Лягушка

Я знала, что он придёт. Явится однажды, рано или поздно, и будет смотреть. Осуждать своим взглядом, проклинать, ненавидеть.

Вся моя жизнь словно замерла в ожидании того, как Пол Лейхот вновь в неё ворвётся, словно ураган, штормовой ветер, разрушая её до основания.

То, что Сет не сможет держать язык за зубами было ясно с самого начала. Добрый, взбалмошный Сет, свой парень, хороший друг, он был так взбешен и растерян, что вероятность того, что он не растреплет Лейхоту уменьшалась по мере того, как перекашивалось его лицо.

Странная связь между квилетами пугала меня. Словно они — один большой организм, живущий по своим правилам и не принимающий в свои ряды никого постороннего. Именно поэтому меня бесила привязанность Лейхота. С чего вдруг он решил сделать меня частью своего мира?

Почему Лейхот так прицепился ко мне? Словно я — единственное, что волнует его в этом мире? Единственное, что ему нужно?

Ли Клируотер сказала, что я идиотка. Она говорила тихо, четко выговаривая каждое слово, ясно давая понять, что огорчена моими умственными способностями.

— Какой нужно быть дурой, чтобы трахаться с Калленом в кабинете его отца? Скажи мне честно, Ти, Лейхот что, заразил тебя своей тупостью? Или ты когда падала остатки мозгов растеряла?

Она говорила ещё что-то, про то, что Джейк в бешенстве и если я выкину что-то ещё похожее, то между Калленами и квилетами точно разгорится скандал.

Я не слушала. Пропускала мимо ушей все её замечания, на ряду с оскорблениями, и думала только о том, весь Ла-Пуш знает о произошедшем в больнице, или Сет ещё не успел кому-то рассказать?

На душе было мерзко. Гадко. Противно от самой себя. Хотелось вынуть все то, что было внутри и отмыть. Вычистить до блеска.

Сделать так, чтобы душа стала новой. Цельной.

Глупо было бы не признать, что я хотела Джаспера Каллена. Красивый, умный, интересный. Трудно было бы найти девушку, которая не хотела бы оказаться рядом с ним. Его белокурые волосы заворачивались в забавные кудряшки, не такие частые как у Дебборы, предавая лицу более возвышенный, богоподобный вид.

Мне хотелось касаться его, целовать, трогать. Но, почему то, стоило мне получить это, как тут же стало противно от самой себя. Словно я позарилась на что-то запретное, то, что мне не предназначено. То, что мне не принадлежало.

Или просто я не принадлежала ему?

Сет Клируотер жутко злил меня своим неумением держать язык за зубами, но я была благодарна за то, что он ворвался в кабинет доктора Каллена, прервав то, что там происходило. Не дав мне сделать то, что потом бы разрушило меня. Не дав потерять саму себя.

Почему-то казалось, если бы моим первым мужчиной стал именно Джаспер — я бы все разрушила, сломала часть своей жизни, вырыла бы огромную пропасть между тем что было и тем что будет.

Меня преследовало чувство, что займись мы с ним сексом и я тут же бы лишилась чего-то важного, навсегда потеряла часть своего сердца.

Я словно застыла.

Мне не хватало воздуха, словно я больше не могла дышать полной грудью.

А ещё было страшно. Почему-то было до жути страшно увидеть Лейхота. Увидеть разочарование в его глазах. Достаточно было того, что я была разочарована сама в себе.

Но он не приходил.

Ни в этот день, ни в следующий. Не появился ни через неделю, ни через месяц.

Будто бы вовсе забыл о моем существовании. И это было непривычно.

Пол Лейхот так прочно вошёл в мою жизнь, так часто мелькал перед глазами, что, когда он исчез, кажется, я должна была испытать облегчение. Идиотка.

Мучитель, портивший мне все детство и подростковые года, исчез. Радуйся.

Но, почему то, радоваться не хотелось. Было пусто. И странно. Точно Лейхот — был той самой недостающей деталькой для моей души.

Ноябрь наступил неожиданно и резко. Окутал морозом, заставляя надевать зимние вещи и поплотнее кутаться в теплые шарфы. Ночью температура опускалась до минуса и под утро машины и земля покрывались изморозью.

Второго ноября мне исполнилось семнадцать.

Вдуматься только, семнадцать. Когда мне было девять этот возраст казался недосягаемой вершиной. Мама говорит, что семнадцать — идеальный возраст, ты уже достаточно взрослый для первой любви, но у тебя все ещё нет горы ответственности за каждый из этапов твоей жизни, в большинстве — за тебя решают родители, позволяя, естественно, совершать свои собственные ошибки.

Семнадцать лет пахнут свободой, легкостью и безрассудством.

Мои семнадцать пахли унынием. Отчаяньем, безысходностью. Чем угодно, только не свободой. Я была словно в клетке — глупая птичка, ставшая узником собственных мыслей.

— Детка, там к тебе парень пришёл. Пол. — Мама заходит в комнату после стука, открывая дверь настежь. Они с отцом отличались даже в этом — он всегда оставлял маленькую щель и просовывал в неё голову, мама же заходила словно королева —распахивая перед собой двери, словно ставни в старинном замке.

— Лейхот? — отрываю взгляд от букета роз, стоящего на столе и моргаю несколько раз, пытаясь восстановить зрение. Глаза нещадно жгут, будто бы в них насыпали горсть песка.

Белые розы, символ невинности. Семнадцать цветков, перевязанных лентой, утром привез курьер одного из цветочных магазинов Форкса. Записки не было, но, я и так знала от кого они. Кто ещё мог присылать мне цветы, несущие в себе контекст невинности если не Джаспер, который чуть меня этой невинности не лишил?

— Может и Лейхот, он не назвал фамилию. — Разворачивается чтобы уйти, но задерживается в проходе. — Ты бы разобралась в своих парнях, Теа.

— О чём это ты?

— Парень, там на улице, стоит с букетом. Так что утренний прислал явно не он. — Вздыхает, словно беря паузу и обдумывая свою дальнейшую речь. — Девочки из приличных семей не водятся сразу с двумя парнями. Я уже не говорю о том, что у приличных девочек парни стены на кухне не пробивают.

Мама уходит, быстро спускаясь по лестнице, а по моей душе вновь расползается тягучее, словно патока, чувство страха.

В коридоре горит свет, но Лейхота не видно. Набрасываю на плечи куртку и выхожу на крыльцо, едва не спотыкаясь о сидящего на ступенях квилета.

— Здравствуй. — Опираюсь плечом о стойку перил, поудобнее кутаясь в куртку.

— Здравствуй, Теона. — Поднимает голову, глядя на меня как-то обреченно. Словно мой дом — последнее место где он хотел бы находиться. В руках — маленький букетик бегоний. — Значит, семнадцать?

— Ага.

— И как оно?

— Так же паршиво, как и шестнадцать, только на год больше. — Криво усмехаюсь, получив в ответ такую же вымученную улыбку.

— Я не хотел приходить.

— Но пришел.

— Но пришел. — Подталкивает ногой камень, прилетевший от подъездной дороги. — Я все равно люблю тебя. Чтобы там не было. И чтобы я не говорил.

— Ничего там и не было. — Оправдываюсь, словно первоклашка, не выучившая стих на урок литературы.

— Я знаю, к сожалению. — Встает так резко, что я отшатываюсь назад, посильнее вжимаясь в перила.

— К сожалению, не было, или к сожалению, знаешь?

— Послушай Ти, я очень долго думал. И когда Сет только все растрепал мне хотелось удушить — и тебя и Каллена твоего.

— Он не мой.

— Не перебивай. — Повышает голос подходя вплотную. Разглядывая его вблизи замечаю несколько морщинок, которые залегли возле глаз. Он выглядит уставшим и разбитым, совершенно не похожим на того Пола Лейхота, которого я привыкла видеть. — Ты же не принадлежишь мне. Не моя. И не была никогда моей, всегда выбирая кого-то другого. Я был неправ говоря все те гадости в прошлый раз. То, что ты появилась в моей жизни — это к лучшему. Я очень рад, что ты есть. — Заправляет прядь, падающую мне на глаза, за ухо, едва касаясь пальцами левой щеки. Его пальцы мягкие и теплые, совсем не такие как у Джаспера. — И я очень надеюсь, что ты будешь счастлива. С Калленом или без него. Ты часть моей истории, но я, к сожалению, так и не стал частью твоей. Мне жаль, бейби Ти, что так получилось, но я не такой славный парень как Джейк и я не смогу делить тебя с кем-то ещё. И если ты не хочешь быть моей, то я не стану тебя заставлять. Больше нет. — Протягивает мне в руки букет и небольшой сверток, выуженный откуда-то из недр карманов кожанки. — С Днём Рождения.

— Спасибо? — Сжимаю подарок, хотя руки, кажется, совсем отказали и не слушают. — Послушай, я...

— Хватит. Мы закрыли эту тему. — Злится. Его злоба такая явная и открытая, что вот-вот окутает меня с головой. — Там, — кивает на сверток в моих руках, — ловец снов, в нашей культуре — он изгоняет из снов злых духов. Может и тебе поможет. Я сам сделал.

— Спасибо. — Он кивает несколько раз и спрыгивает с крыльца, опускаясь ботинками на плотно утрамбованный гравий. Заводит байк и уезжает так же неожиданно, как и приехал.

Так, словно его и вовсе не было.

Ураган имени Пола Лейхота все же накрыл меня. Снёс своей волной гнева и разочарования, не дав даже ухватить ртом воздух.

Я так сильно желала, чтобы он никогда не появлялся в моей жизни. Мечтала, чтобы его шуточки никогда больше не цепляли меня, чтобы его комплименты никогда больше не звучали в мою сторону.

Так почему же, когда он выполнил мои пожелания — ушёл, словно его и не было никогда, мне стало так плохо?