Опять ты| Том Каулитц

Утро началось с привычного хаоса. Я, как всегда, опаздывала: телефон настойчиво напоминал о том, что первая пара начнётся через двадцать минут, а я всё ещё не могла найти тетрадь по литературе. Эв уже ушла раньше, оставив мне записку на столике: «Не забудь позавтракать». Словно это было возможно — я еле успевала натянуть кеды, не говоря уже о еде.

На улице шёл дождь. Не сильный — мелкий, вязкий, раздражающий. Зонтик я, конечно, забыла. Бегом добежала до университета, насквозь промокшая, и вздохнула с облегчением, когда оказалась в тёплом здании. Но радость продлилась недолго. В аудитории уже сидел Том.

Он заметил меня первым. Его взгляд скользнул по моей промокшей одежде, задержался на растрёпанных волосах, и уголки губ тут же дрогнули в знакомой насмешке.

— Ты что, решила устроить показ мод «осень-весна»? — протянул он громко, чтобы услышали другие.
— Отстань, — буркнула я и плюхнулась на свободное место.

Я чувствовала, как краснею. Сзади раздались тихие смешки. Конечно же, ему всегда удавалось обратить внимание всех на мои самые нелепые стороны.

Но через пару минут произошло то, чего я никак не ожидала.

Преподаватель попросил нас выступить с короткими докладами. Тема — анализ произведения. Я, промокшая, усталая, в спешке забыла пересмотреть свои записи. Когда настала моя очередь, я вышла к доске, и сердце ушло в пятки: в голове была пустота.

— Ну же, мисс Браун, — подбодрил профессор. — Мы ждём.

Несколько секунд тишины показались вечностью. Я не знала, с чего начать, и уже готова была провалиться сквозь землю. И вдруг за моей спиной раздался голос.

— Она хотела сказать, — спокойно проговорил Том, даже не вставая, — что в этом тексте прослеживается идея двойственности человеческой природы.

Я резко обернулась. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и говорил так уверенно, будто это была его собственная презентация.

— Верно? — поднял он брови и посмотрел прямо на меня.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Да, именно так, — пробормотала я, подхватывая нить.

И, словно по волшебству, слова начали складываться в связную речь. Я додумала объяснение, профессор кивнул, аудитория замолчала, слушая. Когда я закончила, меня даже похвалили.

Я вернулась на место с дрожащими руками. Том, как ни в чём не бывало, сделал вид, что внимательно слушает преподавателя. Но я видела: он усмехался краем губ.

— Спасибо, — прошептала я.
— Не за что, — ответил он едва слышно. — Ещё должен за лагерь.

Его слова вонзились прямо в память.

***

После пар я снова оказалась под дождём. На этот раз он усилился, заливая улицы потоками. Я стояла под козырьком университета, в отчаянии глядя на лужи. Автобусы ехали переполненные, зонта у меня всё так же не было.

— Собралась так и стоять? — раздался знакомый голос.

Я вздрогнула. Том стоял рядом, держа в руках большой чёрный зонт.

— Я сама справлюсь, — быстро сказала я.
— Конечно, — кивнул он. — Ты же обожаешь мокнуть.

Он раскрыл зонт и, не дожидаясь ответа, подтолкнул меня локтем.

— Пошли.

Я хотела возразить, но ноги сами двинулись следом. Он шёл спокойно, будто не замечая, что мы почти касаемся плечами. Пространство под зонтом было слишком тесным.

— Ты снова ничего не взяла с собой, — заметил он.
— А ты снова командуешь, — огрызнулась я.
— Кто-то же должен, — усмехнулся он.

Я закатила глаза. Но внутри было странное ощущение: тепло. Как будто он и правда заботился.

***

Дорога домой казалась бесконечной. В какой-то момент Том спросил:

— Ты всегда такая упрямая?
— Ты всегда такой заноза?
— В лагере тебе это нравилось.

Я запнулась. Воспоминания нахлынули: костёр, шум реки, его вечные подколы и та особая игра, в которую мы тогда втянулись. Тогда я делала вид, что ненавижу его шутки. Но на самом деле… мне это нравилось.

— Лагерь был давно, — тихо ответила я.
— Но ты помнишь.

Я не знала, что сказать.

***

Мы дошли до моего дома. Том остановился у подъезда и закрыл зонт.

— Ну что, выжила, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Даже не промокла.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Не привыкай, — быстро добавил он. — Это была разовая акция.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив меня с противоречивыми чувствами.

Я смотрела ему вслед и не могла понять: он только что действительно проявил заботу или это тоже часть игры?

***

На следующий день всё вернулось на круги своя.

В аудитории Том снова был самим собой: громким, язвительным, насмешливым. Когда я отвечала у доски, он тихо, но так, чтобы я слышала, бросил:

— Надеюсь, сегодня без подсказок справишься?

А когда я села, добавил:

— Кстати, зонтик у меня теперь платный. Сначала комплимент, потом услуга.

Я вспыхнула от злости. Он будто специально стирал ту минуту тепла, которую показал вчера.

— Ты неисправим, — прошипела я.
— Зато последовательный, — подмигнул он.

И снова — смех позади, чьи-то взгляды, моё смущение.

***

Вечером я сидела у окна и смотрела на мокрый асфальт. В голове крутились его слова, его усмешка, его помощь.

Почему он такой? Почему то тянет меня ближе, то отталкивает?

И почему, несмотря на всю злость, я ловлю себя на том, что жду — его следующей подколки, следующего взгляда, следующего шага?