Дворецкий 2 | Newtmas

Томас и Ньют стоят так ещё несколько секунд, но блондину надоедает это. Несказанность, мрачная пелена и непонятные действия Томаса ему порядком надоели. Рассел протискивает свои руки на грудь брюнета и с силой отталкивает.

— Прекрати мной командовать! Если ты не умеешь выражать свои мысли и чувства, то просто отцепись от меня! — Ньют делает шаг назад. Томас молча хмурит брови, он действительно не умеет. Потому что...

— Ньют, я никогда... — Крауэл говорит тихо, боясь, что в противном случае его кто-то услышит, — Я не понимаю.

— В любом другом моменте я бы пожалел тебя, но сейчас мне похрен, — Рассел смотрит на часы, — Меня ждёт клиент. Бывай, — махнув рукой на прощание, блондин быстро разворачивается и исчезает за поворотом. Томас его не догоняет.

Стараясь не думать о том, что бы он мог сказать Ньюту и что бы из этого могло выйти, брюнет возвращается в своё авто и заводит мотор. Через какое-то время он оказывается дома, будто в гипнозе проходит мимо родителей и озадаченного дворецкого, идёт в свою комнату и отключается, будто пробежал десятикилометровый кросс.

*** 3 дня спустя ***

Громкий стук в дверь заставляет Томаса оторвать пятую точку от кресла и отставить в сторону бокал красного вина. Рональд, видимо, где-то занят своими дворецкими делами, так что дверь придётся открыть брюнету. Неспешно передвигаясь по своему дому, он наконец доползает до двери и без вопроса «кто там?» открывает её.

Ньют влетает в некогда и его дом без вопросов, закрывая за собой дверь и отталкивая Томаса в сторону. Он смотрит на брюнета безумными глазами, не зная что делать: то ли ударить, то ли просить помощи. А может и то, и другое?

— Сразу отвечаю на твои вопросы: из-за тебя у меня большие неприятности, так что мне где-то нужно пересидеть, — снимая с себя верхнюю куртку произносит блондин, — Я не буду спрашивать разрешения, потому что ты виноват, — он кидает свою куртку в руки Томаса и проходит в гостиную, садясь на то место, где сидел только-что Томас.

Пройдя за Ньютом, Томас демонстративно комкает куртку и с силой кидает назад в юношу.

— Ты не охуел-ли часом? — тёмные брови поднимаются вверх в вопросе. Ньют откидывает куртку на рядом стоящий диван и встаёт.

— Меня подозревают в распространении наркотиков!

— Интересно с чего бы.

— Хватит паясничать. Меня кто-то сдал, не удивлюсь если ты. Мне нужно пересидеть где-то пару дней и тогда я могу возвращаться. Босс чётко сказал мне исчезнуть на пару дней или он меня убьёт.

— Ньют, я блять прямо сейчас вызову сюда копов, если ты не свалишь! — Томас достаёт свой мобильник, однако встречает лишь хитрую ухмылку на лице блондина.

— Да не смеши, ты меня не сдашь им.

— Почему это?

Ньют медленно подходит к Томасу и стоит перед ним. Молча, неподвижно, вглядываясь в глаза.

— О, ты знаешь почему.

Крауэл вдруг почувствовал, что им пользуются. Блондин будто специально наведался к нему домой, потому что знал, что Томас не сдаст его. Внутри всё сжалось от понимания и обиды, по этому брюнет разблокировал телефон и одним движением набрал «911», нажимая кнопку вызова.

— Алло, добрый день, у меня дома... — начинает тот, но Ньют вырывает у него из рук телефон и отключает разговор.

— Ты... ты нормальный? — брюнет наслаждается, с каким непониманием на него смотрит Ньют.

— Мне кажется, что ты чего-то не понял. Я тебе сказал убираться! — Томас сделал шаг назад и выхватил свой телефон из рук блондина.

— Я не могу. Мне придётся остаться, извини.

— Ньют, мне кажется у тебя от героина мозги куда-то не туда скатились. Я сказал: пошёл нахуй из моего грёбаного дома! — рука Томаса указала на входную дверь, которая должна была стать для Ньюта выходом.

— Я не принимаю. Я только продаю, — тон стал более спокойным, блондин прошёл и снова сел на кресло, облокотившись локтями о свои колени, — В твоём районе больше дилеров, чем ты думаешь. Если они заметят меня, то мне конец.

— Ты сюда жаловаться пришёл или что? — Томас сдаётся и садится на диван, заваливая ноги на журнальный столик и хватая свой бокал вина.

— Нет, просто переждать. Желательно, чтоб никто не знал, что я тут.

— И как это мне тебя так спрятать, чтобы никто не знал, что ты в доме?

— Ну, я думал об этом. Может... в твоей комнате? — Ньют неуверенно смотрит на Томаса, а тот лишь вновь хмурится.

— Мда, конечно, — делая новый глоток мычит Крауэл.

С улицы Томас услышал звук подъезжающей машины, а откуда-то из коридора Рональд сообщил, что «Ваши родители дома, сэр!». Он не показался, будучи занятым своими делам в стиральной комнате, где когда-то давно Ньют отстирывал кровь с рубашки Томаса. Свою кровь.

— Блять! Быстрее! — Томас подрывается и указывает Ньюту на лестницу.

— И куда мне бежать?

— В комнату мою, куда блять ещё. Ты же ничего умнее не придумал, — в пол голоса ворчит Томас, опустошая бокал.

— Я смотрю ты придумал, ага, — Ньют щурит глаза и бежит к лестнице. Едва он скрывается за углом коридора на втором этаже, как в дом заходят родители.

***

— Что ж, полагаю мне лучше не знать, что шумит у вас в комнате, — Рональд стоял перед Томасом на первом этаже, держа в руках поднос с чашкой чая. Запах мяты и ромашки ударил в носовые рецепторы и тут же захотелось его попробовать, дабы успокоиться и на свежую голову придумать какой-то выход из сложившейся ситуации.

— Во-первых: сделай мне такой же чай. Во-вторых: не стоит, хотя ты и так знаешь, кто там шумит, — Томас кивает дворецкому и быстро убегает наверх, Рональд же продолжает свой путь в кабинет отца Томаса, дабы отнести чай.

Зайдя в свою комнату, он застаёт Ньюта, сидящего на кровати и рассматривающего какой-то журнал. Рональд, зачем-то, каждое утро приносит что-то новое. Иногда Томас рассматривал газеты и журналы, иногда нет. Ньют поднял свой взгляд на вошедшего парня и слегка улыбнулся.

— А ты можешь не шуметь тут? Мой дворецкий уже в курсе, что «кто-то шумит» тут. Спалиться хочешь? — Томас проходит к кровати и выдёргивает из рук блондина журнал, складывая на поднос, где он и лежал этим утром. За окном вечерело, приближалась ночь и вести себя следовало особенно тихо. Ньют провожает хозяина дома взглядом и поворачивается на месте, следя за хождениями Томаса по комнате.

— Я постараюсь быть тише, — наконец выдаёт тот и это получилось так громко, что Томас резко поворачивается в сторону блондина и смотрит на него, молча спрашивая «серьёзно?». Рассел одними губами шепчет «Прости» и сжимает их в тонкую полоску, снова отворачиваясь.

Томас остаётся стоять на месте, чувствуя, как тяжело ему дышать. Он отвык так долго находиться рядом с этим парнем, пускай он и не признался ни ему, ни себе в чувствах, которые он испытывал. Стук в дверь отвлекает.

— Ваш чай, мистер Крауэл, — Рональд не заходит, видимо оставляя поднос у двери. Слышатся приглушённые шаги и Томас без опасений подходит к двери и открывает, забирая поднос. На нём стоит две чашки, гадёныш Рональд и так всё понял.

— Вот видишь, — и снова этот безумный, осуждающий взгляд со стороны Томаса на Ньюта. Блондин сидит неподвижно, кидая свой взгляд то на Томаса, то на чашки, — О боже, — брюнет закатывает глаза и подходит ближе, чтобы Ньют смог взять чашку и печенья, — Ты вообще ешь?

— Сегодня не было времени, — блондин пожимает плечами и запихивает в рот печенье, начиная разжёвывать.

— Хочешь, может, пиццы или ещё чего?

— Нет, спасибо.

— Ну заставлять не буду, — ставит поднос на тумбу и достаёт из неё полотенце и нижнее бельё. Спальные штаны и майка уже висят в ванной комнате, — Я в душ. Постарайся не шуметь, а если кто звать меня будет, то прячься в шкаф.

— Как скажете, сэр, — как можно притворнее кривляется блондин, за что получает полотенцем в живот.

— Заткнись.

Когда горячая вода впервые за день касается кожи, Томаса бросает в дрожь. Он делает её ещё горячее, чтобы почувствовать, как вода обжигает его кожу, но в то же время приятно греет. Яркие ощущение пробегают по всему телу и брюнет закрывает глаза. В голове возникает множество картинок, однако чаще всего там возникает Ньют. Такой, каким он был раньше: спокойный, готовый выслушать, готовый поддержать и рассказать взамен о своих печалях. Но не такой, каким он является сейчас.

Через десять минут Крауэл-младший выходит из душа и одевается, протерев уже отросшие волосы полотенцем. Майку он так и не надел, потому-что просто не привык спать в ней. К чёрту то, что там Рассел. Он всё-равно будет спать на полу.

— Ты уже спишь? — Томас вышел из ванной комнаты и увидел лежащего на полу Ньюта. Он спал на большом одеяле, накрыт ещё одним, под головой подушка Томаса, от которой так и разило одеколоном брюнета.

— Да, — тихо отвечает Ньют. Так тихо, что Томас было подумал, что ему показалось.

— Ладно, — он обходит парня и залезает на свою кровать, пристроившись у другого угла, чтобы не нависать над блондином.

Никаких пожеланий «спокойной ночи», никаких разговоров перед сном. Вот так просто между ними повисла тишина. Эта ночь была особенной, никто из этих двоих не спал. Ньюта душили слёзы, скулы больно сжимало. Как именно он дошёл до такой жизни? Да кто ж его знает. Сбитое дыхание доносилось и до Томаса, но тот терпеливо игнорировал. Он пообещал себе, он ничего с этим не сможет сделать. Никто бы не смог. От того светлого внутри больше ничего не осталось, по крайней мере Томас был в этом уверен.

В какой-то момент Крауэл услышал какое-то шуршание со стороны, где спал Ньют. Он лежал к тому месту спиной, поэтому не мог видеть того, что там происходит. Тело непроизвольно напряглось. Ещё через несколько секунд он почувствовал, как его кровать просела под весом Ньюта, который, очевидно, сел на неё.

И снова тишина. Наверное, Ньют остановился, дабы услышать запрет или протест. Он ожидал, что Томас развернётся и вышвырнет его со своей кровати, а может даже и из дома. Однако, Томас молча лежал, делая вид, что спит.

Решив не отступать, блондин аккуратно отодвинул край одеяла Томаса и так же аккуратно лёг под него, сразу почувствовав жар от тела брюнета. На кровати было куда теплее, чем на полу, особенно учитывая старые оконные рамы и сквозняк от них. Поместье старое, в конце-то концов.

Ньют лёг на спину, сложив руки на своей груди и молча ожидая хоть чего-то. Может Томас всё же выгонит его? Почему-то в это было поверить куда проще, чем в то, что Томас ничего не сделает. Так блондин пролежал еще несколько минут.

— Томас... — опять этот тихий голос, который боится разбудить даже мышей в старых стенах дома. Но и Томас молчал. Вдруг если он ответит, то Ньют уйдёт? — Томас, я знаю, что ты не спишь.

Снова почувствовалось движение. Ньют переворачивался, однако внутри брюнета даже возник резкий страх, что тот уходит, но...

В следующую же секунду он почувствовал холодное касание ко своей спине. Сначала палец, потом и вся ладонь. Ньют держал её на одном месте какое-то время, чтобы кожа Томаса привыкла, а потом повёл её вверх-вниз, поглаживая. Брюнет задержал дыхание, а Ньют увидел, как по спине парня пошли мурашки. Это заставило улыбнуться, значит ему нравится. Контраст холодных пальцев и тёплой кожи кружил голову, но сейчас не тот момент.

— Томас, тебе стоит прекратить это всё, — снова шепчет Ньют, а брюнет чувствует, как тот снова двигается. Рука блондина переходит со спины на бок, к рёбрам, а потом на торс. Рука скользит по кубиками пресса, приятно ощупывая их и наслаждаясь работой Томаса в зале.

Ньют прижимается к Томасу сзади, обнимая его одной рукой. Он так сильно прижимает руку к Томасу, что брюнет всё ещё ни разу не вздохнул. Внутри роем летают безумные мысли, всё тело пробирает озноб и приятная дрожь. Ох, Томасу безумно нравится это прикосновение. Он тщательно обдумывает свой шаг прежде, чем всё же положить свою руку поверх руки Ньюта. И теперь замирает блондин.

Вот так они и лежат всю ночь. В обнимку, молча. Ньют дышит в область шеи Томаса и от каждого выдоха в свою шею брюнета бросает в приятную дрожь. Ньют же просто наслаждается моментом, ведь он знает, что скорее всего днём всё перевернётся с ног на голову.