Реакции Call of Duty

Что ж, удивительно.

Она щурится, пытаясь вдохнуть, кровь, заполнившая её глотку, выходит вместе с застоявшейся рвотой, прямо на её брюки и пол вокруг. Яркий свет прожекторов, окаймляющий допросную, слепит ей глаза, и она видит своих мучителей лишь смутно, как черные, кровожадные силуэты, протягивающие к ней руки и наносящие очередной удар.
Что-то кричат в ухо, больше напоминает рычание — настолько допросчик был разъярён.
Боль, словно пульсирующее одеяло, окутывает всё её тело.
Сколько она уже здесь? День, два? Неделю?
Поперхнувшись кровью, залившей глотку, она пытается отдышаться, случайно падает вместе со стулом, взревев от удара по сломанному предплечью.

Вот так, казалось бы, не в первый раз, а ошибки всё те же. Ах, Хохлома, ничему вас жизнь не учит.

С усилием, она раскрывает залитые кровью и потом веки. Единственное что она может рассмотреть, и единственное что её мозг может обработать, это ее отражение в огромном зеркале Геззела, уходящему в пол. Жалкое, побитое состояние уже не волнует. Жизнь кажется ускользает, но от потери сознания спасает ушат холодной воды которым ее оказывают, прямо пока она лежит на полу.
Ей хочется рассмеяться, получается лишь нервный, болезненный скулеж на грани хрипа.

А вот за стеной, за толщей бетона, стекловолокна и зеркального покрытия полный набор. Лос-Вакерос, и ОТГ-141.
В полном составе, как в старые-добрые, а?
Прайс смотрит на происходящее с выражением неуверенности - нечастое явление, спасибо Т/и.
Его костяшки белеют когда он сжимает кулаки, дыхание замедляется как буря перед самым разгаром.
Кажется, будто пару волосков из его усов поседело уже тогда, когда Хохломе предъявили обвинение.
Терракт. Якобы, она была замешана во вторжении радикальных исламских боевиков в здание Посольства США, в Сахре.
Нарыли всё, детские фотографии в хиджабе, ленту релевантных рекомендаций во всех соцсетях, переписки с бабушкой, братом, друзьями и так далее. Всё, вплоть до случайных записей ее голоса с камер на улицах.

      Джонатан Прайс

Ситуация ужасная, Прайс не может понять как относиться к делу.
С одной стороны - Т/и, ценный и преданный оператор. С другой - доказательная база, к слову, построенная на субъективных высказываниях девушки.

"Джон, ты будешь просто смотреть?"
Фара стоявшая по стойке смирно подошла к нему, положила руку на плечо.
"Нет. Мы разберемся в этом.»

И они действительно начали свое маленькое расследование. Пришлось копаться в нижнем белье Хохломы, как буквально так и образно.
Они отследили каждое ее перемещение за время прибывания в США, каждое сообщение, каждый интернет-заказ, каждые разговор записываемый как и камерами, так и ее личными устройствами. Даже блять ленту в тик-токе включая сохраненные видео пролистали.
И так, удалось нарыть пару интересных фактов в качестве алиби Т/и.

"Именем Верховного Суда США объявляю подсудимую — Т/и Т/о Т/ф под позывным "Хохлома..
Верховный суд замолчал. Т/и неосознанно сжалась, хотя ее лицо не выражало ничего кроме безразличия.
Она уже была в Гулаге, чего она в этой пендосской тюрячке не видела?
Джон кажется потерял слух и бдительность на секунду. Он смотрел только на неё, на то как ее запястья заведённый за спину дрожат, на то как она оперлась о трибуну чтобы не упасть от волнения.
Видимо, такого' чувство тех самых ждуль, когда их непутевым любимым паяют очередной срок.
"Ложно обвинённой, и невинной во вменяемых ей преступлениях. Как военных, гражданских так и преступлений против гражданской безопасности Соединенных Штатов Америки."

Джон на миг замер, снова перевел глаза на Т/и. Она впала в ещё больший ступор, и очнулась лишь когда приставы стянули с нее наручники прямо на глазах у всего суда.
Слабая, нервная улыбка появилась на ее губах, —"Благодарю вашу честь, за ваше время, и за оказанную мне справедливость."
Прайс ели сдержался чтобы не усмехнуться вслух. Приставы увели ее чтобы она могла наконец переодеться в нормальную одежду, а не ярко-оранжевую робу здешних СИЗОшников.

Все эти 15 минут, Джон стоял в коридоре суда переминаясь с ноги на ногу, так что все остальные члены ОТГ понимающе переглядывались.
—" А вот и я. Чистая перед законом, и своей совестью!"
Хохлома поддразнивает, заставляя остальных улыбнуться. Но не Прайса, он подходит к ней ближе, обвивает ее торс своими руками и не дав опомниться впивается ей в губы.
Т/и успевает только пискнуть.
Соуп присвистнул,
"Ну Кэ-эп, вышли бы хоть из под крыши суда."
"Э, ну ладно, я тоже рада видеть тебя..Капитан." Т/и неловко отстранилась, вытерев губы рукавом, Прайс приобнял ее за плечо.
" Скучала по мне?",- шепчет он, пока они толпой бредут к выходу.
"Ну-у-у..",-она сделала вид будто сильно задумалась, -"Да. Точно. Абсолютно. Но больше всего я скучала по душу. Я не мылась неделю Прайс, это гораздо неприятнее если рядом с тобой сидит какой-то сифозный.."
Джон усмехнулся, все уселись в машину, и на этот раз, место рядом с водителем (Джоном), Саймон решил уступить Т/и, надо же какой жентельман эбать!
"Кэп, сделаете мне одолжение как только освободившейся зечке?"
Прайс выгнул бровь, но не смог сдержать улыбку, было слышно, даже с передних сидений пикапа, как Соуп скривился от слащавости.
"И какое одолжение?."
"В Мак, по прямой."
Через зеркало обратного вида Т/и мимолетом увидела как Саймон одобрительно кивает.
"Ну, я не могу не уступить.. тебе."
Газ скривился в придачу к Соупу, они совместно бегали глазами между двумя людьми сидящими на передних сиденьях.
Т/и тихо рассмеялась, что было ей несвойственно, обычно ее обезьянний хохот можно было слышать за две мили от места ее пребывания.
"Братан..",- со все такой сморщенной рожей прошептал Джонни, Гоуст и Газ его сразу поняли.

Саймон 'Гоуст' Райли

Он знал что она выдержит.
Знал но боялся. Подсознательно осознавая что под достаточно сильным физическим давлением Хохлому смогут заставить признать даже то что она никогда не делала.
С ним поступили так, с Лейтенантом, а что могут сделать с младшим сержантом, ему даже думать неприятно.
Саймон сжимает кулаки, продолжает смотреть на пытки. Заставляет себя.
Он не хочет опустить тот момент когда она или сдастся, или потеряет сознание, ему важно знать что они хотя-бы не убили ее.
Каждый удар по телу Т/и, как бы сентиментально не звучало, отдавался у лейтенанта в душе, как очередной удар плетью в Каирском плену.
"Почему мы просто смотрим, разве пытка при допросе не запрещена законом?",-спрашивает Саймон.
Все остальные косятся на него, по их взгляду понятно, даже если это и незаконно, против данной государственной службы, у них нету никаких аргументов.
Т/и вскрикивает из последних сил, начинает тихо хныкать от боли.
Для Саймона вокруг все замирает, он смотрит в одну точку, под аккомпанемент криков Хохломы.
"Я ухожу."
Он встаёт так резко, что табуретка на которой он сидел падает назад. Вылетает из помещения для наблюдений буквально за полсекунды, под взгляды всей толпы что собралась там.
Желание выломать дверь в допросную, и забрать Т/и настолько сильное что дрожат пальцы.
Но он поварачивается, и направляется на выход.
На улице холодно, идёт снег, изо рта вылетают струйки пара и ругательства.
"Ублюдки." - Саймон поджигает сигарету, скрываясь в курилке, от взглядов любопытных сотрудников.

Кайл 'Газ' Гэррик

Для Кайла любая несправедливость - личное оскарбление, и удар в спину.
Видеть Т/и, слабую, беспомощную, потерявшую всю свою спесь, было для него странным, травматичным опытом.
Если они пытают Т/и, то где гарантии что потом на стуле не окажется сам Кайл, или Соуп, или остальные?
Гэррик кидает взгляд на Прайса, видит тоже самое - те же мысли.
Агенты стоят позади них, смешавшись с тенья — следят, суки гнусные, выискивают какую-нибудь слабость, трещину в искусно возведённой защите. Их значки поблескивают в темноте, золотые орлы и кучи звёзд давят Гэррику на мозг.
Этот беспредел - был абсолютно законен, абсолютно безнаказателен для тех кто его вершит.
Кайла встаёт со стула одновременно с Прайсом, они переглядываются, и после молчаливого диалога, капитан садиться на место, а Кайл, кинув взгляд на агентов, демонстративно достаёт сигарету, и выходит из комнаты, не потрудившись даже хлопнуть дверью за собой.
Он сидит на скамейке, за стеной, в допросной находиться Т/и, а он здесь, пялиться в навороченный автомат с кофе, и курит.
Сейчас Геррик ощущает свою слабость перед государственной машиной особенно остро - чувство мерзкое, липкое такое. То самое чувство постоянно сопровождающееся фразой - "Делаем ли мы достаточно, меняем ли что-то?"
Из-за стены слышится особенно громкий вскрик, от которого не спасли даже проложенные листы звукоизоляции.
Гэррик мелко вздрагивает.
"Хохлома.."
Он вздыхает, кидает недокуренную сигарету в мусорное ведро полное бумаг и стаканчиков.
"Пора покончить с этим дерьмом."
С этими словами он толкнул дверь в комнату наблюдения.