81
День растянулся мягко, без чётких границ. Утро незаметно перешло в день, день — в вечер, и никто не пытался его ускорить.
После завтрака мы остались на кухне дольше обычного. Кто-то мыл посуду, кто-то просто сидел, болтая ногой, Милли переходила от одного к другому, будто проверяла, все ли на месте. Вика включила музыку — сначала тихо, потом чуть громче, и дом будто задышал вместе с нами.
Мы смеялись чаще, чем говорили что-то важное. Артём рассказывал историю, сбивался, Соня его поправляла, и в итоге они оба смеялись так, что забывали, с чего начали. Мусим время от времени ловил мой взгляд и улыбался — коротко, почти незаметно, но мне этого хватало.
К обеду солнце ушло с подоконников, свет стал мягче. В доме пахло едой, тёплым воздухом и чем-то очень знакомым, домашним. Я поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такого спокойного присутствия — без ожиданий и напряжения.
Вечером мы перебрались в гостиную. Кто-то устроился на полу, кто-то на диване, Милли заняла своё место посередине, уверенная, что именно там сейчас нужно быть. Мы включили фильм, но почти не смотрели его — больше переговаривались, комментировали, смеялись не в попад.
В какой-то момент Вика выключила звук, и фильм стал просто фоном. Мы говорили обо всём и ни о чём, перебивали друг друга в шутку, делились мелочами дня, которые обычно никто не считает важными.
Когда за окнами стало совсем темно, смех начал стихать сам по себе. Слова стали короче, движения — медленнее. Вечер аккуратно укладывал нас в тишину.
Мы разошлись не сразу. Кто-то ещё задержался на кухне, кто-то стоял в коридоре, зевая и потягиваясь. Свет гас по очереди — будто дом сам решал, где ему уже пора спать.
Я легла рядом с Мусимом. Он притянул меня ближе, тёпло и привычно.
— День был хороший, — сказал он почти шёпотом.
— Да, — ответила я. — Очень.
Милли устроилась у наших ног и тяжело вздохнула — так, как вздыхают те, кто прожил день до конца.
Дом снова стал тихим.
Я закрыла глаза и позволила этому дню остаться со мной — целиком, без лишних мыслей.
Продолжение следует...