::На осколках нашей любви:: [ЗАМОРОЖЕН]

Sofa Barsova

Кто-то начал вызывать скорую. А я не могла двинуться. Я сидела над ним, прижавшись коленями к холодному асфальту, и даже не чувствовала, как сдираю кожу на ладонях, цепляясь за его куртку.

— Влад… — прошептала я, почти не веря, что это имя снова сорвалось с моих губ. — Пожалуйста… не уходи…

Он лежал, не шевелясь. Лицо его было бледным, губы сжаты, ресницы слегка подрагивали — или мне только казалось? Под шлемом, который уже кто-то снял, в волосах была кровь. Но я продолжала гладить его по щеке, как будто могла стереть боль.

— Зачем ты вернулся? Зачем именно сегодня? — слёзы капали ему на воротник, и мне казалось, он сейчас откроет глаза. Скажет, как всегда: «Ты опять врёшь, Софа». Но он молчал.

Я обхватила его лицо руками, прижалась лбом к его лбу, и в этот момент всё вокруг исчезло. Только мы. Только он. Молчаливый, упрямый, уставший. И я — сломанная, виноватая, молящая.

— Пожалуйста, не оставляй меня так. Не сейчас. Не опять…

Я даже не заметила, как кто-то подбежал. Как начали звать скорую. Как чьи-то руки оттаскивали меня в сторону. Я кричала. Плакала. И всё равно пыталась вернуться к нему.

Он не шевелился. Не открывал глаз. И это было страшнее всего.Когда санитары подбежали к нему, я рванулась следом.

— Я с ним! — крикнула, хватаясь за дверцу. — Пустите меня, пожалуйста!

Один из фельдшеров попытался мягко, но твёрдо отодвинуть меня:
— Девочка, ты мешаешь, нам нужно работать.

— Он… он мне не чужой, я должна с ним поехать! — голос срывался, слёзы уже текли по щекам.

Я пыталась влезть в машину, держалась за поручень изо всех сил, но меня оттащили.

— Мы сделаем всё, что можем. Ты не поможешь ему сейчас. Просто… дай нам доехать. Адрес больницы вот. — кто-то сунул в руки клочок бумаги.

Дверь захлопнулась прямо перед моим лицом.

Я осталась одна, с комом в горле и дрожью в теле. Не знаю, сколько просидела на асфальте, пока не смогла заставить себя встать. Потом, всё ещё всхлипывая, нацепила шлем, завела мотоцикл и поехала вслед за ним. В больницу.Дорога размывалась в глазах. Фонари тянулись светлыми нитями, как в замедленной съёмке. Я ехала быстро, но казалось, что медленно. Слишком медленно. Как будто город сам тянет меня назад.

Шлем мешал дышать — я едва не срывала его на ходу. Пальцы дрожали на ручке газа, и всё тело било мелкой дрожью. В голове одно: «Держись. Только держись. Влад, пожалуйста…»

Светофоры мелькали, но я не помнила, проезжала ли их на зелёный. Мир был как в тумане. Я не чувствовала ни холода, ни скорости — только пустоту внутри и ужас, который впивался в сердце.

Как только увидела здание больницы, резко свернула к приёмному отделению, едва не заглохнув. Бросила мотоцикл прямо у входа, не выключив фары, и побежала внутрь.

— Мальчик… гонки… авария… его привезли только что! Где он?! — выкрикнула на ресепшене, сбив дыхание.

Медсестра подняла на меня глаза, и по выражению её лица я поняла — она знает, о ком я.

— Он в реанимации. Пока ничего не можем сказать. Подожди здесь.

Я не могла сесть. Просто стояла у стены, прислонившись лбом к холодной плитке, и шептала про себя:
— Только бы он очнулся… Только бы выжил…

Софа стояла в коридоре, обхватив себя за плечи, будто так можно было удержать разбивающееся сердце. В больнице было тихо, только изредка хлопали двери и кто-то проходил мимо, не замечая её.

Она подняла глаза — и замерла.

У двери в другой конец коридора стояла она. Та самая. Та, из-за которой всё и закончилось. Высокая, в чёрной куртке, с идеально уложенными волосами и напряжённым лицом. Софа помнила её до мельчайших деталей. Помнила, как стояла в тени, вжимаясь в стену, когда увидела, как та прижимается к Владу, а он — отвечает на её поцелуй. Тогда, в разгар ночных гонок, в свете фар и запахе бензина, её мир рухнул.

Сейчас она снова была здесь. Та, из-за которой всё оборвалось. Из-за которой Софа ушла, не задав ни одного вопроса.

Девушка посмотрела на неё. Их взгляды встретились. Ни слова. Ни жеста. Только короткое, колючее молчание.

Софа сжала челюсть. Глаза горели от слёз, но она больше не хотела плакать. Она просто отвернулась и шагнула к двери реанимации. Ей было всё равно, кто ещё здесь. Только бы он… Только бы Влад выжил.

Софа сидела на жёстком пластиковом стуле у стены, обхватив себя за плечи. Холод в коридоре не был настоящим — он жил внутри неё. Всё казалось размытым, будто мир накрыли плотной пеленой. Секунды тянулись вечностью. Люди проходили мимо, хлопали двери, что-то говорили, но она ничего не слышала. Только гул собственной крови в ушах.

Она не знала, сколько прошло времени. Минут тридцать? Час? Время остановилось. Каждый раз, когда открывалась дверь в реанимацию, сердце замирало. Но никто не подходил. Врачи проходили мимо, занятые, сосредоточенные, и ни один не бросил на неё даже взгляда.

Софа смотрела в пол. Мысли были рваными, спутанными. Где его родители? Почему они здесь одни? Почему он не пришёл в себя? Почему всё так больно?

И тут — шаги. Мерные, тяжёлые. Она подняла голову. Из-за двойных дверей вышел врач — высокий, в мятом халате, с усталым лицом. Он остановился перед ней, посмотрел в глаза. Его взгляд был мягким, но уже тогда Софа всё поняла. Ещё до слов.

— Вы из близких? — спросил он тихо.

Она только кивнула. Голос не слушался.

— Я... сожалею. Мы сделали всё возможное. Травма была слишком тяжёлой. Он умер. Минут двадцать назад.

У Софы перед глазами поплыли стены. Воздух стал тяжёлым, будто вокруг не хватало кислорода.

Он умер. Влад. Умер.

Просто так. На асфальте, среди грохота моторов. И теперь — тишина.Она схватила врача за рукав, её руки были ледяными, а взгляд — полон отчаяния.

— Спасите его! — её голос был крик боли, но она не могла остановиться. — Пожалуйста! Он не может... он не может умереть! Мы не могли так закончить! Я не... не могу потерять его! Покажите мне его тело , пожалуйста. Я хочу увидеть его!!

Её слова рвались из груди, и слёзы катились по щекам, но они не могли вернуть его. Она чувствовала, как сердце разрывается, а разум словно отказывается воспринимать реальность.

Врач стоял перед ней с такой тоскливой, сочувствующей миной, что Софа едва не задохнулась от того, как сильно хотелось верить, что это ошибка, что он может вернуться, что её крик может вернуть его в этот мир.

— Я понимаю вашу боль, — сказал врач тихо, осторожно убирая её руки с рукава. — Но его травмы были слишком серьёзными, мы не могли ничего сделать.

Но слова не доходили до Софы. Она ощущала только пустоту, пустую, холодную бездну, куда вдруг исчез всё. Ушёл он. И с ним ушло что-то важное, что она никогда не успела сказать. Софа просто отошла от врача , когда к нему подошла эта , его новая девушка. Мир вокруг превратился в размытые очертания, как будто она находилась в каком-то другом измерении. В её голове царила пустота, а в сердце — тяжесть, с которой невозможно было справиться.

Она вышла на улицу, не помня, как оказалась у своего мотоцикла. Мотоцикл стоял там, как всегда, готовый к пути. Она подошла к нему, на автомате натянула перчатки и запрыгнула в седло. Сильно сжала руль, заставляя себя не останавливаться. Она надела свой шлем . У них был одинаковые шлемы . Раньше это только и напоминало ей о нем , а щас как-то грустно стало

Глаза застилали слёзы, но она не замечала этого. Мотоцикл завелся с первого раза, и она резко тронулась с места, оставив больницу позади. Колёса несли её вдоль дороги, но куда-то далеко-далеко, в туманную пустоту, в которую она уходила.

Она не знала, куда едет. Просто ехала. За горизонтом был только холодный ночной ветер и её собственный гул мотора. Он звучал как прощание, как последний аккорд в мире, который она знала.

Софа ехала, не зная, куда. Она не чувствовала времени, не обращала внимания на дорогу. Всё вокруг было размытым — встречные машины, огни города, светофоры. Весь мир казался далёким и чуждым, словно она была в нём одинокой тенью.

Мотоцикл скользил по асфальту, как под действием какой-то невидимой силы, и Софа всё сильнее ощущала, как её поглощает этот пустой, неумолимый путь. Она думала о нём, о Владe, о том, как всё было не так. Как всё могло бы быть иначе. Она пыталась найти ответ на вопросы, которые мучили её, но ответов не было. Не было ничего, кроме тягучей боли в груди и пустоты, которая всё больше заполняла её.

Скорость становилась всё выше, ветер в лицо сильнее, но она не останавливалась. Как будто этот путь был её единственным шансом вырваться из того кошмара, который стал её жизнью. Она вспомнила те моменты, когда они вместе катались, когда он смеялся, когда всё казалось настоящим и реальным. Но теперь всё это было унесено, как песок сквозь пальцы.

Она свернула на пустую трассу, где только звезды были её свидетелями. В ушах ревел мотор, но в её голове был только один звук — этот страшный, невидимый голос, который говорил ей, что ничего не будет прежним. И что она потеряла его навсегда.

Её руки на руле стали холодными, пальцы начали слабо дрожать, но она продолжала ехать, вечно скользя по ночи. Ощущение полной утраты сжало её сердце, и она не могла вернуться назад. Там, в больнице, осталась её жизнь, и больше не было смысла оставаться в этом мире.

Проехав несколько километров, Софа вдруг почувствовала, как её силы начинают уходить. Она не могла больше держать мотоцикл на скорости, теряя контроль. Вдруг она замедлила движение и остановила мотоцикл на обочине. Всё тело её было напряжено, как струна. Она опустила голову и почувствовала, как слёзы снова застилают её глаза.

«Почему?» — спрашивала она себя, но ответов не было. В этот момент ей не хотелось ничего, кроме того, чтобы остановиться. Но остановиться нельзя было.

Она достала телефон, чтобы хоть как-то найти путь назад, но почти не осознавая того, просто выключила его. Ничего не могло вернуть её назад в тот мир. В этот момент она поняла, что ей нужно просто побыть одной. Без всех. Без вопросов. Без больницы. Без него. Точно так же, как это было раньше, только теперь было уже поздно.

Софа села на мотоцикл, крепко сжав руки на руле, и, не раздумывая, поехала к Аделе. В голове снова крутились все мысли о том, что случилось, и боль не отпускала, но всё, что ей хотелось — это быть рядом с другом. Аделя всегда была тем человеком, который могла выслушать, понять, не осудить.

Когда Софа подъехала к дому Адели, улица была тихой. Слышался лишь её дыхание и звук мотора, который постепенно затихал, пока она не заглушила его совсем. Она оставила мотоцикл у забора, медленно направившись к входу.

Софа знала, что родителей Адели сейчас нет дома, и это было как благословение — никто не вмешается, не будет вопросов, не будет «что случилось?». Она просто хотела быть с кем-то, с кем можно было быть настоящей, без этого огромного камня, который она носила внутри себя.

Дверь открылась, и Аделя, заметив её, тут же подошла, встретив взглядом полным сочувствия.

— Соф, что случилось? Ты... в порядке?

Софа, не сдерживая, прошла в дом, опустившись на диван, и тут же начала плакать. Аделя, не задавая лишних вопросов, села рядом и обняла её. Это было нужно, чтобы выплеснуть всё, что накопилось.

— Я не могу больше, Адель. Это… — Софа едва выговорила, рыдая. — Я думала, что всё будет хорошо. Но теперь… его нет. Он ушёл, и я ничего не успела сделать.

Аделя молчала, позволяя ей выплакаться. Плакала не только по поводу Влада, но и по поводу того, что потеряла сама себя, потеряла ту, какой была раньше. Она чувствовала, что в этом месте, в этих стенах, она может быть без масок.

Когда слёзы потекли всё реже, Аделя протянула ей чашку с чаем, и они сидели в тишине. Софа знала, что в этом моменте её не осудят. Её никто не будет терзать вопросами. Аделя просто была рядом. И этого было достаточно, чтобы почувствовать, что ей не нужно скрывать свою боль, что можно позволить себе быть слабой.

— Ты не одна, Соф. Я всегда рядом. Ты мне важна, и если тебе нужно, я буду рядом, даже когда ты не хочешь ничего говорить.

Софа вытерла последние слёзы и посмотрела на свою подругу. В этот момент, хоть и не исчезала боль, она поняла, что ей всё-таки повезло. У неё была хотя бы одна настоящая поддержка, которой она могла довериться.

Софа сидела на диване, глядя в одну точку, не в силах справиться с тягостным чувством внутри. Слезы всё не прекращались. Аделя сидела рядом, молча поддерживая её, готовая выслушать, если Софа решит что-то сказать. Но Софа не могла. Всё, что она чувствовала, было слишком больным и невыразимым словами. Всё внутри неё разламывалось, и она не могла найти в себе сил для простого разговора.

Аделя пыталась что-то сказать, но её слова не доходили до Софы, и она просто замолкала, понимая, что сейчас нет места для утешений. Всё, что могла сделать, это просто быть рядом.

Время шло, и в какой-то момент к ним раздался звук прихода сообщения. Это был телефон Софы. Она посмотрела на экран, но номер был неизвестный. Она не отвечала . Зачем ? Ей щас не до этого . Вместо нее телефон взяла подруга , она просто удалила это сообщение, даже не посмотря кто там написал и что было написано .

Она снова вернулась к дивану, не зная, что делать, как двигаться дальше, но Аделя продолжала сидеть рядом, тихо держась за её руку, как будто передавала свою поддержку через малейшее прикосновение.

— Ты можешь плакать, когда захочешь, — сказала Аделя, её голос был тёплый и искренний.

Софа не знала, что ещё сказать, и поэтому просто молчала. Слёзы продолжали течь, и она поняла, что ей нужно время, чтобы хотя бы немного осознать, что случилось, чтобы снова начать верить, что всё наладится.

Так прошёл ещё один долгий час. Только потом она поняла , что забыла два маленьких фактов . Во первых не было родителей Влада , во вторых Софе не показали тело парня . Софа, сидя с тяжёлым выражением на лице, вдруг вырвалась:

— Аделя, я… я не видела его тела. Ты понимаешь? Его просто не показали мне. Как такое может быть? Почему? Все говорят, что он ушёл, что его не вернуть, но я… я не могу поверить в это. Это всё так странно.

Она покачала головой, как будто пытаясь отогнать мысль, которая не давала ей покоя.

— Я должна была увидеть его, Аделя, — продолжила Софа с отчаянием в голосе. — Как я могу понять, что это правда, если не увижу своими глазами?

Её слова были полны сомнений и боли, словно она сама не знала, что думает, но не могла оставаться в неведении.Аделя, молча слушая её, тихо положила руку на плечо Софы, пытаясь дать хотя бы малую поддержку. Она понимала, что сейчас слова мало что могут изменить, но она всё равно пыталась успокоить подругу, несмотря на собственную тревогу.

— Соф, я понимаю, что это тяжело. Но может, тебе нужно всё-таки поверить врачам? Может, это просто протокол. Иногда такие вещи могут казаться странными, но они имеют свои причины, — сказала Аделя, но сама не была уверена в том, что говорила. Она просто не могла молчать.

Софа подняла взгляд, её глаза были полны боли и недоумения.

— Ты не понимаешь, Адель. Я была там. Я просила, я умоляла. Но мне не дали возможности даже подойти к нему. Я просто… не могу понять, почему они не показали его мне. Почему никто не сказал, что это точно он. Может, это ошибка. Может, они ошиблись! Я не могу поверить в это так, просто так.

Софа вскочила с дивана, нервно затопала по комнате. Каждое слово отзывалось в её голове, но оно не давало успокоения.

— Я должна узнать правду! Я должна понять, что он действительно ушёл. Я не могу просто сидеть здесь, ничего не зная. Это невыносимо!

Аделя, переживая за подругу, подошла к ней и снова обняла, чувствуя, как Софа напрягается, пытаясь оттолкнуть боль, которая не отпускает.

— Софа, я понимаю, что ты переживаешь, и мне больно видеть тебя такой. Но если тебе нужно что-то узнать, может, стоит поговорить с врачами снова? Попробовать понять, что случилось? Только так ты сможешь найти хоть какую-то ясность.

Софа закрыла глаза, пытаясь унять слёзы, но чувствовала, как горло перехватывает от боли. Она не могла простить себе того, что не была рядом, что не успела сказать всё, что должна была. И теперь, когда его не было, ей не оставалось ничего, кроме вопросов, на которые, казалось, не было ответа.

— Я не могу жить с этим, Адель. Я должна понять, должна увидеть его, хотя бы один последний раз. Я не могу отпустить его, не зная точно.

Аделя смотрела на неё с сочувствием, понимая, как тяжело приходится Софе. Но она также знала, что теперь главное — поддержать подругу, а не давить. Она просто тихо кивнула.

— Я буду с тобой, Соф. Чем бы ты ни решила заняться, я рядом. Мы разберемся с этим. Но давай не будем делать поспешных шагов. Ты не одна.

Софа молча кивнула, осознавая, что хотя бы в этом у неё есть опора. Но мысли о Владe, о его теле, не отпускали её.Софа стояла у окна, её взгляд был устремлён в туманную ночь. В голове не укладывались мысли, а сердце не отпускала тяжесть. Она закрыла глаза, пытаясь вернуть те моменты, когда всё было иначе, когда они были вместе.

Тишина в комнате была оглушающей, но она не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Что-то осталось незавершённым. Не было прощания, не было заключительного взгляда. Она не видела его тела.

Её пальцы сжались в кулаки. Всё, что она пережила, не укладывалось в её голове. Лишь пустота и непреодолимая тяжесть.

Она не успела попрощаться.

Только туман за окном мог понять, что она чувствовала.

тгк :: https://t.me/booknotesw , название:: Книжные записи💋