Часть 2
Три месяца назад. 04:56
Гвен сидит на полу в позе лотоса и смотрит на космос в иллюминаторе Ковчега. Опять целая ночь впустую. И домашка не сделана. Пора возвращаться.
Встает с пола и разворачивается на пятках. Быстро идет по коридорам, стараясь особо не топать ботинками и не попасться на глаза дежурным.
Заворачивает за угол и - останавливается. Глаза расширяются, рот моментально закрывается рукой в порыве ужаса.
Перед глазами - Джон Мерфи, стоящий над двумя трупами. Его скулы и костяшки на руках в крови. Он медленно поворачивает голову на Хейз. Надо бежать.
Рыжая подрывается с места и пулей бежит назад. Хватается за стены на поворотах и почти падает на каждом из них. В один момент она становится прижатой к стене. Мерфи с силой пратически кидает девушку в стену, зажимая ей рот.
— Ну уж нет, теперь ты никуда не пойдешь.
Гвен мычит что-то в ответ и в конце концов кусает парня за ладонь, на что тот шикает и отрывает руку от ее лица.
— Пусти меня, Мерфи!
— Не-а. Ты всем расскажешь о том, что видела. Это точно.
— Отпусти меня! Да никому я не скажу, нужен ты мне! — Брюнет хмурится и сжимает запястье Хейз еще сильнее.— Мне больно!
Он больше не держит ее за руку. Но тащит рядом с собой за рукав кофты. Рыжая возмущается, шикает и рычит на него, но особо не нарушает тишины. Они возвращаются на место с двумя бездыханными членами экипажа Ковчега.
— Побежишь - я разобью тебе бошку об стену. Поняла? — Мерфи сажает ее на пол и наказывает не шевелится. Сам же берет мертвого мужчину подмышки и тащит за собой. Не проносит тело и пяти метров, как плечи в форме падают обратно на пол, а сам Мерфи стоит, опираясь руками о колени.
— Помогла бы хоть.
— Сам сказал не шевелится. Придурок.
Гвен возмущается и бухтит себе под нос, но берет тело за ноги и помогает брюнету тащить. Она понятия не имеет, куда они его тащат. Зато теперь она точно никак не сможет доказать, что она тут не при чем. Черт, вот попала.
Они кидают мужчину где то за углом и Мерфи говорит, что разберётся с ним позже сам. Возвращаются за вторым. Только вот там - конвой. Джон замечает военных первым, хватает Хейз за запястье и бежит, таща за собой.
Только через пару секунд Гвен понимает весь ужас происходящего. Она бежит рядом с убийцей от конвоя после того, как помогала спрятать труп. Точно попала. Мерфи тащит ее в сторону общежития. Девушка что-то жалобно пищит и скулит у него за спиной. Пробегая пару-тройку поворотов он толкает ее в свою комнату и закрывает дверь на ключ. Он же понимает, что ключ его не спасет?
— Ты хоть понимаешь, во что ты меня втянул?! Придурка кусок! — Хейз толкает его в грудь колотит по плечам, дает подзатыльник и замахивается за еще одним, как Мерфи перехватывает ее руку и снова зажимает рот. Да что за фетиш такой?!
— Успокойся и дай подумать.
Хейз поднимает на него глаза. Смотрит жалобно, с опустошением. Опускает взгляд на грудь и медленно закрывает веки, мотая голой вправо-влево.
— Что ты наделал...Придурок. Еще и меня в это втянул... Вот же сука.
Девушка садится на незаправленную кровать и опускает голову. Подергивает плечами, кусает губы и думает - как же так. Мерфи нахаживает шаги по комнате, размышляя.
Долго размышлять не получается, поскольку дверь подвергается ударам снаружи уже очень скоро. Подростки сталкиваются взглядами и не успевают сказать ни слова, как дверь отворяется и в комнату влетает конвой. Мужчины в форме заламывают обоим руки, говоря о предстоящих допросах, тюрьме и последующей казни.
Мерфи пытается отбиваться, даже разбивает военному нос, пока Гвен смотрит на это все без эмоций, спокойно стоя в углу комнаты, с руками в наручниках за спиной, думая о том, что же будет дальше.
А дальше - бесконечные допросы, что заканчиваются только вечером, тихие слезы Гвен, громкие слезы ее матери, полное молчание Мерфи и ощущение презрения от окружающих.
После ужасных, выматывающих и буквально высасывающих энергию допросов Хейз буквально заталкивают в камеру. Девушка садится на кровать и закрывает глаза. Несколько десятков раз заплетает рыжие волосы в хвост, кусает губы и ногти, ходит по комнате туда-сюда. В моменте двери открываются, и в них влетает Мерфи. Его же не могут посадить в одну камеру с Гвен?
Как оказалось - могут.
Дальше - несколько дней слез под одеялом, молчания и презрительных взглядов друг на друга.
Мать навещает Гвен так часто, что начинает казаться, будто она что-то замышляет. Девушке это порядком надоедает, и встречи с матерью превращаются в акт выпуска накопившейся в камере агрессии.
— Мам, зачем ты сюда ходишь?
— Я не понимаю, Гвен... Как же так получилось... Я же воспитывала тебя хорошим человеком...
— А я не понимаю, что ты от меня хочешь. Я тебе уже говорила, что и как было. Не хочешь мне верить - не верь. Только прекрати сюда ходить. — Хейз встает со своего места, давая понять маме и военным, что разговор закончен.
Возвращается в камеру. Садится на кровать, глубоко дышит и смотрит на Мерфи, сидящего на кровати напротив. Тот крутит что-то в руках и не поднимает на нее взгляда.
Девушка перекладывает подушку на ту сторону, где до этого были ноги и ложится, отворачиваясь к стене. Слезы - градом.
— Что, жаждешь изменений? — Гвен долго не отвечает, лишь глубоко дышит, чтобы не дрогнул голос.
— Всего-то хочу полежать на другом боку, но не хочу видеть твоей рожи. — Голос дрогнул. Они оба это слышали.
Следующие несколько дней проходят так же, как и предыдущие - слезы в подушку и напряженное молчание. По ночам Мерфи прислушивается к тому, дышит ли вообще его сокамерница. Чувство вины и сочувствия закрадывается где-то глубоко в душе.
— Спишь, преступница? — Гвен хочет сделать вид, что не слышит, притвориться спящей. Но неожиданно для самой себя резко принимает положение сидя и оборачивается к Мерфи.
— Почему? Почему ты, придурок такой, не мог сказать Джахе, что я тут ни при чем?! Неужели это было так трудно? Неужели было так трудно не портить мне жизнь, грёбаный ты идиот?!
— Выговорилась? — Мерфи встает с койки, проходит три ленивых шага и оказывается на кровати рядом.
Он позволяет ей толкать себя, колотить кулаками по груди. В моменте перехватывает сначала одну ее руку, затем и другую. В приглушенном, почти отсутствующем свете видит перед собой красное от слез лицо и мокрые дорожки под глазами.
Она иссякает, падает затылком на подушку и сверлит взглядом потолок. Он - кладет руку ей на коленку и сжимает сквозь одеяло.
***
Через трое суток подростки просыпаются от звука открытия железной двери. На пороге - один единственный военный, с какой-то бумагой в руках. Мужчина просит Гвен встать и подойти. Что-то тихо говорит практически ей на ухо и протягивает конверт, разворачиваясь и закрывая за собой дверь.
У Гвен темнеет в глазах, тело обмякает и девушка буквально падает на пол. Листок вылетает из рук и осядает на пол рядом. Мерфи ловит ее на руки за секунду до того, как она ударилась бы головой о холодный пол.
Парень трясет ее, дует в лицо и мягко хлопает по щекам. Хейз приходит в себя, садится на пол и тянется за листом. Разворачивает и читает то, что явно не хотела бы прочитать.
Моя любимая дочь, Гвен
Прости меня, что оставила тебя одну. Мне так больно думать, что я не смогла уберечь тебя, защитить от всего плохого, что случилось. Я всегда хотела дать тебе самое лучшее — тепло, заботу, любовь. Но, видно, я не смогла воспитать тебя должным образом...
Я знаю, ты злишься и обижена. Ты чувствуешь себя брошенной и одинокой. Но знай, что моя душа навсегда останется рядом с тобой. Я буду оберегать тебя от дурных поступков даже оттуда, куда ухожу сейчас.
Прощай, дорогая. Будь сильной, будь счастливой. Живи ради тех, кого любишь. Не совершай ошибок. Я люблю тебя больше жизни.
Навсегда, твоя мама.
На единственной полочке в помещении лежало золотое кольцо, которое женщина обещала передать дочери.
Больше Гвен не плакала. А через три месяца они попали в «Сотню».