45
Дом встретил Киру тишиной, которая сразу же показалась ей тревожной. Она вошла, как всегда, с лёгкой улыбкой — уставшая, но довольная: день был тяжёлым, но продуктивным, и она гордилась собой. Милли прыгнула вперёд, забежала в дом первой и тут же настороженно замерла у двери в кухню.
Кира услышала, как захлопнулась дверь в спальне. Тихо, но решительно. А потом увидела Артёма — он стоял в коридоре, с напряжённым лицом, весь будто сжатый, взгляд его был угрюмым.
— Привет... — начала она.
Он посмотрел на неё, резко, устало, и почти сразу закричал:
— Чего тебе?! Отстань! Просто… отстань от меня!
Она замерла.
Голос его был как удар. Холодный, грубый. Не Артёма. Не того Артёма, которого она знала. Которого любила, как брата. Который всегда был рядом, тёплый, надёжный.
— Артём?.. — выдохнула она. — Что случилось?
— Всё, хватит. Не лезь. Не до тебя сейчас! — зло сказал он и отвернулся.
У неё дрожали руки.
— Но… — Кира почувствовала, как внутри всё сжалось. — Что я сделала?..
Он ничего не ответил. Просто молчал, отвернувшись.
А потом она ушла.
Дверь за её спиной захлопнулась. Ночной воздух был резким, прохладным. Она шла, не зная куда. Шла быстро, потом медленно. Потом просто брела. И плакала.
Она говорила вполголоса, себе, в пустоту:
— Почему? Что я сделала не так?..
Телефон дрожал в руке. Сообщения. Звонки. От Мусима. От Вики. От Артёма. Она не читала. Не хотела. Не могла. Просто отключила всё. Перед этим — написала одно сообщение:
«Спасибо тебе, брат мой любимый. Ты никогда таким не был. За что ты так?»
Потом отключила телефон. И шла. Шла ещё дальше, пока ноги не начали подкашиваться. Пока глаза не начали закрываться от холода и слёз. Пока не стало слишком поздно.
Её нашли только спустя шесть часов. Где-то в старом парке, на бетонной скамейке, под моросящим дождём. Она лежала, дрожащая, почти неподвижная. Милли рванулась к ней первой — а потом уже Мусим, Артём и Вика. Они были как с тени: промокшие, истощённые, обезумевшие от страха.
— Пульс есть... — прохрипел Артём, трясущимися руками прижимая Киру к себе. — Слабый… очень слабый...
— Вызывай скорую! Быстро! — крикнул Мусим, дрожа всем телом.
•••
В больнице всё было стерильно, холодно и тревожно. Врач, мужчина лет шестидесяти, сказал сухо:
— Она переохладилась. Сильно. Ещё бы минута — и мы бы не успели. Она без сознания. Прогноз пока осторожный. Когда очнётся — неизвестно.
Узнав это, Артём был в отчаянии, в страхе, в боли.. всё это смешивалось вместе и сразу. Он не отходил от неё ни на шаг, он сидел около неё и всё шептал: "Кирочка, прости меня!" "Сестрёнка моя, прошу очнись, я тебя очень люблю Кира, очнись пожалуйста.." эти слова он повторял снова и снова. Он брал её руку в свою, и просил, чтобы она очнулась.
Вика безудержно плакала, не веря происходящему, она не могла контролировать свои эмоции, не могла контролировать себя, за это время, Кира стала для Вики по настоящему родной, она любила её, словно Кира её сестра. Она первая девушка, к кому она так привязалась.
Мусим сидел рядом. Не ел. Не спал. Он только держал её за руку и шептал что-то очень тихо. Милли лежала у её ног, не отходя ни на шаг. Артём и Вика были рядом, виня себя, не в силах сказать даже друг другу ни слова. Они смотрели на Киру в их грустном взгляде было ясное отчаяние и слова, которые они повторяли вновь и вновь: "Почему?" "Почему мы не остановили её?" "Прости Кирочка..прости!"
А Мусим смотрел на неё так, как смотрит тот, кто боится потерять часть себя.
Он любит её.
Продолжение следует...