Реакции Call of Duty

Саундтрек этой главы — Miyagi, Andy Panda - Говори мне.
——_________

Душная комната, Саймон бы даже сказал — отстойник.
Пожелтевшие плакаты, времён ещё гражданской войны гласили что несмотря не на что, никогда, не за что, и не при каких обстоятельствах, не убивать себя.
Солдаты изображённые на глянцевой бумаге смотрели вдаль, в страхе за своё будущее на гражданке, в стране в которой они никому не нужны. Или возможно это Райли воспринимал их так.

Это — комната реабилитации.
Всех бойцов ОТГ заставили пройти трёхдневный курс сеансов с психологом после смерти Джонни. Но почему-то внимание заострили именно на лейтенанте, видимо по чьей-то дружелюбной рекомендации.
И теперь он вынужден сидеть здесь, слушать истории разной степени трагичности; чьих товарищей разорвало шрапнелью на фарш, чего-то брата раздавил провалившийся в окоп танк.
С чего 9 из 10 воображаемых психиатров решили что групповая реабилитация это лучший вариант после смерти брата по оружию? Кому бы вообще хотелось обсуждать как человеку, которому ты бы доверил жизнь, вышиб мозги чёртов русский ультра националист?

Выбраться из этого кошмара никак. Он просто испортит себе рекомендации, и будет вынужден сесть на какие-нибудь седативные колёса, которые превратят его в овоща. Знаем, приходили.

Сейчас он завидует Геррику, каким-то образом он перенёс это легче всех, хоть и старается притворяться что ему так же тяжело. Саймон видел его насквозь, но и не в чём его не винил, в конце-концов, кажется что действительно другом Соупа считали немногие.
Но хуже всех было сёстрам МакТавиша — Софи и Лесли.

О смерти Джонни сообщать пришлось самолично, ибо письма написанные на все найденные электронные почты не были прочтены.

Саймон помнит их лица — полные животного ужаса, боли, красные глаза двух несчастных женщин.

Хохлома вручает им фуражку и китель, которые Джон носил на парады, когда ещё служил в пехоте. Райли протягивает урну с прахом.
Одна из сестёр — более способная держать себя в руках смотрит на них из под мокрых ресниц.
На Т/и, и Саймона. Словно и не замечает остальных членов ОТГ стоящих сзади.
Лесли принимает урну, прижавшись к ней лбом глубоко вздыхает. Саймону хочется отвернуться и закрыть уши — он слышит как слезы падают на холодную латунь, как тяжело девушке дышать из-за рвущихся рыданий. Но он смотрит, все смотрят, нужно дать им принять это, а потом уже и выразить соболезнования.
Вторая сестра — Софи, падает на колени прижимая к лицу китель, не обращая внимания что ткань мнётся.
Лесли выходит на порог дома, закрывает дверь, чтобы сестру не было видно, но её рыдания все ещё слышны.
Прайс собирается что-то сказать, но она прерывает его, говорит что Джонни не хотел бы остаться тут. Он любил море, любил хайкинг по прибрежных районах.
Лесли просит развеять его прах над морем, и никто не посмел ей отказать, когда она отдала урну обратно, уже в руки Т/и.

Обратно на базу все ехали молча.
На передних сиденьях сидели Прайс и Геррик, украдкой поглядывая в зеркала заднего вида, чтобы проверить состояние коллег.

Саймон и Т/и сидели молча.
В конце концов, что им говорить?
Соболезнования, какие могли, они выдавили уже сразу после возвращения урны и теперь осталась давящая пустота, как в пространстве машины, так и внутри двоих солдат.
Хохлома шмыгнула носом, вытерев рукавом потекшую по щекам дешёвую тушь, отвернулась к окну. Саймон смотрел на неё краем глаза, всё так же находясь в позе в которой он сидел предидущие несколько часов.

Он не помнит о чем он тогда думал. Но когда Т/и наконец вырубилась, видимо от эмоционального истощения, он накрыл ее своей курткой.
Черная водолазка продавалась всеми ветрами, и потерять ещё одного солдата уже от пневмонии, не хотелось.

В комнате повисло секундное молчание, очередной рассказ прервал громкий писк пожарной системы. Женщина организатор вскочила, и попросила всех следовать за ней.
Мужчина не знает каких богов благодарить за этот пожар.
Впринципе, скоро выяснилось что благодарить надо не абстрактных богов, а конкретного человека, точнее — Т/и, которая выцепила Саймона когда он спокойно шёл по коридору за организаторшей, чтобы покинуть здание.
—" Ну, пытались промыть тебе мозги этой чушью?",- она усмехнулась, мотнув головой в сторону сломанного пожарного датчика.
Стёклышко было разбито гораздо сильнее чем нужно, и явно не специальным молоточком висящим рядом у стены, судя по каплям крови рядом.
Райли выгнул бровь, из под маски в которой была закрыта лишь нижняя часть его лица, было видно его замешательство.
Замешательство и некоторое облегчение.
—" Сержант, ты в курсе что за такую самоволку последует штраф и выговор?"
—" В курсе. Но думайте головой, товарищ Лейтенант, - Хохлома почесала шею окровавленной рукой, и капли с ее разбитых костяшек размазались по шее, —" Я избавила нас обоих от проблем, на ближайшие пару часов. Не желаете прогуляться со мной?"

Т/и выглядит максимально непривычно, подводка и тональный крем не скрывают усталости глаз, между бровями залегла глубокая складка, и она по прежнему носит всё чёрное, словно несёт траур.
Даже Софи и Лесли, о состоянии которых Саймон недавно справлялся, перестали рыдать днями, и пытаются жить дальше.

Мужчина складывает руки на груди, пытаясь понять какой частью задницы Хохлома думает.
Для того чтобы сбежать с терапии не нужно было включать ложную пожарную тревогу.. Хотя ложная ли? Она вполне могла и поджечь что нибудь.
Оглянувшись вокруг, Т/и подмигивает ему, без задора, просто обозначая что он сейчас может пойти за ней, и спокойным шагом стартует к парадному выходу проталкиваясь через толпу валящую к запасному.

Оказавшись на улице, она улыбается Райли, который все же пошел за ней. Хотя мог себе спокойно ждать завершения представления в "безопасности„.

—" Кофейку?",- предлагает девушка, Саймон продолжает разглядывать её, словно она какая-то сбежавшая из психушки. Впрочем, это не так далеко от правды.
—" Не откажусь."

Они одновременно разворачиваются к выезду на большое пустое шоссе, и бредут прямо по проезжей части.
Этот "Дом реабилитации„ находится в черте города, где не так уж много народу. А точнее, его почти нет, и модно позволит себе спокойно гулять, не остерегаясь какого нибудь грузовика.
Т/и краем глаза подглядывает на мужчину, половина его лица — та которая открыта, серая из-за несмывшейся должнем образом краски. Белые ресницы Саймона как выцветшие, видно один толстый шрам тянущийся от левой скулы, к правой, и скрывающийся под тканью.
Раньше, так рассматривать лейтенанта Т/и не хотелось. Но после смерти Джонни, она чувствует что-то на подобии жалости.
Ей всегда твердили о какой-то настолько крепкой мужской дружбе, буквально братской. Она не сомневалась, МакТавиш смог захватить не только её сердце.
Было интересно, какого Саймону? Своё то состояние она знает — стабильно хуёвое, прошу прощения за мой французский.
Молча бредя по шоссе, они дошли до углового барчика, находящегося прямо перед главным поворотом в город.
Т/и посмотрела на него, Саймон посмотрел на неё. Искра, буря, безумие, и кофе отменилось, сразу как Хохлома небрежно толкнула деревянные дверцы, пропуская мужчину вперёд себя.

Бар маленький, но светлый, за баром стоит какая-то неприметная девушка, кроме них тут всего трое человек, что весьма располагает к долгому хлебанию пива в напряжённой тишине.
Плюхнулись за стулья сбоку от широкой стойки, Т/и позвала барменшу, и заказала две пинты светлого, нефильтрованного.
Классика, которую пьют все без исключения в отряде.
Приняв заказ барменша отошла, и Райли наконец заговорил, достав из кармана пачку сигарет,
—" Куришь, Сержант?,
—" Не-а, у моей бабушки был рак лёгких, не очень тянет."
Саймон не понял для чего ему эта информация, но кивнул и поджёг толстую коричневую сигарету. Хохлома слабо улыбнулась, и обвела взглядом помещение ещё раз, лишь бы не смотреть на Райли.
Общих тем у них не было, разве что Джонни. Но говорить о нём ей больно, на сердце скребут кошки.
—" Как тебе пришло в голову включить сигнализацию? Неужели не додумалась просто отпроситься в туалет и сбежать?",- делая глубокую затяжку спрашивает мужчина, —" Ну-у, тогда мне не удалось бы выцепить тебя. А я своих не бросаю — русская кровь на мозг давит."
Пивные бокалы со звуком приземлилась на стол к военным, бармен кивнула и отошла, Т/и сразу сделала несколько глубоких глотков, издавая загробные "гулп-гулп", будто была обезвожена на протяжении последней сотни лет.
—" Спокойно, никто у тебя пиво не украдёт."
Саймон уткнулся в свой бокал, тоже с удивлением подмечая каким удивительно вкусным казалось это пиво.
Его напряжённые плечи сами по себе расправились, Райли отпустил армейскую осанку, и склонился над стойкой, сразу подав знак работнице повторить, хотя даже этот бокал он не допил.
Т/и рассмеялась, как-то слишком резко, но расслабленно, даже лениво.
—" Не знала что тебя разморит с одного бокала,- девушка задумалась, — " А после второго что, мне тебе сразу скорую вызывать чтобы от интоксикации не помер?"
—" Субординация, Хохлома.",- пробубнел Райли, не поднимая лицо с деревянной поверхности.
— "Ага, обязательно, Саймон,"- с иронией ответила она.
Сидящие за дальним от них столиком люди бросили на них странные взгляды, но ей было плевать .
— "Знаешь, с тебя выйдет идеальный маскот этой пивнушки, пьяная креветка."
—" Ты просто не знаешь значение слов "уважение к старшему по званию", да?
Саймон поднимает на Т/и глаза, его маска приподнята до носа, и она почти может видеть его лицо. Почти.
Чёрт, пьяный он выглядит как..как симпатичный мужчина, даже..
—" Понятия не имею о чём ты, Саймон."

Но экстаз от первого глотка быстро прошел, и мужчина вновь выпрямился, на этот раз с расслабленным лицом, ну той половиной что была видна.
—" Я же видела тебя без маски, смысл сейчас сидеть в ней? Боишься что подбегут фанаты?"
Он помотал головой, хмуро бросив взгляд в ее сторону.
Хохлома заткнулась.
Пиво текло по трахее, но в голову обоим сильно не било— сказывалась армейская выдержка. Получая расслабление порционно они оба и не заметили как прошло несколько часов и барменша настойчиво намекнула им на то что ей пора закрыть заведение.
Т/и тихо прошептала благодарность за терпение, и подтолкнула лейтенанта локтем под бок, тот тоже засобирался.
Когда они вышли из тускло освещенного паба, прохладный ночной воздух ударил в них, резко контрастируя с теплом и шумом внутри.
Т/И прижала Саймона к себе чтобы меньше шататься во время ходьбы, их тела соприкоснулись. Она почувствовала легкую дрожь в его мышцах, свидетельство того, что пиво и усталость берут свое.
Тусклые уличные фонари отбрасывали длинные тени позади них, единственными звуками были далекий гул города, все еще бодрствующего в этот поздний час, и хруст гравия под ногами.
Лицо Райли было в тени, но Т/И чувствовала его взгляд на ней, оценивающий, изумляющий. Она встретила его взгляд, и на ее губах заиграла маленькая пьяная улыбка. —«Думаешь, нам стоит вернуться на базу?» — спросила она, ее голос был низким и хриплым от пива с виски.
Саймон поколебался, затем кивнул, его челюсть двигалась, как будто он раздумывал над тем, чтобы выпить еще. Т/И крепче сжала его руку, ведя его по пустынной улице. Шоссе было пусто, перед ними тянулась полоса тьмы.
— «Я никогда не спрашивала», — сказала она, нарушая тишину, —«какими вы с Джонни были до всего этого пиздеца?». Ее слова повисли в воздухе, тяжелые от невысказанных эмоций. Она почувствовала, как Саймон напрягся рядом с ней, его дыхание сбилось.— «Он был хорошим человеком», — наконец ответил Саймон, его голос был хриплым от сентиментальности. «Один из лучших. Всегда поддерживал тебя, никогда не жаловался, просто делал свою работу».
Наступила минута молчания.
Хохлома зажмурилась, стараясь сдержать слезы, норовящие потечь по красным от легкого опьянения щекам.
Не получилось.
Она опустилась на корточки посреди дороги, чуть ли не взвыв.
—«Чёрт, Джонни..»

Тело Т/И содрогнулось, волна горя накрыла ее.
Она спрятала лицо в ладонях, локти на коленях, и позволила рыданиям прорваться сквозь нее. Звуки эхом разнеслись в пустой ночи.
Пару секунд потупив в эту картину, мужчина вздохнул, и присел рядом с ней, положив руку ей на спину в утешающем жесте. Ничего не сказал, просто позволил ей выплакаться, его присутствие, то что он не плюнул и не ушёл - уже что-то значило.
Т/И почувствовала прикосновение лейтенанта сквозь свою усталость и вызванный алкоголем туман. Это укрепило ее, заставило почувствовать себя менее одинокой в ​​чертовой скребущей скорби и боли.
Пару секунд спустя медленно она подняла голову, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
Дорожные огни отражались в ее слезах, как крошечные звезды. —«Мне жаль», — сумела сказать она хриплым голосом. —«Я так ..сильно.. Чёрт!» — она громко взвыла яростно утирая вновь потёкшие слёзы.
Саймон кивнул, выражение его глаз было мрачным и уставшим . —"Я тоже, Т/и, я тоже."
Мужчина утер маску ладонью, как будто хотел смыть скорбь. Он глубоко вздохнул, его плечи поникли. На мгновение они просто затихли и сидели там, бок о бок, в темноте пустой улицы, единственными звуками были ровное биение их сердец и далекий гул города. Затем Саймон встал, помогая Т/И подняться на ноги.
—"Давай вернемся", - тихо сказал он.
Хохлома кивнула головой.
—« Давай.»