Тоша?

Утро. Время собираться в школу, но меня никто не будит. Видимо родители до сих пор спят. На самом деле это хороший способ прогулять, но зная последствия, понимаю что это не вариант. Ладно, стоит вставать. Родителей я напрягать не собираюсь, пусть отдохнут.

По спине прошла дрожь, когда с плеч спало одеяло. Стопы коснулись холодного пола, поэтому и по ногам прошли мурашки. Я тихонечко стал спускаться вниз. В доме темным-темно. Пройдя на кухню, сделал себе пару бутербродов и чай. Стал медленно завтракать.

Одиноко, нет младшей сестрёнки Оли, которая могла меня развлечь светской беседой. Или мамы которая пригрозила б кашей, несмотря на мой достаточно не детский возраст.

Сейчас во всём доме тихо, все спят.

Странное чувство волнения внизу живота, не покидает меня. Я не знаю что ждать от новой школы.

Многого я и не ждал. В прошлом, где-то на окраине Москвы, всё было не так уж и сахарно. Постоянные оскорбления, не пойми откуда взявшиеся, окружали меня на протяжении восьми лет смиренной учёбы.

На самом деле, по началу так и было. Я молча терпел насмешки со стороны одноклассников. Пока те являлись просто насмешками. Но позже, к моим годам одиннадцати, это перешло всякие границы! Обнаружив свой портфель за окном кабинета, а учебные принадлежности распатрашёнными по классу, о каком-либо спокойствии можно было забыть. Сорвавшись на крик, я не заметил, как моё имя перестало вызывать смех, а уж всякое упоминание — гадкий осадок.

Именно из-за этого в прошлой школе у меня не было друзей. Многие меня опасались и обходили стороной. Это и к лучшему. Я надеюсь что здесь, люди будут разумнее. Кажись, я слишком много ожидаю от сельской школы.

Уже привычно, непроизвольно собирался в школу. Умыться, школьная форма, сумка... Напоследок взглянув в зеркало, в котором отражался парень с альбинизмом ростом метр шестьдесят семь. С симпатичным, несколько феминным, лицом. Утончённое телосложение, слегка окрепшие мышцы. Небрежно одетая рубашка поверх который тёплый свитер, тёмные брюки.

Я торопился выйти из дома. В неведении, сколько займёт дорога, я опасался опоздать.

В лесу так неприятно свежо, что першит горло. Эта атмосфера зимнего утра. Не могу насытиться ей. Оказывается я люблю зиму. Когда в потемках утра ты на ощупь ищешь дорогу, а в сумерках вечера — обратно. На протяжении всего дня глаза слепит от яркости снега.

Выйдя из леса, я оказался в самом посёлке, я пару раз тут был с родителями, когда те ходили поддавать документы в школу.  Здание выделялось из толпы маленьких одноэтажных домиков, имея три этажа несуразных размеров.

Вскоре, показавшийся школьный двор, удивил своей оживлённостью. Так много детей, кажется, такие искренне добрые с первого взгляда. Ребята немного косились на меня, что понятно.

Несколько отрешённых, или скорее избегаемых, парней я заметил чуть поодаль от входа. Девчонки на крыльце постоянно оглядывались, поочерёдно просматривая на тех. Остальные парни справедливо избегали.

Минув вестибюль и прошмыгнув сквозь толпу у расписания, стал искать информацию о своём новом классе.

Так 9 "В": русская литература, 56 кабинет. Смирнова Лилия Павловна. Ну и имечко.

Пришёл я за несколько минут до урока, поэтому общаться не с кем не пришлось.

В ожидании урока, я отметил крупного парня, что после звонка браво раскидывала одноклассников, приправляя всё благим матом.

Не имея желания оказаться в кабинете с кучей пубертатных подростков без преподавателя, я остался ждать учителя в коридоре. Из класса доносится гул и гам, как и некоторые обрывки фраз.

Вскоре по коридору зацокали каблуки, скорее всего, Лилии Павловны. Я следом за ней забежал в класс, оглядевшись, сразу уловил интерес некоронованных гопников. Только после приняв факт, что на меня обращения взгляды всего класса. Я долго ждать не заставил:

— Здрасьте, я новенький, — слегка застенчиво начал я. Впервые оказываюсь в ситуации, когда надо представляться перед классом.

— Мне не говорили что у меня новый ученик? Как зовут-то тебя? — говорила учительница.

— Петров Антон, — последние слова заставили меня поволноваться, ведь если я перепутал кабинеты, будет очень неловко.

— Нет, такого в журнале, — сердито продолжала она.

— Может сходите, узнаете у кого-нибудь там? — отчеканил я, чем не мало рассердил женщину.

— Ишь какой умный нашёлся. Это 9"В" класс, ты уверен что ничего не попутал?! Ты вообще на девятиклассника не похож, может тебе пятый нужен! — зло сказала учитель, чем вызвала бурную реакцию класса, который начал заливаться смехом.

— Я прошу прощение, но мне кажется у вас не так много времени чтобы спорить с маленьким глупым мальчиком, просто сходите в учительскую, уточните насчёт моего перевода, — тихо, но слегка грубовато ответил я.

Женщина глубоко вздохнула:

— Сейчас.

Как заходила в кабинет, цокая каблуками, так и вышла.

Я остался стоять у доски, как устукан. До чего же неловко, могла бы и место предложить. Я глубоко вздохнул, и искал что-то интересное в стене параллельной партам. Как вдруг чей-то мерзкий голосок окликнул меня:

— Доску вытри! — и по классу прошёл смешок. Я посмотрел на источник звука и увидел жирное пятно. Нихуя се юморист.

— Мамаша твоя вытерла, — тихо говорил я, глядя парню в глаза. Скорее всего он не расслышал, но по-моему взгляду понятно, что я серьёзен.

— Что сказал, больно смелый смотрю, — стал злиться он. Набухал, казалось что вот-вот лопнет, и полетит гной во все стороны.

— Ты что-то видишь из-под жира? — продолжал тихо настаивать я, с тем же непринуждённым видом.

Я бы не стал продолжать, к тому же вернулась учительница.

— Так, садись-ка... С Семёном, — говорила она. А кто такой Семён, и где он сидит?

— Ещё чего! — донесся знакомый голосок.

— Опять за старое? Бабушку в школу вызывать, — грубо ответила она.

— А чё она мне сделает? — пытался бунтовать, так называемый, Семён.

— Лилия Павловна, давайте я вот за ту парту последнюю сяду, — я указал на парту за Семёном, удивительно что за ним её было видно.

— Ладно, садись пока туда, — громко вздохнула учитель. — А с тобой Бабурин, мы ещё поговорим!

Я вальяжно прошёл в другой конец кабинета и уселся за своё, наконец-то, место. Достал ручку и учебник. Но ко мне повернулся грозный свин и злобно сказала:

— Тебе пиздец.

Смерив его осуждающим взглядом, я промолчал.

Урок пролетел незаметно. Я просто слушал учителя. Особого выбора и не было. Иногда что-то настрачивал в конспект. Ещё я постоянно чувствовал колкие или неколкие взгляды одноклассников. Видимо я стал новой темой для обсуждения тех девушек с первых парт.

Перемены между русской литературой и языком у нас не было. Но всё же я выпросился в туалет, а вернувшись обнаружил что преподавателя нет, и что моя тетрадь в чём-то жёлтом, видимо слюна. И это мой первый день в новой школе?

— Это слюна? Семён, сходи к врачу, у тебя бронхит. Забирай, — я кинул ему на парту слюнявую тетрадь. — Не хочу заразиться.

— Ах ты су... — в класс зашла Лилия Павловна, не давая завершить начатое. — Выблядок.

После звонка, я оказался в коридоре, позабыв вовсе о Семёне. А он, кажись, до сих пор держит на меня обиду. И решил что при помощи физической силы заставит меня убиться. Так я и оказался по уши в грудях старосты класса (постскриптум дочь классной).

Она ведь точно молчать не станет.

— Ну, вы, посмотрите на него, — гордо выговорила она. Не успел я и слова вставить как она продолжила:

— Облапал, меня у всех на глазах.
Я сейчас всё маме расскажу. Тебя из школы выгонят, извращенец.

— Милая, я прошу прощения, но тут виноват явно не я, а тот онанист с синдромом Дауна, — с невинными глазами говорил, но губы рисовали зловещий оскал. - Но всё же прости, — сменив ухмылку на нежную усмешку, я поправил девушке воротник.

— Что сказал?! Блять, да ты... Сука блять, — он стал пробираться ко мне сквозь толпу. Как-то все лишком быстро развивается.

— Ты хоть понял что я сказал? Знаешь, я был уверен, что подарок судьбы — это то, что ты уже думаешь. Ты же знаешь, что избивая других не сможешь выбить место в социум? —тот сумел подобраться ко мне и схватив меня за рубашку поднял вверх. Да, это перешло всякие границы! Я продолжил. - Ты всю жизнь был и останешься...

Продолжить я не смог ведь эта тварь зарядил мне по самое не балуй. Но чего я ожидал. Я был слишком несдержанным. Что-то тёплое потекло сначало по губам и подбородку, после по шее, оставляя маленькие красные пятнышки на белой рубашке. Да. Кровь. Он разбил мне нос. Эта ситуация достаточно меня разозлила.

— До таких как доходит только через силу? Ты же понимаешь... — тихо говорил я, чтобы слышал только он, но так чтобы было понятно что ему пиздец. Грозно. Медленно. Чётко и ясно. Кажется так говорят маньяки.

— Я, блять, не понимаю! — вдруг вскрикул я.

Я вдарил ему по лицу что были силы. Дерусь я не впервые, не более адекватного минимума, свинка пошатнулась и ему пришлось отпустить меня.

— Лилия Павловна, Петров с Бабуриным дерутся! — визжала Катя.

— После школы. Пиздец тебе, — прохрипел Бабурин.

— Уймись, — низко прохрипел я. Толкнув меня в плечо он удалился.

Я вытер рукавом кровь под носом и ниже, теряясь в толпе собравшихся зевак

***

— Чё ты на него пялишь, Ромка, на? — потянул Бяша, выдыхвя дым в лицо Бабурина, который потной, полной рукой размахивал клубок.

— Да ни чё, отъебись, — сказал Ромка, отворачиваясь от оживленного школьного двора.