Не привязаться
Когда Камиль осыпает поцелуями его шею, поглаживая нежно кончиками пальцев привязанные к спинке кровати руки, он интересуется невзначай, внимательно глядя на Дина, что сейчас в самом деле не видит его из-за повязки на глазах:
— Кстати, что ты думаешь о лубрикантах в древнем Китае? Надёжная штука или не очень?
— На фоне нынешних — совершенно не очень, слюна и розовое масло — не самая надёжная штука, — выдыхает он, прежде чем с особенно громким стоном излиться, чувствуя, что и партнёр поступает так же. — Ну что ж, теперь отвязывай меня, я пойду в душ и домой.
— Да чего ты каждый раз пытаешься от меня сбежать, прелестный? — обиженно интересуется Лемьер, развязывая галстук, держащий чужие руки. — Ты со всеми пытаешься сбежать, как мы уже выяснили, но тебе сложно что ли полежать рядом? Я, между прочим, наслаждаюсь тем, какой ты.
Юноша на это только фыркает устало, прежде чем стянуть повязку с лица и пояснить:
— Камиль, у нас осталось чертовски мало времени, так что я всеми силами стараюсь не привязаться к тебе. Ты же помнишь, какой у нас уговор?
— Помню, — коротко кивает инкуб, кладя голову ему на плечо и таким образом не позволяя сбежать. — Но ведь здорово, когда секс после себя оставляет только приятные воспоминания. Так что наслаждайся, позволяй себе отдаваться моменту.
— Ни за что, — хмуро отзывается Воронцов. — Камиль, отпусти, я пойду. Слишком хорошие воспоминания о сексе заставляют возвращаться снова и снова. Это не то, что нам нужно. Ты ведь помнишь наш уговор.
***
Последний день. Их последний раз. Лемьер действует, как и обычно, страстно и пылко, но в то же время с необычной нежностью по отношению к Дину. И тот льнёт к нему, выдыхая рвано:
— Возбуждать меня во время разговора с лучшим другом брата... Да ты совсем с ума сошёл.
— А что, он тебе нравится? — уточняет Камиль, однако отчего-то молодой человек сразу понимает, что инкуб не хочет слышать положительный ответ, а потому сразу признаётся, решив не дразнить его:
— Нет же. У меня, как и у тебя, нет любимого человека, так что можешь не переживать, что я с ним сплю.
— Вообще-то за последнее время у меня появился любимый человек, — высказывается Лемьер, чуть насмешливо глядя на него, прежде чем коснуться губами шеи. — Как бы ни хотелось это признавать. Поэтому и уточняю.
Воронцов собирается было заметить, что ему всё равно, кем там интересуется юноша, однако быстро понимает, что речь, вообще-то, идёт о нём. Становится донельзя неловко, отчего молодой человек не отвечает на сказанные слова ничего, вовлекая того в очередной поцелуй, а через миг понимая, что Камиль уже растягивает его, а после и входит сам. Он берёт Дина неторопливо, наслаждаясь каждым моментом и ощущением, слушая каждый вздох и стон со стороны парня, то, как красиво его имя звучит, когда срывается с чужих губ.
Когда же всё заканчивается, Воронцов присаживается на постели, а Лемьер в тот момент с деланной бодростью замечает вслух, глядя на ставшую столь привычной обнаженную спину соулмейта:
— Что ж, это была последняя наша ночь. Ты продержался, так что я обязан выполнить любое твоё желание. Ты ведь хочешь, чтобы я прекратил обращать на тебя внимание или вроде того? Только скажи, я всё выполню. Это же сделает тебя счастливее?
— Не сделает, — тихо высказывается Дин, обернувшись к нему с грустной улыбкой. — Я жалею, что вообще говорил когда-то, что желаю подобного.
— Тогда смени желание, — чуть склоняет голову набок с невесёлым смешком Камиль. — Скажи его, Дин. Скажи, чего желаешь.
Юноша закусывает на миг губу, однако быстро выдыхает, решительно глядя на инкуба:
— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Прямо сейчас.
— Загадай что-нибудь другое, — качает головой тот, с усмешкой кладя руку на его плечо. — Потому что это моё желание.
Не успевает парень ответить хоть что-то, как Лемьер притягивает его к себе и жадно целует, прижимая к себе. Дин поддаётся ему, сам льнёт к инкубу, как и обычно, позволяя опрокинуть себя на кровать и заметить, едва тот отстраняется:
— Ты уже потратил своё желание.
— Тогда загадай своё, — предлагает Камиль, на что слышит от улыбающегося Воронцова:
— Займись со мной любовью ещё разок. Пожалуйста.
— Хорошо, что ты понимаешь, что я хотел сделать, — отзывается Лемьер, слегка оттягивая голубые пряди волос и оставляя на теле свежие отметины. — Как хорошо, что ты понимаешь, что мне не нужен от тебя просто секс. Я хочу больше твоей любви. Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что и я.
— Я чувствую, — прикрывая на миг глаза, признаётся тот. — Возьми всё чувство, что я могу тебе отдать.
И инкуб вновь входит в Дина, снова берёт его, оставляя засосы, одаряя нежностью и любовью и чувствуя в ответ блуждание рук по телу, пальцы, перебирающие осторожно пряди, и нежные короткие поцелуи с движениями бёдер навстречу.
— Пожалуйста... Назови меня по имени. Не как обычно, полностью, — выдыхает, стараясь перевести дух, Воронцов, прежде чем с губ его снова срывается стон, а вместе с тем от Камиля слышится проникновенное и чувственное:
— Даниэль.
Оба наслаждаются тем, что происходит между ними, имена друг друга они произносят один за другим, пока не изливаются наконец, и Дин не замечает, сам пристроившись на его плече:
— Это было красиво... Я надеюсь, ты не захлебнёшься от энергии, после такого.
— Ни за что, впервые чувствую себя настолько живым, — признаётся тот, по-хозяйски обнимая юношу за талию и кладя ладонь на бедро. — Неужели не собираешься сразу пойти в душ и сбежать после от меня?
— Не хочу, — отзывается тот, ведя носом вдоль линии ключиц соулмейта. — Мне с тобой хорошо, я чувствую, что мы не просто любовники на несколько ночей, чтобы я так просто сбежал. Удивительно, что моим соулмейтом и любимым оказался инкуб.
— Ну сладкий, ты же знаешь, что у меня есть душа, — с лёгкой обидой замечает тот, несильно шлёпая парня по бедру. — Тебе стоило учесть, что я тоже могу любить, ненавидеть и привязываться к кому-то по-настоящему. Обещай, что останешься со мной. Обещай, что перестанешь уходить от меня после жаркой ночи.
— Обещаю, — шепчет тот, оставляя очередной короткий поцелуй в уголок губ Камиля, прежде чем сам возлюбленный с хитрой усмешкой предлагает:
— Может, душ вместе примем? Таким мы с тобой ещё вместе не занимались.
— Только интереса ради, — соглашается Воронцов, поднимаясь вместе с Лемьером с постели. — Хотя мне интересно, чем в итоге мы с тобой там займёмся: действительно душ примем или что-то ещё произойдёт.