::На осколках нашей любви:: [ЗАМОРОЖЕН]

Vlad Chernov

Я не могу не думать о ней . Она была моим солнцем, а я ее луной . Но я все проебал. Одна гонка все изменила, та самая ночь . Когда я даже не понял что случилось. Участвовал я в гонках уже давно . Раньше чем ягуар и барс младший. Я их подсадил на это все . Я никогда не проигрывал . Только в ту ночь , когда увидел ее в первый раз . На этом самом аэродроме , на этом самом месте . Я не смог справиться и пошел за чувствами , проиграл , все удивились . Неужели лев , король гонок , в первые проиграл , проиграл какой-то девчушке . Лев так прозвали его на этих гонках , сначала конечно звали бешеный , это было гонок четыре пять . Ему нравилось его первое прозвище. Второе его начинает бесить . Он что кошка для них?

Он не знает как он застрял в этих гонках , но понимает , что никогда из них не уйдет . Это как спорт . Это вызывает у него адреналин. Гонки были не просто ночным развлечением. Это был ритуал. Свои правила, свои легенды, своя иерархия. Здесь не важно, кто ты за пределами аэродрома — сын чиновника, уличный мальчишка или студент с подработкой. На старте ты — только мотоцикл, мотор и то, на что ты готов пойти ради победы.

Здесь не про деньги. Не про лайки в сетях. Здесь — за уважение. За имя, которое будут шептать у костров, когда разговор дойдёт до самых безумных заездов. За возможность однажды стать легендой, которой не нужен номер, чтобы её узнали.

Каждый гонщик привозил с собой не только технику, но и свои страхи, свои мотивы. Кто-то гнал, чтобы забыться. Кто-то — чтобы доказать, что он достоин. А кто-то — чтобы быть ближе к тем, кто ушёл, растворившись в дороге.

И в этом была магия. Никакой сцены, никаких зрителей — только бетон, ветер и сотни взглядов, ловящих каждое движение. Здесь не кричали. Здесь молчали. Потому что гонка начиналась задолго до старта — в голове, в сердцебиении, в том, как ты стоишь перед своей машиной и спрашиваешь себя: «А если сегодня — последний раз?»

Для Влада гонки стали домом. Пусть жестоким, пусть холодным, но единственным местом, где он чувствовал, что живёт. Здесь он мог быть собой. Или тем, кем хотел стать.

Я не хотел этого всего . Та девка просто сука. Но что уже изменишь? Софа все видела и думает я ей изменил . Я бы этого не сделал ,тем более на гонках , наверное.

Влад стоял один на краю аэродрома, в стороне от машин, как будто пытался отдышаться от собственных мыслей. Барса младшего рядом не было — он давно слился с гонками, уехал в другой город, искать себя или просто сбежать. Остались только старые псы и новички, которым пока нечего терять.

И вот она — та девка. Снова. Появилась из ниоткуда, будто тень из его самой хреновой памяти. Он сразу понял, что её приход — не случайность. Та ночь была ловушкой, и он — просто пешка в её игре.

Она тогда подошла к нему быстро, дерзко, втиснулась в личное пространство и что-то шепнула. А потом Софа. Как назло, в ту самую секунду. Как будто её кто-то позвал, как будто всё это было срежиссировано до миллиметра.

Он не прикасался к той девке. Ни словом, ни взглядом. Он вообще с трудом понял, как оказался в той сцене. Но Софа увидела только картинку. Только то, что ей нужно было увидеть, чтобы уйти. Чтобы разбить.

— Ты ведь знал, что она появится, — прозвучал знакомый голос сзади.

Это был Ягуар. Один из немногих, кто знал всю подноготную. Кто видел, как всё сложилось тогда.

— Знал, — признал Влад. — Но не думал, что она зайдёт так далеко.

— Она хотела унизить тебя, выдернуть из твоей зоны. Ты для неё был трофеем, не человеком. А Софа… она просто стала инструментом.

— Идеальный удар, — Влад стиснул челюсть. — Разбить не в гонке, а вне трассы.

Теперь всё казалось кристально ясным. Гонки — его крепость. Но она пробралась в него через самое слабое место. Через чувства. И он проиграл, не осознавая, что вообще был в игре.

Он вернулся к машине. Сердце гудело, как мотор, готовый сорваться. Не для победы. Для очищения. Он должен был снова выйти на трассу. Чтобы доказать — не им. Себе.

Мы не смогли извиниться перед девочками . Нам с Мишей пришлось уехать . Куда же? На тренировки , оказалось , что у нас все таки будут тренировки по хоккею . Ярослав остался с ней . Он меня всегда бесил , что постоянно находился с ней . Она всегда ходила с ним , везде гуляла , тем более в детстве. С ним а не со мной

Город встретил их тяжёлым воздухом и запахом разогретого бетона. После спокойствия загородной жизни возвращение в шум и спешку казалось ударом в грудь. Но выбора не было — начались тренировки, и хоккей снова стал центром их дней.

Миша вышел из машины первым, кинул спортивную сумку через плечо и коротко бросил:

— Пошли. Поздно уже, а завтра лёд с утра.

Влад молча захлопнул дверь. Он не спорил, не спрашивал. Он тоже знал: если они хотят вернуться в форму, нужно начать прямо сейчас. Без разгона.

Их будни стали ритмом. Подъём — тренировка — короткий отдых — снова тренировка. Лёд под коньками был будто вычищен до блеска. Палки в руках чувствовались роднее, чем люди. Миша, как всегда, рубил с плеча — агрессивный стиль, без лишних разговоров. Влад был чуть медленнее, но злее. Внутреннее напряжение толкало его вперёд.

По вечерам они возвращались в пустую квартиру. Родители были ещё на даче. В холодильнике — минимум еды, на кухне — тишина. Иногда Миша ставил музыку. Иногда Влад курил на балконе, глядя в небо, которое в городе было тусклым и размытым.

— Она ведь не поверила бы, даже если бы я всё объяснил, — как-то сказал он, оторвавшись от окна.

— Неважно, — ответил Миша. — Теперь неважно.

— А если ещё важно?

Миша пожал плечами:

— Тогда ты должен стать кем-то, кому верят без объяснений.

Они не спорили. Просто жили. Просто тренировались. Просто ждали, когда что-то изменится — в них или вокруг.

Лето заканчивалось. Ушло солнце, ушли звёздные ночи и запах травы. Остались город, лёд, и два пацана, которые пытались собрать себя по кускам.

В последний день августа они сели на ступеньки у подъезда, в молчании, как это было ещё в детстве.

— Сезон будет жёсткий, — сказал Миша.

— Я готов, — кивнул Влад.

— Посмотрим.

Над головой прошелестел тёплый ветер. Лето уносило с собой всё, что не должно было остаться. А им оставалась зима. И ледяной фронт, в который надо было идти, не оглядываясь.

Сентябрь начался без предупреждения. Утром стало холодно, улицы заполнились школьниками и студентами, пробки выросли, и город снова стал похож на улей. Семьи разъехались по своим квартирам — шумным, тёплым, полным привычных звуков. Только у Миши и Влада было по-другому.

Их квартира — холостяцкая крепость. Холодная, строгая. По утрам — каша или кофе, по вечерам — тишина, разорванная стуком клюшек по полу, когда кто-то в злости швырял её в угол. Они не говорили о лишнем. Только — хоккей, тренировки, режим.

Софа исчезла из поля зрения Влада, как будто её и не было. Ни случайных встреч, ни переписок. Она просто… растворилась. А он, хоть и делал вид, что не ищет её, всё равно ловил себя на том, что проверяет чужие истории в сетях, смотрит в толпу, в надежде на знакомый силуэт. Влад даже не спрашивал у Миши , что все таки с Софой . Знал что лучше этого не делать . Он и так побитый ходил из-за Адели , это было видно , хоть он очень скрывал это .

Однажды, в воскресенье, они с Мишей вернулись с вечерней тренировки. Миша скинул сумку в коридоре и первым пошёл на кухню.

— Пиццу или яичницу? — крикнул он, открывая холодильник.

— Всё равно, — отозвался Влад. Он достал телефон и машинально открыл сторис. Пролистывал ленту, пока один кадр не замер у него перед глазами.

Софа. Смеётся. В куртке Ярослава. Рядом он, с рукой на её спине. И подпись, чужая, случайная: «Какие же они милые».

Влад не двинулся. Только экран мигнул, переходя на следующую историю.

— Влад, ты чего? — выглянул Миша.

Тот ничего не ответил. Просто положил телефон экраном вниз и встал.

— Она с ним, — сказал он. Спокойно. Сухо.

Миша ничего не сказал. Только кивнул. Он знал, что это не просто "она с ним". Это была точка.

— Ты знал? — спросил Влад спустя минуту.

— Подозревал. Но думал, что не скажу, пока сам не поймёшь.

Тишина заполнила комнату, как вода затапливает трюм.

— А ты что будешь делать? — тихо добавил Миша.

— Ничего, — выдохнул Влад. — Что я могу? Я сам всё слил. Я тогда ушёл, а он остался. Я потерял, даже не выйдя на бой.

— Ну и? Всё? Сдашься?

Влад посмотрел на него. Глаза были усталые, но внутри — сталь.

— Нет. Просто теперь я знаю, с чего начинаю.

Он сел на пол, у стены. За окном горели жёлтые фонари. Внутри — всё ломалось. Но это была нужная боль. Та, из которой рождаются настоящие перемены.

тгк :: https://t.me/booknotesw , название:: Книжные записи💋