Продолжение 28
Часть 3
Pov Тэ
Рассветы меняют закаты, похмелье сменяет радость от вечеринки, а меня встречает ломка. Утро не радует, я не понимаю, что мне говорит Хоуп, не помню, почему я такая.
Не помню или не хочу помнить?
Рядом приторно пахнет ванилью. Её духи провоняли мне всю постель, но этот запах намертво въелся в меня. Она повсюду и кажется, будто я сама становлюсь её частью.
Ощущение счастья и эйфории улетучилось. Наркотик прекратил своё волшебное действие и я в панике. Боюсь посмотреть ей в глаза, стыдливо пряча взгляд, боюсь вспомнить, как она заставляла меня летать, а потом я её. Всё это кажется видением или просто сном. Но реальность безжалостна и отрезвляет голосом Хоуп.
- Доброе утро, Тэ, - она пытается поймать мой взгляд, но я сильнее кутаюсь в одеяло на манер спасительного кокона и прячу лицо в подушки. Которые за неполную ночь успели провонять, мать её, ванилью...
- Что ты тут забыла? - я с трудом узнаю собственный надломленный голос и кажется, будто горло набили битым стеклом.
- Ты прогоняешь меня? - она тихая и ласковая, но как по мне, то уж лучше бы она меня избила. Так легче. Так привыкла.
- Я просто спрашиваю, какого хрена ты ещё тут? - мне паршиво, у меня болит голова и сердце, а она молча начинает собираться. Пусть убирается. Пусть обижается.
У меня обрывается сердце, когда она наклоняется и целует меня в макушку. От этого невинного жеста меня накрывает паника и я сильнее кутаюсь в себя, пытаюсь слиться с кроватью.
- Поешь пожалуйста, - кидает она на прощание и уходит, захлопнув за собой дверь, а я даю волю рыданиям, которые разрывают изнутри.
Она хорошая, она не заслужила такую участь, она слишком для меня дорога. Я очень боюсь её потерять снова, но мне страшно принять её в свою жизнь.
3 минуты, 4 минуты, 5...
- Хоуп, стой! - я в панике подрываюсь с кровати и лечу к входной двери, но у самого порога останавливаюсь и сползаю вниз по стенке. Приступ панической атаки накрывает внезапно и бьет под дых, заставляя давиться слезами и хватать воздух ртом. Я сама виновата. Везде и во всём. Язва во мне просыпается порой так не вовремя и я вынуждена делать больно.
Делать больно Хоуп...
Моё солнце, к которому я стремлюсь и не боюсь опалить крылья.
- Я так в тебе нуждаюсь, - слова улетают в пустоту из пустоты. Именно так я себя ощущаю сейчас.
Двуличная тварь, падшая шлюха, дно и мразь. Всё это - я. Зависима от наркоты, которая даёт мне мнимую свободу, заковывая в клетку. Мне противно моё отражение в зеркале, ведь оттуда на меня смотрит моё Я и неодобрительно цокает языком. Я показываю самой себе средний палец и пытаюсь не смотреть на бритву. Порезы на нежной коже не делают +1 к сексуальности и я в который раз вздыхаю, наполняя ванную кипятком.
Жаль, что мочалка не может содрать с меня кожу и гниль, которая хуже плесени.
Вспоминая её прикосновения, я закрываю глаза и представляю альтернативную историю нашей... любви? Да, я люблю её. Люблю настолько сильно, что хочется кричать и сдирать глотку до хрипов, но я не могу с ней так поступать. Она заслуживает лучшего. Мужа, детей, полноценной семьи. Но почему я хочу просыпаться в одной постели именно с ней? Почему хочу касаться только её? Почему хочу целовать только Хоуп?
Хоуп, Хоуп, Хоуп...
Её голос мерещится повсюду. Запах стоит по всей квартире и я медленно схожу с ума.
Вечером я снова вызывающе оденусь, накрашусь, спрячу боль за маской и отправлюсь на работу. Косяк придушит совесть и чувства. Останется только лёгкое ощущение полёта, а пока я позволяю себе свернуться на кровати в позе эмбриона и повыть в подушки, которые пропитаны её духами...
Часть 4
Хоуп. Моя Хоуп.
Где она?
Пара мыслей дрейфуют в моём сознании, пока я натираю своё тело увлажняющим лосьоном, припудриваю кожу, натягиваю чулки, обуваю туфли.
Дорожка кокаина, и я - Чаровница. Властительница мужских сердец, кошельков и похотливых взглядов. Козлы осыпают меня деньгами, а я упиваюсь тем, что на меня можно только посмотреть.
Они не могут меня коснуться, навредить, сделать больно.
Идеально...
Сцена зовет, пилон ждёт, и я беру в руки биту. Реквизит, но я бы этим реквизитом разукрасила в алый эти морды. Ибо бесят. Ибо страшно, но наркотик начинает работать, и я выхожу из гримерки.
Свет софитов манит меня словно бабочку на огонь. Я лечу, боясь обжечься, но лечу упорно. Мне важно быть признанной публикой. Это доза, без которой невозможно. Я обвожу безразличным взглядом ВИП ложу и усмехаюсь. Как сумасшедшая. Как истинная Чаровница. Жуткий грим и сексуальное движения - мужики писают кипятком. Наличка устилает мою сцену, становится моим ковром, и я упиваюсь своим положением.
Я отдаюсь музыке, растворяюсь без стеснения. Почти голая, но столь желанная. Лакомый кусочек, который не достанется никому. Эдакий фантом, мираж, призрак...
***
Музыка стихает, и я покидаю пьедестал под бурные аплодисменты, покачивая бедрами. В закулисном коридоре темно. Сука, опять лампочки перегорели. Я продвигаюсь на ощупь, вдоль по стенке. Стук каблуков отдается в ушах, но мои шаги мешаются с чужими. Чужими тяжёлыми шагами.
Миг - и я зажата между холодной стеной и крепким мужским телом. Страх и ужас сковывают тело, крик застревает в горле.
Нет.
Пожалуйста.
Только не это...
- На сцене ты не такая испуганная, - убийственный шепот прогоняет волну липкого страха по телу, а чужие ладони зажимают рот, душа крики SOS в зародыше. - Ну, детка, ты чего? Ты не хочешь сыграть с папочкой в игру? Твои хвостики такие милые...
У меня нет сил даже мотать головой. Слёзы стекают по щекам кривыми дорожками, а тело застыло в оцепенении.
Только не это...
Пожалуйста...
Это сон...
Пожалуйста, только бы это был сон, а не кошмар годичной давности...
- Сейчас мы с тобой сыграем в игру, детка.
Хоуп, где ты?
Кто нибудь, помогите... Умоляю...
Часть 5
Она исчезла за кулисами, но до сих пор не появилась в своей гримерке. Мой взгляд блуждает по её косметике, небрежно разбросаных вещах, спотыкается о зеркальце со следами порошка и у меня вновь холодеет в душе. Она не может без этого адского допинга и он её убивает.
Моя Тэ, что ж ты делаешь?
Спустя ещё пять минут, беспокойство дожирает мою душу и я выхожу в коридор. Тут темно, но электричество нам не могли отключить. Клуб исправно платит по счетам и я щупаю рубильник в темноте.
Оглушительный крик ужаса разрывает тишину, как только я включаю свет. Моя Тэ вжата в стену, а по её телу шарят чужие руки. Чужого мужчины.
- Ах ты ж ублюдок! Руки от неё убрал! Быстро! - я подбежала и схватила биту, что валялась недалеко. Один удар и чмо в отключке.
Напуганная Тэ была белее стенки и всё ещё в неё вжималась, хватая воздух ртом. Она дрожала и плакала, уставившись взглядом на мужика в отрубе.
- Намджун, охрану во второй коридор. У нас проблема в отключке, - я вызвала по рации охрану, а сама укутала Тэ в её кожанку, прижимая дрожащее тело к себе. - Тише, милая. Я здесь, я рядом.
Она вцепилась в меня мёртвой хваткой и в мгновение ока намочила слезами мою футболку. Её вой и икота от истерики больно резали по сердцу, ведь моей девочке больно.
Обидели.
Мою.
Тэ.
Никому её не отдам. Не дам в обиду раненую душу. Не обижу сама. Ни делом, ни словом.
- Милая, умоляю, успокойся, - уговаривала я Тэ, а у самой на глаза слёзы наворачивались, ибо так горько даже я никогда не плакала.
- Я не ошибка, - она раскачивалась в моих руках, словно неваляшка, и все шептала "не ошибка". Как много тайны, которая окутала её прошлое. Так много я не знаю...
В таком положении нас нашёл глава охраны клуба Ким Намджун. Его парни уволокли тело к выходу, откуда его заберёт полиция, а сам Джун присел рядом на корточки.
- Оно и не удивительно, - вздохнул он, качая головой. - Твоя птичка слишком ярко сияет. И рано или поздно, её потушат, если уже это не сделали.
Сжав мое плечо он кивнул на прощание и удалился, оставив нас одних. Истерика Тэ стихала, тело успокаивалось, но я продолжала обнимать её, приговаривая, что она моё солнышко, моя хорошая, моя девочка.
***
Сегодня я запретила ей ехать домой и отвезла к себе, ссылаясь на то, что в таком состоянии я её одну не оставлю. Она молча согласилась, но за всю дорогу не проронила ни слова. Её молчание давило на мозги, но я не лезла с расспросами. Допрос я в любом случае ей устрою, но только тогда, когда она более-менее прийдет в себя.
Дома я отправила её в ванную, запретив закрывать дверь, ибо беспокоилась. Тэ молча приняла одежду и скрылась за дверью.
Молча.
Тихо.
Как призрак.
На кухне закипал чайник, а у меня вскипал мозг. Её реакция, истерика, поведение. Что ты упустила, Хоуп? Почему она превратилась в это подобие Тэхен? Моя Тэ никогда так не вела себя, не употребляла и уж точно была способна адекватно за себя постоять, но тут...
Залив кипятком чай, я отправилась к ней в ванную, отпаивать травяным сбором и успокаивать кровоточащую душу. Она может меня послать, как утром, ведь действие наркотика угасает, но я попытаю счастье.
Она не закрыла дверь, как я и просила. Тэ сидела в ванной и разделяла на зеркальце дорожки кредиткой. Я совсем не придумала о наркотиках в её куртке.
Чашка выскользнула из моих внезапно ослабевших рух и громко разбилась о кафель.
А за ней вновь разбилась моя душа...
Часть 6
На её бледной коже те ласточки выглядели словно клеймо. Клеймо узника самой себя. Как бы мне хотелось, чтобы эти птицы обрели свободу, улетели туда, где хорошо и уютно. Но моя птичка прыгает по лезвию ножа под названием "зависимость" и грозится поранить крылья.
Я выбиваю зеркало из её рук и оно мешается с осколками от чашки на полу. Она поднимает на меня взгляд и там плещется такая вселенская печаль, что мне сводит зубы. Глаза побитой собаки хранят тайны. Она хочет рассказать. Всё понимает, но язык не поворачивается. Её тихое "Хоуп" на выдохе, первая слеза не под кайфом и дрожащие губы.
- Я поотбиваю тебе руки если ещё раз увижу это дерьмо в твоих руках, - я говорю спокойно, вернее стараюсь его сохранять, но наплевав на всё, лезу к ней в ваную прямо в одежде.
Вода еле теплая и меня пробивает озноб, а она бросается в мои объятья, разбрызгивая воду на пол. Для осколков эта вода - океан, но в моих руках моя Вселенная. Обиженная и поломанная. Она ищет защиту, словно новорожденный котёнок. Её руки сжимают мою футболку, а нос утыкается в мои ключицы. Дыхание Тэ обжигает кожу, согревает душу, прося помощи и понимания.
- Расскажи мне всё, - я боюсь услышать её историю, но так нуждаюсь в этом. Хоуп, ты храбрая. Ты справишься.
- Помнишь, как я радовалась тому, когда он позвал меня на свидание? - Тэхен почти шепчет, а у меня перед глазами всплывают кадры моей до усрачки радостной девочки. Она тогда прибежала ко мне и прожужжала все уши о том, как втюхалась. Тогда её слова больно резанули мое самолюбие, ведь я начинала в неё влюбляться. Хах, в малолетку... До дрожи в коленях... До пресловутых бабочек в животе...
- Помню, Тэ.
- Он был моим океаном, Хоуп. Но розовые очки разбились стёклами во внутрь и сквозь кровавые слёзы я увидела, что мой океан был грязной лужей, - каждое слово давалось ей с трудом, а мне сжимало горло.
- Тот, к которому ты тогда пошла?
- Да... Но это ещё не всё. Знаешь, во сколько он оценил мою девственность, которую забрал насильно?
- Тэ...
- Десять тысяч вон, Хоуп. Этот ублюдок разбил меня и оценил в десять тысяч вон... Блять, как же я хотела сдохнуть. Чувствовала себя грязной шлюхой, которой заплатили за секс.
Её заплаканные глаза смотрели прямо в мою разбитую душу, но я знала подсознательно, что это только вершина айсберга.
- Он сделал это на улице. В подворотне. Где темно и холодно. Я до сих пор просыпаюсь ночами от кошмара, что преследует меня. Он обволакивает меня своими липкими лапами, тянется к горлу и сжимает его каждый раз сильней и сильней. Тот ублюдок оказался волком в овечьей шкуре, а я, наивная, клюнула на эту удочку, больно разбившись о реальность.
Слова Тэ отбивали в голове отбойным молотком, заставляя вздрогнуть и давиться рыданиями. Я тщетно пыталась оставаться невозмутимой, но каждое её слово оставляло глубокий след на моей душе. Не знаю, откуда у неё брались силы продолжать рассказ дальше, но это был подвиг с её стороны.
- Когда он закончил, он потушил сигарету, которую курил всё это время, о мою шею, цепко держа за волосы. Его не трогали мои слёзы. Он просто развернулся и ушёл, оставив меня одну. Не помню, сколько часов я там просидела, рыдая, но вернуться домой было очень страшно. Твой телефон не отвечал, ты была отключена и ноги сами понесли меня домой. Я рассказала всё матери, а она... - Тэ замолчала, прикрыв глаза, впиваясь ногтями в колени, но потом продолжила: - Моя мать, вместо того, чтобы пожалеть, заявить в полицию, просто ударила меня по лицу и обозвала шлюхой. Сказала, что я самая огромная ошибка в её жизни. Ошибка, Хоуп. Ошибка...
Молчание повисло над нами тяжёлой грозовой тучей. Вода в ванной давно остыла, но мы продолжали всё так же сидеть друг напротив друга. Она молча плакала, вспоминая который раз прошлое, а я умирала внутри, вспоминая, как трусливо сбежала к матери в Америку. Подальше от Тэхен. Подальше от себя. Подальше от нас.
Оставила её одну, не убедившись, что она счастлива.
Оставила, потому что испугалась.
Оставила, потому что влюбилась, как дура.
Оставила, бросив совершенно одну...
Часть 7
- Скажи, Хоуп, как мне жить дальше? - немое "спаси" тонуло в океане отчаянья, рвало нас на части, но одно я знала точно: хрен кому я её отдам.
- Как жить дальше? Счастливо, Тэ. Назло всем и для себя. А я буду рядом.
- Зачем оно тебе надо?
- Потому что я люблю тебя, дурочка...
- За что, Хоуп? - в её глазах вся боль застывала на радужке ледяной коркой, гасила свет, рушила тепло, но я не дам зачахнуть столь прекрасному пиону. Тепличные условия, ласка и забота. Я окружу этим мою девочку, заставлю почувствовать себя нужной, верну веру и желание жить. Верну искренний и чистый смех, улыбку ангела на уста, а потом буду срывать украдкой поцелуи с мягких губ.
- Не знаю, правда, но мне хреново без тебя. Ты под кожей, у сердца и в каждой клетке. Это не вытравить, не вывести, не прогнать. Это сильней меня и мы обе это знаем. Прошедший год разлуки был трудным для меня, а то, что пережила ты... Мне страшно думать об этом, девочка моя родная. Но только мы вдвоём сможем быть счастливы. Я не смогу без тебя, а ты без меня, - её лицо в моих ладонях оживает с каждым словом, которое медленно распаляет искру надежды. Когда-то этот огонёк станет бушующей лавой, но для этого нужен адский труд.
- Так странно, Хо... Так странно и страшно. Странно и боязно верить. Я хочу верить и буду, ведь ты рядом, Хо... - сантиметры между нами превращаются в миллиметры, губы касаются губ, столь родных и мягких, что кроет с головой, сжигая до тла. Сердце выбивает бешенный ритм, грозится вырваться наружу, но тщетно. Сейчас не важна уже ледяная вода, теснота ванны, мокрая одежда. Она напротив и не против... Вот, что действительно дорого.
От прохладной водой наша кожа покрывается пупырышками, соски твердеют и это ощущение слишком острое. Ведь с ней всё слишком.
Слишком сладки поцелуи.
Слишком мягкие касания.
Слишком моё сердце рвётся к ней.
Мне кажется, что оно тоже готово стать птицей и воспарить в небеса следом за ней. Кажется, что сердце, а на деле - я. Не я ей дарю крылья, а она мне. Она меня оживляет, хоть почти мертва сама и я знаю, что вслед за птицами на юг улетим и мы. Счастливо воспарим в небо, оставляя бренность и невзгоды позади. Мы разобьем прошлое с высоты облаков, избавимся от боли.
- Я замерзла, Хо, - Тэхён дрожит и почти стучит зубами, а я только сейчас понимаю, что мы совсем потеряли счёт времени. Я отстраняю её и подрываюсь, попутно стягивая мокрую футболку, которая противно облепила. Осторожно переступаю через осколки и тянусь к шкафчику с полотенцами.
- Сейчас согреемся, милая, - шепчу я, кутая Тэ с головой, и растираю, пытаясь отогреть.
- Я верю, - она издаёт нервный смешок и обнимает меня, кутая в полотенце нас обеих.
Её объятия согревают, сеют семена надежды в моей душе и я с трепетом целую родинку на кончике носа Тэ.
- Моя и только. А сейчас бегом в кровать, под одеяло. Мы обе перемерзли и можем завтра охренеть от последствий холодной купели.
Обе укутанные в одеяло, мы лежим в обнимку и словно не дышим. Каждая боится спугнуть столь трепетный момент тепла и ласки, но она щекочет мою шею своим дыханием, оставляя на ней еле весомый поцелуй, и жмётся ближе, пытаясь раствориться в нежности, которая ей так необходима.
- У нас ведь всё будет хорошо? – тихо спрашивает она доверчиво заглядывает в глаза.
- Да, Тэхён. Всё будет хорошо, - отвечаю я, целуя её в лоб. – Всё будет хорошо…
Ведь иначе нельзя.