Глава 10
Даня
Говорят же, что лучшая тактика с женщинами - тотальный игнор. Вот и я решил - сто лет мне упала эта недотрога из детства. Тем более на носу важный матч, некогда страдать от непонятных вопросов.
Я приходил на уроки и молча садился за парту. Нет, иногда мы переговаривались, но слишком односложно. Типа:
- Поделишься книжкой? - спрашивал я и, не дожидаясь ответа, тянул учебник в центр.
Или:
- Я возьму, - ставил перед фактом и брал ручку из пенала Юли.
- У меня вообще-то она одна!
- Отлично, я тоже один.
В ответ Гаврилина то цокала языком, то закатывала глаза, то тяжело вздыхала и отворачивалась. Мы максимально старались не контактировать, да и в классе, откровенно говоря, Юлька была невидимкой. Девчонки с ней не здоровались, парни сперва кидали шуточки, а потом, видимо, им надоело отсутствие реакции, и они переключились.
Юля была серым пятном в широкой одежде и круглых очках. Она не вписывалась в колорит класса, да и всей школы. Но при этом я умудрялся замечать её каждый день, идя по коридорам, во дворе или просто где-то на улице. И, откровенно говоря, меня это знатно бесило.
Перед днём учителя важный матч всё-таки состоялся. Тренер взял в команду запасным новенького Акима. Уже на этой игре он вышел на поле, блеснув своими талантами, и завоевал доверие всех. Только я относился к нему с опаской. Но это сперва, позже Аким и мне приглянулся, в нём был своенравный порыв, желание выделиться на поле, это однозначно подкупало.
После соревнований мы поехали на дачу к Киру. Жарили шашлыки, пили гранатовый сок и обсуждали победу, которая далась не самым легким способом. Тут и девчонки подтянулись, музыку включили, начались танцы. Аленка постоянно крутилась передо мной: то просто дефилировала, то решила устроить приватный танец на публику. Расстегнула кофточку, вытянула губки в трубочку, одним словом, заигрывала. Парни посвистывали, а я угорал с этого зрелища. Правда, веселье закончилось фееричным скандалом, когда Смирнова стянула с себя майку, сверкая черным лифом перед громким народом. Она схватила меня за руку и потащила в спальню на второй этаж.
- Вечер набирает обороты, - промурлыкал я, закрывая за собой дверь в комнату. Алена развернулась, на её лице не осталось и следа от былой радости и задора.
- Дань, тебе реально пофиг?
- Нет, - улыбнулся я, подходя к девчонке. Положил руки ей на талию, но Смирнова резко вырвалась и посмотрела так, словно я совершил кровавое убийство.
- В чём дело, Алён?
- Тебе пофиг?
- Слушай, я не умею читать мысли, если что-то кипит, говори прямо, а нет, так я пошёл к ребятам.
- Твои друзья на меня смотрели! - выдала неожиданно. Я закатил глаза, усаживаясь на кровать. Смирнова всегда такая: никогда не знаешь, где взорвет. Её воспитывали, удобряя родительским вниманием. Хочешь плюшевого мишку? Пожалуйста. Хочешь отдохнуть в Италии летом? Без проблем. Нужна сумочка из новой коллекции? Вот карточка. Нет, Алена не была зазнавшейся особой, да и не заостряла внимания на обеспеченности своей семьи. Однако характер такой, что мужик должен либо безумно любить ее, либо сойти с ума. И чтобы не стать жертвой второго варианта, я периодически разрывал отношения.
- Ну и?.. - протянул, ловя на себе недовольный взгляд Аленки.
- Я была без майки, Милохин! - крикнула блондинка, губы её натянулись, подобно нитке.
- Ну да, и что? - искренне не понимал, к чему она клонит.
- Тебе плевать, что они на меня смотрели?
- О господи, - я накрыл ладонью лицо, тихо вздыхая. Девушки, однако, умеют портить вечер, моя в этом была королевой.
- Дань, ну реально! Все вокруг запрещают своим девушкам такое, а ты... ты меня на показ выставляешь! - возмущённо выдала Аленка. И ведь я не заставлял её ничего делать, она сама танцевала, раздевалась, улыбалась всем вокруг. Но виноват почему-то в этом парень. Логика - космос.
- Слушай, не хочешь раздеваться - не раздевайся. Не понимаю, в чём проблема?
- В смысле - в чём? А если бы я сняла лиф перед ними? Или трусы? - не унималась Смирнова. Она начала расхаживать из угла в угол, активно размахивая руками.
- Слушай, ты взрослая девушка и сама решаешь, как себя вести. Я что тебе папочка что ли?
- Ты меня не ревнуешь! - крикнула девчонка. Не выдержав, я плюхнулся на подушку, закрывая глаза. Мне никогда не нравились женские истерики и претензии. Хотелось накрыться одеялом, вставить наушники в уши и ждать завершения концерта под лирическую музыку. А Смирнова ещё и очень избалована в этом плане: всё ей на блюдечке приносили, по идее там же должны быть моя ревность, любовь и прочая женская чушь.
- Дань! - завыла Алена.
- Тебе вечно что-то не так! Если я тебя не устраиваю, ну найди себе другого, мать его, - протянул устало. Глянул на часы, которые висели на стене, - стрелка передвигалась медленно, или это время в комнате тянулось, подобно жвачке? Чёрт. А как всё хорошо начиналось...
- Да ты издеваешься? - закричала Смирнова, голос у неё ещё такой писклявый, можно оглохнуть. Хотя, не прошло и секунды, как дверь хлопнула, и она ушла, оставив меня в гордом одиночестве.
Я выдохнул с облегчением, достал телефон из кармана и полез ковыряться в ленте в социальных сетях. Фотки с матча посмотрел, комменты почитал - вот что настроение поднимает, а не истеричные вопли. А потом черт дернул забить в поиске имя Юли. Гаврилиных вышло человек пять, но, судя по аватаркам, никто из них не был той самой недотрогой.
Не знаю почему, но я вдруг окончательно расстроился.
Юля
Завуч по воспитательной работе меня силой заставила быть ведущей на дне учителя. То ли никто другой не хотел участвовать в этом шоу самодеятельности, то ли я выглядела слишком надежной. Но она насела и на любые отговорки находила ответ, хотя мне в этой школе не хотелось находиться даже на одну минуту дольше положенного. Я чувствовала себя отвратительно в стенах учебного заведения, казалось, задыхаюсь.
Ещё и Милохин! Он вроде игнорировал меня, но при этом постоянно задевал на уроках, и, что греха таить, я частенько ловила взглядом Даню на переменах до или после занятий. Всегда в центре внимания, всегда с улыбкой на губах и гордо задранным подбородком. Милохин был королём школы, а его девушка, не иначе, королевой.
Однажды я столкнулась с ней на ступеньках, чуть не упала, но Алена вдруг протянула руку и помогла мне. Она так тепло улыбнулась, что у меня едва ноги не подкосились. Честно сказать, такие улыбки всегда пугают: кажется, за ними что-то кроется.
Но не королева была основной проблемой, а Олеся Викторовна, наш завуч по воспитательной работе. В день икс, за два часа до концерта, женщина затащила меня к себе в кабинет и выдала пакет.
- Что это? - растерянно спросила я.
- Ты должна быть самой красивой, ведь ведущая! Так что одевайся, а я потом тебе макияж сделаю, - выдала она. Пакет выскользнул из пальцев и полетел на пол. Откровенно говоря, я была в шоке. В моей старой школе всем было плевать, в чем ходит серая девочка в круглых очках.
- Зачем одеваться?
- Ты - ведущая! Поэтому давай, не стесняйся. Это моей сестры, она такая же худенькая, как и ты.
С этими словами Олеся Викторовна упорхнула из кабинета. Сама она не была модницей - всегда в длинных черных юбках или прямых брюках и кофтах под горло. Волосы короткие, жиденькие, на корнях цвет менялся, выдавая покраску. И уж кому-кому, а ей мне предлагать сменить образ по меньшей мере странно. Однако я всё же вытащила платье, скорее, больше из любопытства. Черное, маленькое, с небольшим вырезом на груди, рукавом три четверти и встроенным поясом на талии.
Ничего особенного. Разве что... размер. Я подошла к высокому, с меня ростом, зеркалу приложила вещицу к себе, растерянно рассматривая отражение. Может, и не такая плохая идея на один день стать немного... Я даже слова не могла подобрать, какой стать-то? Глупость, в самом деле. Зачем мне это платье? Оно ничего не изменит, а меняться на один вечер - ерунда полнейшая.
Я откинула платье на стул и подошла к дверям, коснулась ручки, но почему-то оглянулась. Мой взгляд зацепился за эту вещь, которая так и манила хотя бы примерить её. На самом деле мне всегда хотелось носить нечто подобное, да какой девчонке не хочется?..
Ладно. Только примерю и всё.
Я щелкнула замком на дверях, чтобы не дай бог кто не вошёл и не увидел синяки на ногах. Они до сих пор не сошли, несмотря на мазь, которую я наносила каждый день. Стянула с себя широкую одежду и облачилась в обтягивающее черное платье. Ткань была очень приятной и совсем не раздражала кожу. Я вновь шмыгнула к зеркалу и обомлела, замечая в себе зачатки девушки. В этом наряде худоба не казалась таким уж недостатком, наоборот, с виду я походила на модель с подиума, если не смотреть на лицо и прическу, конечно.
В дверь неожиданно постучали, я спохватилась, испуганно пытаясь разглядеть, не видны ли где-то отпечатки злости отца. Но ничего не найдя и успокоившись, поплелась открывать.
- Ого! - воскликнула Олеся Викторовна при виде меня. В её глазах вспыхнул задорный огонек, а кончики губ поднялись, демонстрируя теплую улыбку.
- Странно выгляжу, да? - неуверенно проронила, потупив взгляд в пол.
- Наоборот! - хлопнув в ладоши, сказала женщина. - Замечательно! Сейчас губки подкрасим и румяна нанесем - будешь вообще конфеткой. Эх, где моя молодость, - вздохнула Олеся Викторовна, закрывая за собой дверь.
- У вас в школе тоже ведущие должны были носить чужие платья?
- Нет, - отмахнулась она. Вытащила из сумки маленькую косметичку и подошла ко мне, осторожно снимая очки. Откровенно говоря, макияж я никогда не наносила. Ната пару раз пыталась уговорить, даже дарила помаду с красивым морковным оттенком, но я отказывалась. Да и зачем? Под широкие кофты и длинные юбки не подойдет ни один макияж, но сегодня почему-то захотелось добавить себе яркости, перестать быть серым пятном в палитре красок. В голове вспыхнул образ Алены, и то, с какой жадностью на неё поглядывают мальчишки, Даня... Каждая клеточка в теле болезненно заныла от одной мысли.
Почему я продолжаю думать о нём? Нам нельзя даже общаться, иначе отец... Мне нужно держаться от него подальше, а не тайно заглядываться и вздыхать.
- Ну-ка, иди, глянь на себя, - сказала Олеся Викторовна, вырывая меня из мыслей. Вздохнув, я взяла очки со стола, надела их и взглянула на свое отражение. Не сказать, что сильно изменилась, но легкие румяна на щеках и алый блеск на губах, в самом деле придали яркости. И я вдруг почувствовала себя живой, словно впервые вдохнула полные легкие кислорода.
- Спасибо, - прошептала тихо. На глаза навернулись слезы, но я проморгалась, чтобы не заплакать. Кажется, все эти волшебные моменты должны были начаться ещё раньше, а не проходить фоном мимо меня.
- Знаешь, в школе я была чем-то похожа на тебя, Юленька, - с ностальгией в голосе произнесла женщина. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и грустно улыбнулась, видимо, погружаясь в воспоминания.
- Сочувствую.
- Мне нравился один мальчик, а ему нравились... - Олеся Викторовна замялась, затем откашлялась и продолжила. - Такие, как Аленочка Смирнова и её подруги. А я засыпала с мыслями, что однажды изменюсь, буду уверенней и ярче.
- Вы изменились? - спросила, немного смущаясь вопроса. Кажется, он прозвучал бестактно.
- Нет, не хватило духу. И мальчику тому не призналась в своих чувствах. Тогда мне казалось, даже если протянуть руку, достать до звёзд невозможно. Но сейчас понимаю, если не попробуешь, как узнаешь, насколько высоко находятся звёзды?...
- Но я не планирую доставать до звёзд, - поджав губы, сказала, продолжая разглядывать себя в зеркало. В нём была настоящая я, которая, кажется, никогда оттуда не выйдет. Разве что сегодня...
- Жизнь слишком непредсказуема, милая, - с улыбкой произнесла Олеся Викторовна.
- Это точно, - кивнула я.
Мы еще немного поболтали, а затем пошли в актовый зал, где уже шумел народ в ожидании завершения концерта и начала дискотеки. Оказывается, в этой школе не нужны были особые праздники для того, чтобы её устроить, совет учеников сам решал, когда можно включать музыку. Вот и сегодня предлагалось отсидеть обязательную торжественную программу, а потом танцевать.
Пока я стояла за кулисами, сжимая в руках черную папку с текстом сценария, до меня доносились голоса выступающих. Кто-то переживал, кто-то, наоборот, сетовал, что пришлось напрягаться для сцены. Мне хотелось выглянуть за занавес, узнать - много ли зрителей, хотя больше всего, конечно, интересовал Даня. Откровенно говоря, я молилась всем богам, чтобы его не было в числе присутствующих.
Наверняка из меня выйдет плохой ведущий. Да что уж там! Я никогда не выступала на сцене. Нервный мандраж вовсю скользил в груди, заставляя всё чаще делать глубокие вдохи.
Минут через пять Олеся Викторовна объявила о начале, и мне пришлось сделать первый шаг на сцену. В глаза ударили прожекторы, темнота в зале и шум, который медленно заглушался. Ноги чуть потряхивало, руки тоже. Я снова набрала побольше воздуха в легкие, подошла к стойке для ведущих и только планировала положить на неё папку, как она молниеносно рухнула на пол.
Блин.
По залу прокатилась волна смешков, тем временем я кое-как присела на корточки, дурацкое платье почти задралось до бедер, и мне приходилось его постоянно одергивать. Зачем вообще надела его? Наказание! И ещё столько глаз! Подняв папку, выпрямила спину и наконец открыла рот, чтобы озвучить первую строчку по сценарию, но меня отвлек скрип открывающейся двери. Переведя взгляд, я замерла, заметив в проходе Милохина.