Опять ты| Том Каулитц

Эмма

Он смотрел прямо в окно на меня.
Я вздрогнула.
Что он делает здесь в такую ночь? Почему не спит? Зачем смотрит на меня?

Он не двигался. Только слегка покачивался, как будто просто стоял, думая о чём-то.
Я не могла разглядеть выражение его лица - слишком темно.
Может, это шутка? Может, он просто решил напугать меня?
— Псих. — прошептала я и резко дёрнула штору, скрываясь за ней.
Сердце всё ещё колотилось. Я вернулась на кровать, накрылась с головой и попыталась не думать.
Но заснуть больше не смогла.
Утро было пасмурным. Идеально под настроение.

На линейке я стояла, как зомби, зевая в кулак. Сон почти не пришёл, и теперь казалось, что весь мир расплылся.

Рядом, как всегда, оказался Том.
И, конечно, не смог промолчать.

— Выглядишь так, будто ночью видела привидение. Или это твоя нормальная внешность с утра?

Я повернулась к нему. Хотела спросить прямо: что ты делал у моего окна?
Но не смогла. Не хотелось давать ему понять, что я испугалась.

— А ты всё ещё не забыл, как меня зовут. Трогательно.

Он усмехнулся, откинулся назад и подмигнул.

— Ты делаешь каждый день интересным. Без тебя тут было бы скучно.

Интересным? Серьёзно?
Если он считает, что унижать меня — это развлечение, то, наверное, у него реально проблемы.

На завтрак я пошла первой, заняв столик у окна.
Надеялась, что смогу поесть в тишине.

Но не прошло и пяти минут, как рядом приземлился Том.
Не один, конечно. С двумя дружками — Лехой и Игорем. Те всегда ржали с его шуток, как будто получали за это зарплату.

— Как спалось, Эмма? — начал он, держа поднос с яичницей. — Никакие странные силуэты у окна не беспокоили?

Моя вилка застыла в руке.

Он это специально. Он знал, что я видела его.
И теперь — издевается. Публично.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Ты… больной.

— Нет, просто внимательный. Ты выглядела такой трогательной ночью… почти испуганной. Как котёнок под дождём.

— Заткнись, Том.

Он не заткнулся, конечно.
Он лишь хохотнул, а его друзья захихикали.

— Да не злись, я просто мимо шёл. А что ты там делаешь ночью — не моё дело. Может, призываешь духов, может, плачешь по ночам. Кто знает?

Я сжала кулаки под столом. Очень хотелось встать и врезать ему по наглой физиономии.
Но я просто доела и вышла.

На улице шел мелкий дощ. Он был единственный, кто хотя-бы понимал меня.
Холодный, тихий, грустный. Как я.

Днём была спортивная эстафета.
Командная. Нас разделили, и, угадай, кто снова оказался в моей команде?

Том.

— О, кажется, судьба нас сводит слишком часто. Может, ты — моя карма?— подмигнул он мне, разминая руки.

— Скорее, наказание за твои прошлые жизни.

Первые этапы прошли без происшествий. Но когда настала очередь бегать с мячом в ложке (да, да, вот такая у нас «спарта»), Том внезапно подошёл ко мне и сказал достаточно громко, чтобы все слышали:

— Только не урони, Эмма. Хоть раз не облажайся. Представь, что ложка — это твой мозг. Старайся не уронить.

Я закусила губу и молча убежала.
Но, конечно, уронила мяч. Все засмеялись.

— Вот и всё. Проклятие Эммы снова сработало! — прокричал Том. — «Легендарное невезение!»

Даже вожатый, кажется, улыбнулся.
Я стояла под дождем, с мокрыми волосами, с холодом на коже и огнем в груди.

Вечером у нас было «свободное время». Кто-то пошел в спортзал, кто-то на репетицию концерта.
Я осталась в комнате. Просто хотела тишины.

И опять — не судьба.

У дверь постучались.

—
Эмма, открой, пожалуйста!— кричал знакомый голос. — Я просто поговорить!

Я не отвечала. Стояла возле двери, сжимая кулак.

— Слушай, я понял, ты обиделась. Но ты же знаешь, что я просто прикалываюсь.

Я ничего не ответила.

— Ну и ладно. Обидчивая ты. Всё ясно.

Он ушёл.

А я впервые за эти два дня заплакала.

Не от боли.
А от того, что меня не видят как человека. А видят как — объект для приколов.
И главное — от бессилие. Потому-что сделать уже ничего не можешь.

Уже ночью, лежа у кровати, я опять посмотрела на окно.

Тома не было.