Лягушка

Мне кажется, что я плыву по волнам. Тело словно ватная игрушка, неподвластное собственным желаниям. Я чувствую запах океана, он солеными волнами накрывает меня с головой, оставляя белую корку на губах, разъедая кожу, просачиваясь внутрь.

Голова дергается в сторону, словно по ней ударяют вновь и вновь, пытаясь выбить остатки сознания. Пытаюсь открыть глаза, но они кажутся тяжелыми, точно залиты свинцом, и не поддаются ни каким моим стараниям. Последнее воспоминание о том, как полупьяный парень из стоящей рядом машины закидывал меня на плечо — хочется стереть наждачной бумагой, выжечь из мозга, забыть навсегда. Сделать вид, что этого просто не было. В моменте мне кажется, что забвение не так уж и плохо, я хотя бы не запомню всего происходящего.

— Давай, ну. — Холодные руки прикасаются к щекам, пощипывая и похлопывая, женский голос, звонкий и чистый, раздается словно отовсюду, окутывая как теплое одеяло. — Я слышу, как бьется твое сердце, клянусь если ты сию минуту не откроешь глаза — останешься прямо здесь, одна.

Сначала открываю левый глаз, затем правый, создается ощущение, что в глаза насыпали песка, или залили кислотой — они нещадно жгут, и я щурюсь, несколько раз проводя руками, которые стали трястись ещё сильнее, по лицу, протирая глаза. Это, вроде как помогает: я вижу все ещё не очень чётко, но глаза не пекут и это уже радует.

Смотрю на руки, ощупывая себя на предмет повреждений, вновь касаюсь лица. На удивление все оказывается таким же, как и в тот момент, когда я приехала на парковку около магазина. Даже моя машина совершенно не изменилась.

Машина? Как я оказалась в машине?

— Выглядишь ты максимально дерьмово. — Женский голос раздается слева, и я оборачиваюсь, немного прищурившись.

Розали.

Она хмурится, точно ей неприятна моя компания, и поджимает губы, отчего на её идеальном лице сохраняется презрительное выражение.

— Что ты здесь делаешь?

— Серьёзно, Теона? Это мой вопрос, это я должна спрашивать, что ТЫ здесь делаешь? — Она буквально выплевывала каждое из слов.

— Это вообще-то моя машина, я приехала за горошком.

— В тебе удивительным образом сочетается слабоумие и отвага: покупка горошка не терпела до утра? Почему, зная свои особенности ты едешь куда-то посреди ночи? На крайний случай, если от сраного горошка зависела твоя жизнь — попросила бы своего волка о помощи.

— Мне нужно учится быть более самостоятельной, я же не могу до старости просить кого-то что-либо за меня делать.

— Знаешь, твоя самостоятельность, в последнее время, ни к чему хорошему не приводит.

— Что с ними? — Смотрю в зеркало заднего вида, замечая компанию парней, лежащих на полу, словно кучка оловянных солдатиков, сваленных в коробку. — Они....

— Живы, в отключке.

— У тебя будут проблемы.

— Ланкастер, ты что, блаженная? Серьезно, тебя там, — она гневно сияет глазами, тыча пальцем на улицу, — едва не трахнули всей честной компанией, а ты переживаешь, что у меня будут проблемы?

— Ну не трахнули же. — Это слово какой-то горечью отдает на языке, вызывая дрожь в теле.

— Поверь, они этого не сделали не из-за человеколюбия или жалости, а из-за того, что я набила им рожи. Смекаешь разницу? — Розали, Каллен или Хейл я так и не запомнила, завела мотор и Жучок, мягко шурша по асфальту, тронулся с места.

— Не боишься, что они на тебя заявят.

— Приезжие. Что они скажут? Что они хотели совершить групповое изнасилование, а их избила девушка из леса?

— Нам стоит сообщить шерифу.

— Забей, просто поверь, что они больше никогда никого не смогут не просто изнасиловать, а поиметь в принципе. — Она улыбается как-то жестко, а у меня вырывается нервный смешок.

— Как ты там оказалась? Без машины?

— Гуляла.

— В лесу? Вечером?

— Скажи спасибо, что это была я, а не Джаспер, иначе остаток вечера мы бы отмывали там все от крови. И тебе бы точно понадобился психолог.

— Спасибо, но я и так хожу к психологу.

— Что-то ты не особо счастлива, Теона. Если хочешь — мы вернемся, может у них что-то получится. Знаешь, твоему волку стоит лучше тебя охранять — его карманная Шапочка то и дело влипает в неприятности.

— Ты так... Тебя тоже? — Жуткая догадка залезла в мой мозг и не хотела оттуда выходить. Словно ребенок, сложивший долгожданный паззл и ожидавший за это похвалы, я обернулась к Розали и замерла в неловком молчании.

— Тоже? С тобой все нормально, идиотка. Ну, кроме того, что ты не умеешь выбирать мужчин. — Она крепче сжимает руль, поворачивая влево, оскорбления проходят мимо ушей, ничуть меня, не задевая — общения с Ли дает о себе знать. Деббора как-то сказала, что Клируотер — домашний тиран в чистом виде, мне же казалось, что она просто обиженная, нелюбимая девушка, вынужденная проводить кучу времени со своим бывшим и кузиной, которая этого бывшего и увела. Возможно именно по этой причине я и терпела все её выходки и обидные слова. Когда-то Ли сказала, что мы с ней похожи — две сломанные куклы. Сейчас я понимаю, что она была абсолютно права, только теперь в нашей компании появилась ещё одна, более красивая, но не менее поломанная кукла. –Ладно, прости, я не хотела тебя оскорблять. Просто не понимаю, почему в современном мире где куча девушек, готовых на разные эксперименты и прочее, которым даже платить не нужно, находятся уроды, которые могут изнасиловать ни в чем не виновную девочку, которая шла за сраным горошком, и которая передвигается со сраной тростью. Эдвард, — я даже не заметила, как она извлекла из кармана телефон и набрала номер, — договоритесь, чтобы я проехала в резервацию. Небольшое приключение с подружкой волка. Я довезу её и сразу уйду.

— Я бы могла сама. — Вновь привлекаю внимание к себе, стараясь отвести взгляд от спидометра, стрелка на котором перевалила за сто, я даже не догадывалась, что мой старичок так умеет.

— Ты сама уже наворотила. — Блондинка усмехается. — Мне было восемнадцать, я должна была выйти замуж. А мой жених... О, он был ещё тем красавчиком, но, как выяснилось, тем ещё уродом. Я возвращалась от подруги, когда встретила его в компании друзей, они выпивали, веселились... А потом изнасиловали меня, бросив умирать там же. Если бы не Карлайл я бы умерла, и иногда мне кажется лучше бы так и произошло.

— Их посадили?

— Посадили? Тогда мужчин не сажали за такие поступки. Считали, что женщина ОБЯЗАНА ублажать, но — не переживай, я отомстила каждому из них.

— Мне так жаль, Розали. Это... — слезы текут из глаз двумя ручьями и делаю вздох забитым носом, издавая невнятный шмыг.

— Ну точно блаженная. Все хорошо, бейби Ти. У меня есть любящий и любимый человек, семья. Я счастлива. — Улыбается, сжимая рукой мою коленку, точно так же как это делал недавно Пол, только от её прикосновения холодно и кожа покрывается мурашками.

— Лейхот меня убьет. — Откидываю козырек, рассматривая себя в косметическое зеркало. Глаза, как и в целом лицо, опухли и покраснели, словно я, сначала, упала лицом в ледяную воду, а затем пропарилась в сауне. Телефон в кармане противно вибрирует, оповещая о входящем вызове. — Мама, со мной все хорошо.

— Теона, тебя нет почти час, может мне приехать за тобой? — Я слышу, как на заднем фоне отец что-то отвечает, но слов разобрать не могу.

— Мам, все хорошо. Я просто встретила Розали мы заболтались, и я забыла про горошек. Прости, я скоро буду.

— Розали? Розали Каллен?

— Да, мам. Все правда хорошо.

— Ты не обидишься, если мы пойдем отдыхать? Отец совсем вымотался, еще и завтра на работу.

— Конечно, не переживай.

— Передавай от меня привет Розали. — Мама отключается, и я прячу телефон обратно в карман.

— Тебе привет от мамы.

— Я слышала. У тебя горло не болит?

— Горло? Нет, а что? — Щупаю шею, словно пытаясь найти в ней недостатки.

— Ты так кричала, я удивлена, что ты вообще до сих пор можешь разговаривать.

— Мне кажется я вообще молчала, помню, как не могла открыть рот, словно его клеем смазали.

— Поверь на слово, я пришла именно на твой крик, и запах — крови и адреналина.

— Ты меня пугаешь. Сначала волки, потом ты... Ты тоже оборотень?

— Я не бегаю с мохнатой задницей по лесу.

— Но ты тоже? Необычная?

— Своего пса ты тоже необычным называешь?

— Я не называю его псом.

— Хорошо, — она вдруг улыбается совершенно искренне, — я необычная. Но не могу тебе сказать на сколько, только если сама догадаешься.

— У нас тут что, программа Самый умный?

— Ну, если верить хвалебным одам Джаспера — то да, ты у нас самая умная. — Машина мягко останавливается на подъездной дорожке и Розали вытаскивает ключ с замка, опуская мне в руку. -Ты в Бога веришь?

— Что, прости?

— Я спрашиваю, ты в Бога веришь? Ну или в нескольких богов, не знаю, как принято у вас в резервации. Может тебе стоит сходить в церковь там, не знаю, пару свечей за здравие поставить? В последнее время с тобой творится какая-то чертовщина.

— Возможно это по тому, что меня окружают сплошные черти?

— Забавная ты, Теона. Теперь я понимаю, что они все в тебе находят. — Она выходит из машины, в секунду оказываясь у пассажирской двери. — Помочь?

— Нет, я сама. — Немного покряхтев выбираюсь из машины, стойко выдерживая на себе насмешливый взгляд. — Напиши мне как доберешься. Может все-таки возьмешь мою машину?

— Боюсь, Эммет умрет от смеха если я приеду на этом. Доброй ночи, бейби Ти.

— Напиши мне. — Почти кричу в след, когда белокурая грива теряется между деревьями, исчезая в чаще.

Захожу в дом как можно тише, стараясь не разбудить родителей, хотя в звенящей тишине дома каждый шаг, как мне кажется, звучит непозволительно громко.

До моей комнаты ровно двадцать две ступени, которые я с каждым днем преодолеваю все быстрее, в этот раз ушло всего лишь десять минут. На прошлой неделе я тратила двадцать.

Теплая вода смывает пережитую усталость, даря долгожданное тепло и спокойствие, день, который, казалось, начинался вполне прилично по итогу скатился в ад.

Мне порой кажется, что меня действительно сглазили, наслали порчу или что-то в этом роде. Ну либо я просто непроглядная идиотка, которая не видит дальше своего носа.

Почему-то второй вариант кажется более правдоподобным.

Телефон однократно вибрирует, сообщая о пришедшем сообщении, экран ярко светится входящим письмом с неизвестного номера:

«Я дома. Не знаю зачем я тебе это пишу»

Розали.

Отправляю в ответ улыбающийся смайлик и откидываю телефон на кровать.

Было даже страшно представить, чтобы именно со мной произошло там, не появись там дочь доктора Каллена, не спаси она меня из лап чудовищ, облачившихся в человеческие облики.

Немного странно принимать тот факт, что среди полуночных монстров в облике волков и непонятных хищников в лице Калленов самыми опасными оказывались обычные, ничем не примечательные люди, которые, как выяснилось, могли воткнуть нож тебе в спину, причинить боль, подчиняясь собственным желаниям.

На пальцах и щеках, кажется, все ещё чувствуются прикосновения холодных пальцев Розали и в этот момент в моей голове словно что-то щёлкает.

Холодная. Такая же, как и Джаспер, такая же, как и каждый из членов их семьи.

Руки автоматически рыскают по столу в поисках небольшой потрепанной книжки, подаренной Джейкобом на десятый день рождения.

— Ты, хоть и бледнолицая, но родом отсюда, а значить должна знать все легенды квилетов.

«Легенды квилетов северо-западной Америки» была прочитана, а затем откинута в один из ящиков стола. Воины духа, хладные демоны — в то время рассказы казались глупыми выдумками немного недалеких жителей штата Вашингтон, но сейчас же, когда я знаю хотя бы одну сторону настоящей истории местных жителей, легенды уже не кажутся выдумками.

Пальцы замирают на странице с коротким описанием хладного демона: прекрасное существо, с идеально-гладкой, белой, словно мрамор, холодной кожей и красными глазами.

Легенды, которые рассказывал Билли на посиделках у костра — о третьей жене вождя Таха-аки... Там также был хладный демон и у него были красные глаза.

Но у всех Калленов, до единого, даже у Беллы и Ренесми, глаза золотистые, иногда переходящие в темно-карий...

Интересно, сколько человек убил Джаспер до встречи со мной и почему меня он не тронул? Если я задам этот вопрос Розали - она посчитает меня идиоткой?

Тихий стук в окно вырывает меня из собственных мыслей, я словно выныриваю из, успевшей стать прохладной, ванны и, хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Стук повторяется, и я шагаю к окну, стараясь открыть раму как можно тише, но немного не рассчитываю силу и едва не вываливаюсь наружу. На улице, прямо под моим окном, стоит Пол Лейхот, увидев меня он хмуро улыбается и выпускает из рук несколько камушков, беззвучно исчезающих в траве.

Делаю несколько шагов назад, квилету понадобилось несколько секунд, чтобы забраться в комнату и закрыть за собой окно, лишая комнату потока прохладного вечернего воздуха.

— Скажи мне, пожалуйста, Теона, неужели тебе было так трудно попросить меня о помощи? — Он говорит тихо, медленно, выделяя каждое слово и я чувствую себя нашкодившей двухлеткой, которую отчитывает мама.

— Ты и так все время со мной, я же не могу лишать тебя остатков личной жизни. — Почему-то именно сейчас, когда комната наполнилась запахом леса, свежей травы, морской соли и тепла, его запахом,предательские слезы начали подступать к глазам, а нижняя губа слегка дернулась, с треском выдавая накатывающую истерику.

— Дура ты, Ланкастер, хоть и умная. — Делает один большой шаг, подходя в плотную, и тут же прижимает к себе, крепко сжимая горячими руками. Прижимаюсь вплотную, упираясь лбом в его грудь и обнимаю руками, сцепляя их в замок на спине, слезы все-таки текут из глаз, я что-то мычу, немного подвывая, а он гладит меня по голове, отчего по телу волнами разливается тепло. — Ты и есть моя личная жизнь, сколько можно сопротивляться. Сдайся уже, глупая. Играешь со мной в войнушку, а в итоге на проигравшей стороне и ты и я.

Поднимаю голову, заглядывая к нему в глаза снизу в верх и реву с новой силой, не сдерживая всхлипы.

— Ну, ты чего, прекрати. — Большие пальцы проходят по щекам, вытирая дорожки слёз.

— Они бы... ты же понимаешь, что бы они сделали? — Голос сиплый от слёз, а слезы все ещё продолжают течь из глаз и мне кажется, я совершенно не могу это контролировать.

— Я бы убил каждого из них, тронь они тебя пальцем. Но даже, даже если бы они посмели... — его голос ломается, словно он получил удар под дых, — я бы все равно тебя любил. Ты всегда будешь моей маленькой Ти, и я всегда буду тебя любить. Я рад, что ты осталась цела и теперь я до конца своей жизни буду должен блондиночке за то, что она тебе помогла.

Согласно киваю, вновь утыкаясь в его грудь, продолжая всхлипывать.

— Ланкастер, сейчас проснуться твои родители, потому что ты затопишь их своими слезами. Все закончилось хорошо, ты цела. Мне жаль, что меня не было рядом. — Все ещё гладит меня по голове, и говорит точно те слова, которые я хочу услышать, будто бы чувствуя, что именно мне нужно услышать.

А, может быть, он и вправду чувствовал?

— Останешься? — Отодвигаюсь, вытирая лицо подолом футболки.

— Что, предлагаешь мне разделить с тобой ложе? — Ухмыляется, с размаху присаживаясь на кровать, скрипящую под его весом. — Учти, после этого я, как истинный джентльмен, укравший честь невинной девы, обязан буду на тебе жениться.

— Как ты умудряешься испортить каждый милы момент, опошлив его?

— Тебе просто попался самый талантливый из всех парней. — Ложиться на бок, отодвигаясь к стене, следя взглядом за тем, как я достаю ноутбук и пытаюсь установить его на тумбе около кровати.

— Или самый озабоченный. — Шмыгаю носом, все ещё заложенным от слез и ложусь рядом, прижимаясь спиной к его телу. — Эмбри прав — тебе в голову бьют гормоны.

— Эмбри надо поменьше пиздеть, иначе ему в голову ударю я. — Бросает взгляд на экран и недовольно хмурится. — Нет, ну только не Гарри Поттер, серьезно, сколько можно?

— Если не нравится ты знаешь где выход. — Ерзаю на месте, устраиваясь поудобнее.

— Теона, ещё одно такое движение, и мы завтра пойдем подавать заявление. Клянусь тебе, я не железный.

Замираю, напоследок ткнув его локтем в бок, надеясь причинить хоть какую-то боль, но, судя по раздавшемуся смешку — неудачно.

Мы лежим так около часа, я чувствую его размеренное дыхание и успокаиваюсь, словно наконец-то нахожусь именно на том месте, где мне полагается быть.

Засыпая чувствую легкий поцелуй в висок и тихий мужской шепот, доносящийся словно с периферии сознания:

— Люблю тебя.