё больше. Чимин упивается господством и знает, что грозный рэпер на сцене - это всего лишь маска, защитный слой от колкого внешнего мира, но всё его сознание кричит и умоляет хотя бы о минутной любви и ласке.
- Не понимаю о чём ты, - внешне спокойный Юнги подавляет внутри ураганы эмоций всеми силами и молитвами, но голос предательски начинает дрожать и Пак хищно скалится. Игра в кошки-мышки его забавляет и, резко развернув стул, Чимин упирается руками в подлокотники, обрывая тем самым все шансы на побег.
- Хочу тебя, - выдыхается в чужие губы. В и так тесной студии становится душно, в воздухе повисает напряжение, а тишину нарушает нервное дыхание.
Юнги кроет с головой, манит к Паку, который пахнет безумно приятно, который хитро щурит глазки, который опасно близко, который так красив.
От зорких глаз Чимина не ускользает то, как Юнги нервно сглатывает слюну и вжимается в кресло всё сильнее, пытаясь укрыться от столь желанных губ. В воздухе витает напряжение и складывается впечатление, что его можно потрогать руками, а если попытаться вдохнуть - он станет поперёк горла и удушит нахрен.
- Юнги, перестань убегать, - Чиминовы губы запредельно близко и очень опасны. Опасны, но так притягивают. Просят немой мольбой "прикоснись" и Юнги касается. Осторожно, самыми кончиками пальцев, будто боясь ощутить их мягкость. Он боится проиграть и сдаться, но всё еще пытается отрицать тот факт, что его сердце уже вовсю машет белым флагом, а тело живет собственной жизнью и вот-вот готово отдаться на милость Чимина.
Чимин мысленно празднует победу, хитро улыбается и увлекает Юнги в поцелуй. Мокрый, страстный и ни грамма не нежный. Пак сминает тонкие губы, кусает, оттягивает и зализывает маленькие ранки. Упивается тем, как загнанно дышит Юнги, как хватает губами воздух, как податливо плывёт в его руки.
- Хочу тебя... - язык Мина живет отдельно и кажется, что он связан напрямую не с мозгом, а с сердцем, которое грозится сломать грудную клетку и кануть в никуда.
- Наконец-то, я услышал от тебя эти слова, - парень притягивает к себе Юнги, заставляя оторваться от насиженного места, и усаживает на стол, размещаясь между его ног.
Юнги хорошо, у Юнги плавится мозг и тело, у Юнги едет крыша от крышесносящего Чимина, который оставляет горячие поцелуи на бледной шее и выпирающих ключицах. С губ срывается предательский стон удовольствия, когда Чимин в наглую, запустив руку в чужие штаны, обхватывает пульсирующий и жаждущий внимания член, проводит на пробу вверх-вниз и глушит стоны Юнги поцелуем.
- Блять, - шипит Мин, - я сейчас свихнусь...
- Свихнемся вместе, - выдыхает Пак и, усевшись на стул, обхватывает губами подрагивающую плоть "жертвы", проводит языком по всей длине, слизывает выступившую прозрачную капельку и смотрит прямо в глаза. Смотрит прямо в душу, а Юнги хочется взвыть от того, как же охуенно Пак-душезабиратель-Чимин работает языком, как любовно и осторожно облизывает нежную головку, каждую выступающую венку, как вбирает его на полную, глубоко в горло, как давится собственной слюной, но продолжает отправлять Юнги в забытие.
- Чимин, ты нечто, - выдыхает Юнги, отдавая себя всего, без остатка, но Пак-членососателю-Чимину мало. Он хочет слушать стоны Юнги, когда будет входить в него. Он разворачивает его к себе спиной, нагибает податливое и расслабленное тело над столом, спуская с себя брюки вместе с бельем.
- Чёрт, я забыл смазку, - психует Чимин, водя членом меж тощей задницей Юнги.
- Не важно, - у Мина сдают нервы, - давай без неё. Я готов.
- Что? - Чимин округляет глаза до размера чашечных блюдечек и старается унять бешено колотящееся сердце.
- Просто возьми меня на этом гребаном столе и всё, - Юнги от нетерпения елозит задницей, задевая желанное и чуть не скулит.
-Ты.потом.обязан.будешь.мне.всё.объяснить. Усёк?! - грозно рыча, он растирает слюну по члену и медленно входит в узкое и горячее пространство. От обалденности момента в глазах мигают звёздочки, а в руках дрожит от переизбытка чувств объект Чиминового обожания. Дрожит и молит о разрядке, которая не даёт воспаленному сознанию покоя.
Его размазывает по столу с каждым новым толчком. Его кроет от одной только мысли, что в этот момент Пак-охуенный-Чимин трахает его и шипит от удовольствия. И сквозь это невнятное шипение Мин еле-еле разбирает тихое "блять, я люблю тебя"...
И всё.
Он рассыпается внутри на миллионы крошечных частичек, давит в себе истерику, смешанную с эйфорией и приправленную диким счастьем, и кончает, так ни разу не прикоснувшись к себе.
Потому что на пределе...
Потому что любит...
Потому что Пак-я кончу в тебя-Чимин надрывно стонет, содрогается и прижимает дрожащее тело к себе.
- Я требую объяснений, - выдыхает Пак запредельно сексуальным голосом и заглядывает прямо в душу.
- Люблю тебя, что тут ещё скажешь? - Юнги улыбается своей самой ослепительной улыбкой и шепчет томно. - Дома расскажу...
