Глава 19
Дорога в столицу была долгой и выматывающей, путь пролегал через горы и леса, через пыльные деревни и многолюдные города, и растянулся на целых три недели.
После злополучного случая с пирожными, мы с Чонгуком толком не разговаривали. Было понятно, что остаться одной в Цао-дуо у меня нет ни шанса.
Я вспоминала его лицо, растерянное и, кажется, немного обиженное. Он так и не понял, чем я была недовольна. Наверное, думал, что поступает правильно, как всегда.
«Почему ты устроила сцену?» — от недоумения, написанного тогда на его лице, было еще горше. Как будто моя реакция — это просто каприз или истерика непослушного ребенка.
Я ведь уже практически видела свою жизнь в этом маленьком городе — без интриг, опасностей и страха. Да, более трудную в быту и, возможно, со множеством сожалений, но все же куда более спокойную.
Все рухнуло в один миг.
«Мужчины... не пирожные. Они не должны вам нравиться, они должны соответствовать требованиям...» — я думала, ничего более раздражающего он уже не скажет. Но нет, в тот день генерал Чон превзошел сам себя!
«...Мог бы просто поставить перед фактом. Ты должна быть благодарна за это» — благодарна за что?! За то, что не выдал замуж за первого встречного? Какое право он вообще имеет распоряжаться моей жизнью?
Я ведь служанка, а не рабыня!
Правда, уже не служанка. Меня повысили до военного инженера.
«О, генерал Чон, это такая честь! Спасибо!» — реакция на новость об этом вышла ехидной. Сложно было думать с благодарностью о человеке, который еще недавно чуть не передал меня с рук на руки другому словно мешок риса.
В прочем, ведь Чонгук уже представлял меня Цин Фану подобным образом. Так что возможно, генерал повысил меня просто, чтобы избежать неудобных вопросов в будущем.
К моему удивлению, никто из отряда не возразил, и это несмотря на то, что афера с подставным драконом держалась в секрете. Солдаты теперь обращались ко мне исключительно «инженер Сяо», меня освободили от ручного труда и снабдили письменными принадлежностями.
Но, даже учитывая эти светлые перемены, настроение было темным и мрачным. Не только из-за обиды на Чонгука.
Теперь я ехала в повозке в столицу. И с каждым оборотом колес ощущала, как сжимается петля событий.
— Сяо Джень, хочешь пить? — рядом со мной сидела Мейлин.
После того, как я помогла ей справиться с солдатом Мо, наши отношения улучшились: Мейлин больше не игнорировала, а напротив, искала моего общества. Часто смотрела долгим взглядом, когда думала, что я этого не вижу, задавала странные вопросы. Радовало, что она меня не чурается, но вместе с тем я опасалась с ней сближаться, чтобы не выдать себя.
А все потому, что в голове то и дело всплывали грядущие сцены из дорамы.
По сюжету во время возвращения из похода Чонгук проезжая по улицам города обронил бирку со своим именем, эту бирку нашла старуха. Она заявилась во дворец, попросила награду за свою находку: отдать вещицу лично и поблагодарить за победу.
Вот только едва она вошла, как обвинила генерала в том, что он – не член семьи Чон, что документы, которые Гук предоставил, нанимаясь стражником принцессы, на самом деле принадлежат погибшему сыну ее несчастной госпожи и их просто украли.
В оригинальной версии герой легко и быстро опроверг обвинения, хотя зрителям было очевидно, что слова старой служанки — правда, а Гук лжет.
Потом бедняжку судили за клевету и казнили. Генерал сам подготовил договор и принес императору Ухеку на подпись. Лиса сомневалась стоит ли так жестоко поступать со старой женщиной и просила отца сохранить той жизнь, но тщетно.
Серии об этом пролетели быстро, ведь события неслись и вскоре в дораме умер и сам Ухек.
В моем случае императора отравили еще до военного похода, Лиса уже успела стать императрицей, но думаю, на ход событий это не повлияет.
Следующая важная сцена: церемония зажжения благовоний на празднике середины осени. В дораме говорилось, что, если Лиса пропустит эту церемонию — боги и духи предков не примут ее в качестве новой правительницы. Из-за Чонгука дорамная Лиса едва не опоздала, чем вызвала множество шепотков о том, достойна ли она вообще управлять государством.
Если я планирую и дальше бороться с сюжетом, нужно думать, как использовать это в свою пользу.
— Сяо Джень, будешь печенье? — привлекла мое внимание Мейлин. Она вынула из кармана свернутую тряпочку и протянула мне.
Я вежливо отказалась. Ну вот надо было мне ляпнуть про «сеять смех»? Снова так оговориться! Мейлин видимо, подозревала меня и искала какие-либо подтверждения или опровержения своим догадкам. Она вела себя аккуратно, не рискуя спросить напрямую, и, судя по всему, ни в чем не была уверена, но мне стоило быть осторожнее.
Я вновь погрузилась в мысли о сюжете: после праздника середины осени, подорвав доверие чиновников к императрице, Чонгук начал перехватывать рычаги правления. Лиса не оставалось ничего, кроме как выйти за него замуж, чтобы упрочить свою власть. В противном случае она опасалась, что ее просто свергнут. Но Лиса просчиталась. Чонгук не стал консортом. После свадьбы он сам занял трон, а ее отправил в Запретный город — место, где испокон веков жили супруги и наложницы императора. И вот тут на сцену вышел Повелитель демонов и принялся сеять раздор между героями, уговаривая императрицу отравить новоиспеченного мужа.
Знания обо всем этом должны были давать мне преимущество, но пока у меня не было никаких идей насчет того, как это использовать. Предупредить Чонгука о том, что поддельные документы, которые он использовал, скоро всплывут? Во-первых, он и без меня легко справится с этой историей, а во-вторых, как я объясню ему, откуда знаю об этом?
Сослаться на «вещие сны»? Как я это делала, будучи принцессой? Это может стать знаком, что Сяо Джень связана с Дженни.
Да и после истории с Линдзю говорить с генералом о его прошлом, может быть чревато не самыми приятными последствиями.
«...Искала компромат на меня? Думала, сможешь потом шантажировать? Или тебя целенаправленно отправили ко мне собирать сведения?.. Еще раз разочаруешь меня — умрешь!..» — я вздрогнула, вспомнив произошедшее той злополучной ночью.
Жалко, конечно, несчастную женщину, которую незаслуженно обвинят в клевете. Было бы хорошо предупредить о том, что ее жажда справедливости кончится плохо, но опять же — как это сделать?
Не хотелось навлекать на себя очередную беду.
— Сяо Джень, а ты не слышала ничего о трех новых слугах генерала? — Мейлин придвинулась ко мне ближе и понизила голос. — Ну, тех, которых отбили у демонов?
Повозка, в которой мы ехали, наскочила на камень, нас обеих подкинуло, и Мейлин с возмущенным вскриком свалилась на меня.
— Да куда ты так правишь?! — крикнула она возничему, но тот не ответил. То ли не услышал, то ли решил не связываться. — Вот дурак! — Мейлин зло выдохнула, снова устраиваясь рядом. — Похоже, лошадь умнее его самого.
Я на это только вздохнула. Все-таки за время службы у настоящей Дженни Мейлин набралась от принцессы очень многого, служанка росла вместе с принцессой, видела, как госпожа обращается с другими людьми и постепенно впитывала. И, если в отряде на ее выходки, благодаря покровительству Чонгука, смотрели сквозь пальцы, то судьба Мейлин после возвращения вызывала тревогу. Вряд ли Лиса оставит свои попытки извести ее.
— Так что там с новыми слугами генерала? — спросила я, пытаясь отвлечь от очередного скандала.
— Ах да. Эти трое... — Мейлин сделала паузу, явно подбирая слова. — Странные они какие-то. Только появились, а генерал им уже настолько доверяет, что тайные поручения дает. Гоушену они не нравятся. И мне тоже. Слишком уж молчаливы и всегда где-то поблизости. Как будто выжидают чего-то.
— Думаю, нам не стоит обсуждать то, что делает генерал Чон. Если он им доверяет, то и мы должны, — рассудительно сказала я.
Не хватало еще, чтобы Мейлин к ним присматривалась и выяснила, что это демоны. Но вообще она была права: и Чонгук, и тройка демонов, и даже Гоушен — все они вели себя в походе довольно подозрительно.
Повозка остановилась, до нас донеслись команды:
— Привал! Привал!
Мейлин махнула мне рукой и выбралась наружу. Я вышла из повозки следом, огляделась. Местность была знакомая: кромка леса вдалеке, большие поля, которые огибала полноводная река, и широкая дорога, упиравшаяся в город впереди, Бао Ляо.
— Маюнь... — прошептала, смотря на виднеющуюся городскую стену. Мальчик, которого мы оставили в кузне. Мне очень захотелось навестить его, узнать, как он живет. Только как это сделать?
Солдаты уже разбивали лагерь, устанавливая шатры и разводя костры. Я поспешила помочь. Мысли крутились вокруг одного: какой бы найти предлог, чтобы выбраться в город?
Пока работала, до меня донеслись громкие распоряжения солдатам. Я подняла голову: в голове отряда, мелькнула знакомая фигура в белоснежном ханьфу.
— Цин Фан?
Разве он не уехал в столицу к Лисе? Зачем он вернулся?
* * *
Привал продлился дольше, чем обычно. Мы остались в окрестностях города почти на два дня, но за все это время я так и не сумела найти предлога, чтобы улизнуть в город. Цин Фан не выходил из своего шатра, Чонгук меня избегал, а капрал Джан и вовсе убегал едва столкнувшись.
Вот почему заметив Гоушена, воркующего о чем-то рядом с Мейлин, поспешила к нему. Парочка стояла возле небольшой тропинки, ведущей к реке на окраине лагеря.
— Эта чаша в форме цветка сделана из металла. Мы с хозяином днем заходили в кузницу в городе, и вот... Это тебе. — Он торжественно протянул Мейлин подарок.
Та самая кузница? Где Чонгук оставил мальчика? До того, как увидела Гоушена, я планировала пойти в полевую кухню, чтобы получить порцию еды, но его слова заставили забыть о голоде.
Мейлин держала в руках чашу и рассеянно поглаживала ее кромки, загнутые в форме лепестков.
Я прокашлялась и привлекла внимание громким вопросом:
— Вы тоже идете к реке? — Очень надеялась, что прозвучало естественно, будто я случайно на них наткнулась. — Какая красивая чаша! Целое произведение искусства! Вот это да! — восторженно поохала я, но быстро свернула на интересующую меня тему. — Гоушен, вы с генералом были сегодня в городе? Заходили в кузницу?
Парень кивнул, на его лице мелькнула гордость за свой подарок.
— Да, мастер там очень умелый. Он делает не только оружие, но и изящные вещи. Такие же изящные как Мейлин. — Он расплылся в блаженной улыбке.
— Одному явно с таким объемом работы не справиться, — я попыталась держать голос ровным, чтобы не выдать волнение. — Подмастерья у кузнеца были? Вы не видели?
— Хочешь к нему на работу напроситься? — фыркнул Гоушен. — Не советую, у него все мальчишки, что на подхвате, в синяках. Вряд ли ты науку поленом осилишь. Слишком хлипкая.
На меня словно обрушился поток ледяной воды. Мальчишки в синяках? Тревога тисками сжала внутренности.
— Да не собирается она в кузню. Что ты вообще несешь? — рассердилась Мейлин. — Самого бы тебя поленом за такие шутки!
Она погрозила демону цветочной чашей.
— Мне такое воспитание нисколько не повредит, но только если учить меня будешь ты, — мурлыкнул Гоушен и нисколько не стесняясь, попытался обнять Мейлин, но девушка шлепнула его по руке.
— А Чонгук видел эти синяки? — снова свернула я к теме, пытаясь успокоиться, в голове крутилось лишь одно: что же с Маюнем?
Гоушен поморщился, пожав плечами, словно вопрос не стоил внимания.
— Хозяин с кузнецом говорил за закрытыми дверями. Я не знаю, видел он что-то или нет. — Лис щелкнул пальцами. — Но ушел он с новым...
«С новым слугой? Чонгук забрал мальчика?» — надежда вспыхнула и тут же погасла.
— ...Кинжалом. Очень красивый кинжал. Вот такой. — Гоушен попытался руками очертить форму клинка.
Значит, Чонгук не взял мальчика. Он оставил его там, где на подмастерьев поднимают руку?
Да, на улице жизнь Маюня была не сахар, и тут фактически средневековье, где бить детей для воспитания не просто нормально, а даже необходимо и одобряемо. Быть учеником кузнеца в любом случае лучше, чем бродяжничать. И все же...
Почему Чонгук оставил мальчика? Все было не настолько плохо, как описал Гоушен? Или генералу просто не хотелось возиться с чужим ребенком? Он ведь с самого начала был против, что я притащила Маюня в лагерь.
Сердце казалось тяжелым как камень.
— Кинжал... — тихо повторила я, пытаясь справиться с разочарованием.
Чонгук оставил Маюня... Значит, кинжал важнее, чем судьба ребенка? Я не могла понять этого.
* * *
Я долго думала о том, что могу сделать. Отпроситься в город? И что это даст? Даже если я получу подтверждение, что с Маюнем плохо обращаются, мальчик меня не узнает и не пойдет со мной. А если и пойдет... Куда мне его вести?
Но был еще один выход... Поговорить с Цин Фаном. Рассказать ему про вещие сны, привести пару деталей, которые я знаю из дорамы, и попросить спасти мальчика, предсказав, что он сыграет важную роль в победе над демонами. И попросить молчать обо всем.
«Какой-то самоубийственный план» — с тяжелым вздохом подумала я.
Но быстро добраться до Цин Фана не удалось. У его шатра стояла охрана, которая никого к нему не пускала.
«Зачем заклинателю охрана? Украдет его кто?» — ворчала я, нарезая круги неподалеку. Надеялась, что Цин Фан все-таки выйдет, ну, или караульные куда-нибудь отлучатся. Но все закончилось тем, что я наткнулась на Чонгука.
— Инженер Сяо, ты что-то потеряла? — с подозрением спросил он, сверля меня взглядом. — Тебе следует вернуться в свою палатку и заняться работой. Ты должна представить новые чертежи завтра утром. Нужно постараться, чтобы предстать перед двором не с пустыми руками.
Вымученно улыбнулась. Последние три недели мы общались с ним строго формально. Я чувствовала неловкость после случая с пирожными. Это в моменте я поддалась эмоциям и не сдержалась, а потом долго гадала, как вообще так вышло, что Чонгук (тот самый Чонгук, что возлюбленную Лису в дораме не пожалел!) меня после этого случая на пао цай не порубил?
А ведь ко всему я наступила ему на ногу и в слух сказала о том, куда еще могла бы его ударить! И хоть праведный гнев от того, как генерал со своими средневековыми замашками пытался для меня «пристроить в добрые руки», еще кипел внутри, я все же очень опасалась его возможной мести за содеянное.
В каждом хмуром взгляде, направленном на меня, чудилось обещание скорой расплаты.
— Утром все будет готово, генерал Чон. Но пока еще не утро, а свежий воздух полезен для вдохновения... — Прямо сейчас я бы не отказалась от вдохновения на какую-нибудь правдоподобную ложь. — А оно очень необходимо для придумывания новых решений...
— Вдохновляйся где-нибудь в другом месте. — Чонгук недобро прищурился, а затем посмотрел за мою спину.
Я обернулась и увидела макушку Первого. Тот был растрепан и выглядел всклокоченным. Куда это генерал его посылал?
Как вообще получилось, что эти четверо поладили? Может быть, Чонгук устроил им допрос с пристрастием и все-таки выяснил, что с принцессой те не спали? Хотелось бы в это верить.
— Мне нужно идти, — буркнул Чонгук. — А ты — марш к себе. Увижу снова, что ты туда-сюда бродишь... — он поджал губы, но так и не договорил угрозу, оставив меня.
«Увижу снова...» — значит, нужно сделать так, чтобы он меня не увидел.
Солнце уже близилось к закату, когда я перехватила Мейлин, идущую с ужином к Цин Фану. Ее, как и в прошлый раз, назначили прислуживать заклинателю.
— Мейлин, у меня к тебе просьба...
Она в ответ вздернула брови:
— Что-то случилось? Хочешь, чтобы я передала что-то мастеру Цину?
— Нет. — Я зажмурилась, прежде чем выпалить: — Давай поменяемся одеждой, и я отнесу поднос вместо тебя?
Одежда, благодаря торговцу Бу Цэну, у меня теперь была гораздо лучше.
Хоть какой-то плюс от аферы с женихами, которую пытался провернуть Чонгук. Кроме голубого цисюна, мне прислали несколько куда более простых ханьфу, строгих, но из очень хорошей ткани.
— Что? — рот Мейлин округлился от удивления, а глаза стали как плошки риса.
Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания, я сделала шаг к ней и зашептала на ухо:
— Позволь мне отнести еду Цин Фану вместо...
— Это я услышала, — перебила она, испуганно дернувшись.
— Ты не согласна?
— Я... — Она закусила нижнюю губу, посмотрела на поднос с ужином, на палатку Цин Фана впереди, затем снова на меня.
«Мейлин наверняка влетит от Чонгука, если обман раскроется. Не стоило просить ее об этом...» — я почти смирилась с отказом.
— Я согласна, — заявила Мейлин.
— Ничего страшного, ты не... — еще раз прокрутила в голове то, что она сказала. — Ты согласна?
Служанка наклонилась поближе:
— Только давай я тебе и прическу сделаю, как у меня. Так плохо, как ты, даже солдаты волосы не завязывают.
Невольно потрогала свои косы, с трудом подавив возмущение. Неужели я настолько плохо справляюсь с волосами без шампуней, кондиционеров, зеркала, нормальной расчески и резинок с заколками?
«Ну, может, неидеально, но даже хуже солдат? Она преувеличивает... или нет?»
Так или иначе, мы обменялись одеждой. Темное платье служанки сидело на мне мешком. Мейлин натянула мой наряд.
— Лягу в твоем шатре на постель, отвернусь и скажусь больной, если кто зайдет, — придумала она.
Низко опустив голову, в одежде Мейлин и с подносом в руках, я направилась к палатке бессмертного мастера. Шла так быстро, как могла, чтобы это не привлекало внимания, а сумерки делали все остальное.
Караульные даже не взглянули в мою сторону. До входа в шатер оставалось буквально десять шагов, когда я услышала голос Гоушена:
— Мейлин! Мейлин, подожди!
«Ну что за закон подлости!» — едва не застонала в голос.
— Мейлин, я знаю, ты сейчас занята, скажи только... — он подходил все ближе и ближе.
Полотно, которым закрывался вход в шатер, отодвинулось, и в проеме показался Цин Фан.
— Почему так долго? Я голоден, — холодно произнес он, давая мне легальную причину не оборачиваться на Гоушена и, ускорив шаг, юркнуть в шатер.
Внутри стоял полумрак, разгоняемый лишь слабым светом масляной лампы. Почему-то именно ее вид ввел меня в ступор. Зачем слепому лампа?
Цин Фан за спиной тихо усмехнулся и, словно прочитав мои мысли, ласково пояснил:
— Я зажег ее специально для тебя. Не хотелось бы, чтобы ты окатила меня супом, пока будешь ставить поднос на стол.
Точно. Мне даже стыдно стало за свои мысли. Заклинатель был единственным нормальным персонажем в дораме, а я тут подозреваю его, сама не знаю в чем.
Осторожно шагнула вперед и поставила поднос на низкий деревянный столик, на котором стояла лампа. Руки слегка дрожали, и я проклинала себя за нервозность. Стоило лучше все обдумать.
Впрочем, план у меня был.
— Генерал Чон оказался столь любезен, что приставил ко мне целого инженера в услужение, — мелодично произнес Цин Фан. Узнал меня? А впрочем, он же заклинатель, чему удивляться. — А ведь я так и не поблагодарил вас за помощь. Я должен был вместе с Чонгуком сражаться плечом к плечу против демонов, но в итоге на ваши хрупкие плечи легла тяжелая ноша.
В этом мире было принято отказываться от комплиментов, принижать себя, говоря что-нибудь вроде: «Ну что вы, не стоит, мой труд — пыль на дороге, я недостойна» вот только в моих же интересах было набить себе цену.
— Действительно, это оказалась очень тяжелая ноша. Я старалась изо всех сил и фактически спасла нашу Империю. Может быть, за это вы согласитесь...
Но Цин Фан поднял руку, жестом останавливая мои словоизлияния.
— У меня для вас подарок, инженер Сяо. Сначала примите его, а затем я выслушаю вашу просьбу, — звучало мягко, но бескомпромиссно, с нотками стали.
Словно фокусник он достал из воздуха кулон в виде большой прозрачной слезы на длинной тонкой цепочке. Причем сделал это так быстро и искусно, что я даже цвет его магии не успела разглядеть.
— Повернитесь, пожалуйста, — попросил заклинатель. Я развернулась, и он накинул кулон мне на шею.
Огромный драгоценный камень был очень красивым, взгляд не оторвать. Неужели бриллиант?
— Это... очень щедрый подарок, мастер Цин Фан, — промолвила я, пытаясь найти правильные слова.
— Не стоит принижать свои заслуги, Сяо Джень, — его голос обволакивал. — Ваша помощь неоценима. Этот кулон не просто украшение. Это артефакт с пика Тянь Лан. Знак моей благодарности... и защиты.
Я оосторожно коснулась кулона пальцами, ощущая странное тепло, которое медленно распространялось по телу. Внутри украшения таилась магия.
— Ох, простите слепца, совсем забыл! — вдруг спохватился мастер. — Желаете взглянуть, как он на вас смотрится?
— Да, конечно. А от чего он защищает? — Я прокашлялась. Собственный голос показался немного странным. Когда я успела простудиться?
— От посторонней магии. — Цин Фан крутанул рукой, воздух засеребрился, а потом разлился передо мной гладкой зеркальной поверхностью.
Сердце ушло в пятки, стоило мне поймать отражение.
— Это амулет очищения. Если на вас попытаются наложить чары или проклянут — артефакт избавит вас от них. Правда, здорово? — заклинатель, кажется, был в искреннем восторге, рассказывая о возможностях подарка, вот только я его энтузиазм ничуть не разделяла.
Из зеркала на меня смотрела... принцесса Дженни.
Бросило сначала в жар, потом в холод. Все те усилия, которые я прикладывала, чтобы избежать сюжета, обесценились в один миг. Легкое тепло кулона на шее стало пугающим. Пальцы, до этого гладившие камень, не слушались.
Я повернулась к Цин Фану, но тот по-прежнему улыбался, ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Инженер Сяо, как вам подарок? — искренне поинтересовался он.
«Дорамные боги, какое счастье, что он слепой!» — я шумно выдохнула, хватаясь за спасительную мысль. Если Цин Фан не почувствовал в Чонгуке демона, возможно, и меня не раскроет?
Вот только что делать дальше? Какой план? Как это откатить назад?
И тут, когда я почти решила, что хуже быть не может, закон подлости снова дал о себе знать — холодный уверенный голос Чонгука прорезал воздух:
— Мастер Цин Фан, вы на месте?
«Это конец», — пронеслось в голове.