Убитые небом: Рай падёт

«Ещё не время,» — сказал Барт при нашей последней встрече. Эти слова прозвучали для меня многовековым проклятьем. Казалось, он имеет ввиду долгие-долгие годы вранья и пряток от Ривза младшего. Но вот на следующий день мальчик «с иголочки» снова вызывает всех дикарей на собрание и говорит, что завтра утром состоится конференция высших слоев общества, на котором мы с Адом должны присутствовать. Почему-то про остальных из нашей шайки он ничего не сказал.

День пронёсся незаметно. Нас знакомили с устройством G-27, показывали основные точки этого бесконечного подземного города. Оказалось, есть этажи в сотни раз больше, чем наш жилой корпус. «Потолки» там такие высокие, что будь там постер с картинкой неба, а не каменные плиты и электрические лампы, я бы подумала, что мы на улице. Более того, G-27 настолько глубоко под землёй, что на самый нижний этаж лифт может ехать больше получаса.

Новый день начался с тревоги. Меня разбудил стук в дверь, а затем последовал громкий неприятно-настойчивый голос мальчика с иголочки. Он уже собрал каких-то незнакомых мне юношей и девушек и требовательно звал меня за собой. Нас было пятеро. Мне легко удалось поравняться с Айденом, хотя судя по его настрою, разговора со мной, очевидно, не было в его планах.
Дикарь хмурился, сжимал кулаки или теребил воображаемые кольца на пальцах. Он понимал, кого там увидит. Он не был готов.

— Я слышала, для простых людей в G-27 нет денег, — попыталась отвлечь его я. — Чтобы получать еду и вещи, нужно просто работать. Но деньги есть у «высших слоёв». Вот только зачем они им...
Он промолчал. От парня, который вчера рассказывал о языке деревьев, не осталось и намёка. От парня, который вчера гулял со мной за руку, не осталось и тени.

Тишина в коридоре, тишина в лифте. Мы почти подходим к нужной двери, но тишина всё ещё здесь. Грызёт нас обоих с разной силой и разными зубами. Я снова делаю то, о чём, наверняка, пожалею. Беру его за руку, чтобы забрать его волнение себе и отдать хоть капельку моей наивность, хоть капельку надежды. Но, как я и сказала, я пожалею. Ад нервно оборачивается по сторонам и отдёргивает руку, словно я хотела её укусить. И в этот момент я понимаю — он не хочет, чтобы кто-то увидел.

Белоснежная дверь распахивается, мальчик в чёрном заходит первым и тут же представляет всех нас кому-то за круглым деревянным столом. Не так страшен чёрт, как его рисуют. Я уже знала, что из себя представляет Джеймс Ривз, но меня всё равно снова при виде него парализовало. Уверена, не меня одну.

— Присаживайтесь, дамы и господа, — приглушённый голос старика с седой бородой и золотым моноклем. Он напоминает мне персонажей из детских книжек, если не считать строгого синего костюма. Синего...
— Давайте постараемся побыстрее с этим закончить.
— Вы, как всегда, нетерпеливы, мистер Ривз. Позвольте же нам поближе познакомиться с представителями свежей крови, — старик ехидно улыбнулся и плавным жестом руки указал нам на свободные места.

Я замечаю за столом Энди — ещё один разряд тока по моему телу.
Лилит — ещё один удар под дых.

Почти все члены совета (даже Ривз) одеты в костюмы запретного цвета. Остальные — в чёрный. Хочется придумать какую-нибудь грустную метафору, но Ад говорит всё за меня:
— Сандему законы не писаны? В цитадели нас расстреливали за небесные цвета. Или вы не обязаны следовать правилам, которые сами же придумали?
Это было его защитной реакцией на злость и страх — колкости. Ривз старший смерил его тяжёлым взглядом, но Ад даже не посмотрел в его сторону.

Старикашка презрительно хмыкнул и поправил галстук.
— Айден, полагаю?
— Ад.
— Примерно так я Вас себе и представлял. Безрассудство и бестактность воплоти.
— Я вас тоже так и представлял. Кучка самодовольных...
Он не смог закончить. В этот момент Ривз старший ударил стержнем карандаша по столу и всё-таки привлёк к себе внимание сына. Кажется, хватило одной только секунды их зрительного контакта, чтобы Ад потерял весь свой пыл и мгновенно забыл о том, что хотел сказать. Поразительно, но ему хватило сил всего на секунду. А после дикарь опустил взгляд и всё-таки сел в одно из кресел.

— Что ж, если Вы передумали поливать всех присутствующих грязью, я продолжу. Думаю, вы не догадываетесь, зачем мы вас собрали здесь. Каждый из вас проявил себя с лучших сторон, либо же кто-то из высших сословий рекомендовал вас для работы в департаменте науки. Мистер Ривз?
Старикашка смотрел на Айдена, но тот как будто всё ещё пытался подавить груз поражения в предыдущей схватке с драконом и не сразу понял, что обращаются к нему.
— Вы в праве отказаться от этой привилегии, если Вы так враждебно настроены. Однако будет прискорбно, Лилит рекомендовала Вас как человека умного не по годам, а нам как раз не хватает таких.

Я не могла поверить своим ушам. За Айдена голосовала Лилит? Не Джеймс? Это просто не могло быть правдой. Я не сдержала своего любопытства и развернулась к ней. Она единственная сидела не за столом, а на невысокой тумбочке у подоконника. Кокетливо болтая ногой, она смотрела в пиксельное окно и иногда записывала что-то в блокнот.

Вдруг раздался грохот. Двери, чуть не слетевшие с петель, открылись нараспашку, и в кабинет вошёл Барт, явно открывший дверь с ноги. Он держал в руках бутылку чего-то газированного и целую кучу зефира, завернутого в бумажный пакет. При виде толпы людей за столом его глаза округлились, и парень застыл в проёме.

— Diable¹, я что, опоздал?
Молчание аудитории и раздражённое закатывание глаз Джеймса Ривза он воспринял за «нет».
— Супер! Подержи, — сказал Барт и взвалил в руки мальчика «с иголочки», стоявшего у прохода в качестве охраны, пакет с зефиром. Тот только недовольно скривился, обронив парочку зефирок себе на идеально отполированные ботинки.

Не изменяя своим привычкам, Барт подошёл ко мне и поцеловал мою руку. После — сделал то же самое с Лилит. Уверена, будь тут целый стадион девушек, он бы стёр губы об их руки — таков уж Барт.

— Мистер Пристли, будьте добры... — строго сказал ещё один старикашка.
И только тогда Барт сел в кресло. И только тогда увидел перед собой дикаря. И только тогда его тело тоже парализовало.

Столько эмоций читалось в их взглядах... Это была радость, смешанная с чувством предательства и примесью тревоги. Думаю, даже останься они один на один, всё равно не нашли бы слов. Айден твёрдо верил, что Барт жив, но прямо сейчас смотрел на него как на хладный труп. Как на призрака. Как будто только в это мгновение он наконец поверил в его смерть.

— Итак, начнём с новоприбывших. Нина Твайстер, Вас рекомендовали в качестве начинающего фармацевта. Признаться, Ваши достижения в Цитадели никак не подтверждают Ваш талант, но я склонен верить Чезу, — он указал на мальчика с зефиром.
Чез был нашим проводником и заполнял наши анкеты во время опроса. Конечно, он мог бы упомянуть моё имя на собраниях Сандема, но я то знала, кто на самом деле меня рекомендовал. Если Ривз старший и придумал какой-то коварный план, то буквально только что он начал воплощаться в действие.
— Вас, Ниана, проведут в лабораторию, где Вы сможете познакомиться со своим куратором и уже сегодня приступить к стажировке.

Дальше он говорил с незнакомыми мне молодыми людьми. Одного отправили в сельскохозяйственный отдел менеджером персонажа, другого — в отдел деревообработки помощником плотника. Остальных разбросали по мелким должностям в департаменте науки. Наконец, дошла очередь до Ада.

– Вам, Ад, предстоит познакомиться с Чезом поближе, — на этих словах я услышала вздох мальчика «с иголочки». – В народе его должность называют «проводник», но у нас принято говорить «специалист по сбору информации». Название говорит само за себя – вы должны следить за порядком и людьми, которые нарушают порядок. Сбор статистики, составление рапортов...

Они буквально назначили Айдена стукачём, но у меня сложилось впечатление, что это не самое ужасное, что он увидел в своей будущей работе.
– «...по сбору информации»? Это шутка какая-то? Я инженер. Я изобретатель. Я в девять лет создал 3D принтер. Моё место в отделе разработок.
– Сожалею, Ад, но твоё место там, куда тебе указали.

Сравнение дикаря с псом вывело парня из себя. Он подорвался с места, ударил кулаком по столу. Моё сердце вдруг устроило марафон. Злость Айдена пробудила во мне воспоминания о том, как именно с таких эпизодов начинались перемены. Революция. Парню всё чаще удавалось держать себя в руках в такие моменты, но если он всё же взрывался, содрогалось небо. Вот только в G-27 неба нет...

— Чёрта с два! Я прошёл через всё это не для того, чтобы стать офисным планктоном-бюрократом!
Напряжение повисло в воздухе. Может быть, он и собирался добавить что-то ещё, но его застала ещё одна схватка с драконом.
— И через что ты прошел, Айден? — прогремел голос Джеймса Ривза.
Его вопрос совсем не был похож на отцовское «как прошёл день, сынок?» Он больше был похож на угрозу. На приказ начать казнь. И надо признать, заключённый решил сдаться без боя.

Это снова произошло. Они снова встретились взглядами, и Ад снова опустил глаза и подставил шею под топор. Я впервые видела его таким покорным. Он так сильно уважал отца или, правильней сказать, боялся?

— О таком не говорят, — эти слова прозвучали тихо, беззащитно. В одном только голосе дикаря было больше боли, чем смог бы вынести любой из присутствующих.
Парень вдруг посмотрел на Барта. Чего только стоят воспоминания о том, как мы его потеряли. О том, как дикарь своими ушами слышал выстрел в лучшего друга на крыше, где только недавно покончила с собой невинная слабая Миранда.
Глаза Ада почернели, когда он переместил взгляд на Энди. До последнего Ад пытался сдерживать в себе ком из ненависти к этому парню.

Кто-то потянул Айдена за руку, уговаривая его сесть обратно. И парень всё-таки продолжил:
— В ваших интересах — не портить со мной отношения. Я здесь двое суток, а уже составил целый список недочётов вашей системы. Я нужен вам больше, чем вы мне.
— Громко говорить ты умеешь. Но, к твоему сожалению, этого недостаточно, чтобы...
— Водоснабжение, — перебил старикашку Ад, начав озвучивать свой чёрный список. — Ваши леса процентов на 80 состоят из сосен и берёз, которым для полива достаточно 150-200 литров воды. Вы «включаете» дожди на 62 минуты и тем самым тратите на 20% больше воды, чем нужно растениям. Эту воду можно было потратить на обслуживание ещё одной плантации, если засеять её семенами пшеницы, которая уже несколько месяцев хранится дома у фермера третьего ранга. Он сказал, его дом используют в качестве склада из-за того, что склады G-27 забиты шлаком от работы цементного завода. Я думаю, очевидно, что к работе цементного завода у меня тоже есть вопросы.

Почему-то именно в этот момент Барт решил наконец открыть свою дурацкую газировку, так что речь Айдена завершилась торжественным «чпоньк» и шипением пузырьков.

Наверное, так Айден пытался реабилитироваться в глазах отца, но его замечания произвели впечатление перед всеми. Старикашка одобрительно закивал, поправляя монокль. Кажется, он действительно уже был готов дать Аду более почетную должность, но зачем-то посмотрел на Ривза старшего, в глазах которого читалось явное неодобрение. Так что старикашка остался на своём.

— Что ж, это доказывает, что Вы умеете собирать информацию и что мы не прогадали с Вашей должностью. Все, кто сидят за этим столом, а также руководители многих департаментов имеют возможность зарабатывать очки. Можете называть это Кастами, если вам так привычнее. Раз вы так рветёсь в отдел разработок, докажите свою полезность. На очки можно купить не только зефирки и вино, — тут он строго посмотрел на Барта. — В Вашем распоряжении торговые точки с новейшей техникой и оборудованием. Для остальных, может быть, будут интересны торговцы книгами, развлечениями или медицинским оснащением. Проще говоря, всем, что не доступно жильцам верхних этажей.

Это было ещё одной особенностью G-27. Считалось, что чем ближе жилой этаж к поверхности (и небу), тем более бесполезные люди там живут. Наверное, правительство рассчитывало на то, что если планету настигнет ещё один конец света, в расход пойдут только пешки, а более важные фигуры смогут защитить бесконечные слои цемента и металла. Но как объяснить кабинет Джеймса Ривза на самой верхушке надземной высотки?

За всё время собрания мне не довелось сказать ни слова. Важные старикашки обсуждали какие-то важные дела — только те, что касались нашей стажировки, конечно же.

Сердце сжималось от того, как часто Ад посматривал на Ривза старшего, будто бы пытаясь убедить себя, что всё это — реально. Он победил, он справился — он нашёл самого Джеймса Ривза, которого все считали мёртвым, но вместо золотой медали получил только жестокое безразличие. Ему явно не хватало такого же волшебного карандаша, стукнув которым можно было бы наконец хоть на мгновение привлечь к себе внимание отца.

— Если у кого-то остались вопросы, вы можете задавать их своим кураторам. Встретимся с вами на следующем собрании.
Старикашки начали собирать свои вещи. Стажёры потихоньку двигались в сторону выхода, так что с каждой секундой в белоснежном кабинете становилось значительно тише и просторнее. Ад до последнего оставался сидеть на месте. Я надеялась, что хотя бы сейчас у него будет возможность поговорить с Джеймсом с глазу на глаз, но мои надежды не прожили и минуты.

Силуэт Ривза старшего вдруг покрылся мелкими снежинками. Странный шипящий звук раздался где-то возле его кресла, а потом мужчина буквально растворился в воздухе как глюк системы вместе со своим волшебным карандашом. Выходит, никакого дракона здесь не было... Это просто голограмма.

— Он никогда не ходит на собрания лично, — ответил Чез на наши немые шокированные лица.
— Почему? — спросила я.
— Потому что он вообще никогда не выходит из своего кабинета.
— Мистер Ривз крайне осторожен в этом вопросе, — продолжил Барт. — Он возвёл вокруг себя безопасную зону и не видит смысла лишний раз рисковать жизнью выходами из дома. Настоящий параноик, да? — на его лице растянулась улыбка, а взгляд обратился к Аду.

Но дикарь шутку не оценил. Ещё немного погипнотизировав пустое кресло Ривза старшего, сдержанно вздохнул и направился к выходу. Игнорируя ненавистного Энди, игнорируя кокетливую Лилит, игнорируя воскресшего Барта, молча пошёл за Чезом — его куратором.

От автора.

Он не знал названия этому странному туманному чувству где-то внутри. С одной стороны, пришёл конец постоянной головной боли о том, как сохранить десятки жизней своих подчинённых. Покончено с бесконечными поисками провизии, хлопотами и неподъемной ответственностью. С другой стороны, со свободой тоже покончено. Куда ни обернись — повсюду бетонные стены, искусственный воздух, искусственные законы и искусственные люди. Ему было мерзко смотреть на таких же подростков, как он сам, которые столько лет жили как помидоры в теплице. А может быть, он просто им завидовал. Может быть, ему тоже хотелось бы не знать о том, что такое смерть, что такое предательство, что такое вечная погоня за безопасностью.

— Давай начистоту, дикарь, — начал Чез. — Я тоже не в восторге от твоей компании. Я бы сказал, меня воротит от тебя. Но нельзя выставлять Сандем дураками, так что нам с тобой нужно изобразить мир и гармонию. Правила те же. Я работаю, а ты не мешаешь. Уговор?
«Дикарь»... Почему-то с каждый разом это слово звучало всё менее оскорбительно. Как будто это единственное, что осталось от его прошлой жизни.

— Для нашей работы есть специальное оборудование, — на этих словах Чез достал из сумки самые обычные на вид электронные часы, точь в точь как те, что носил сам. — Называй как хочешь. А вообще Лилит дала этому модное молодёжное название. Только не упади в обморок. «Ч-А-С-Ы». Масштабно, да? С функционалом разберешься сам, но если коротко — именно на них тебе будут приходить уведомления о возможных нарушениях из разных отделов.

Экран часов Чеза засветился, и парень остановился посреди коридора, закатил глаза и, не скрывая раздражения, обернулся. В их сторону целенаправленно шёл Энди.
— Ты, как всегда, в отличном настроении, Чезкейк.
Шутку парень не оценил. Он молча уставился на Энди, надеясь, что как можно скорее избавится от его присутствия.

И самый красноречивый человек планеты не смог бы словами описать, как тяжело Аду давалось сдерживать ненависть к этому юноше. Хотелось наплевать на все искусственные правила, вцепиться ему в шею, напичкать всё его тело свинцом, расщепить каждый волосок на атомы. Разрубить, разрезать, закопать, сжечь, утопить, уничтожить. Но голос разума приказал остыть. Ад оглядел его с ног до головы. Обувь Энди была вся в пыли и песке. «Раз он Небесный, значит, с утра их уже вызывали на какое-то задание — подумал Ад. — Но после каждого выезда форму небесных обрабатывают и дезинфицируют. Значит, его обувь такая не от работы. Он либо был в отделе сельского хозяйства, либо зачем-то выходил на поверхность. Но зачем?»

— Ты же, я надеюсь, помнишь о моём письме? — Энди обратился к Чезу.
— О том письме, которое ты пересылал мне шесть раз, а потом зачитал вслух в голосовом чате? Нет, не помню.
— Ты должен переделать отчёты за прошлую неделю. Они не соответствуют нормативным требованиям.
— Приказа не было.
— Из-за твоей безответственности мы потеряем кучу времени на следующем собрании.
— Из-за твоей тяги лезть в чужую работу, мы прямо сейчас теряем кучу времени на бестолковую болтовню, — вмешался Ад, так и не сумев сдержать в себе негатив.

Энди обратил на него внимание, и Ад счёл это своей маленькой победой. Ему хотелось посмотреть мерзавцу в глаза, но парень увидел там только немой вопрос. Энди отчаянно пытался понять, почему лицо Ада кажется ему таким знакомым.
— А это не ты ли возомнил себя адвокатом Нианы Твайстер в Цитадели? — вспомнил Эндрю.
— Айден Ривз, — представил парня Чез. — Наш новый проводник. Будет, если кое-кто перестанет нас задерживать и позволит мне провести новичку инструктаж.
Энди вдруг улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Искренности в этой улыбке было мало.
— Эндрю. Небесный. Номер 424321QH.
Ад проигнорировал его жест, и шатен неловко опустил руку.
— Могу я переговорить с ним с глазу на глаз? — Энди обратился к Чезу и, наплевав на строгий ответ «нет», отвёл блондина в сторону.

— Послушай, Ад. Ты тут не так давно, ещё мало кого знаешь. У нас тут есть один важный человек... Джеймс Ривз. Ваша общая фамилия же не просто совпадение, верно?
— Ближе к делу.
— Как ты понял, к нему не так просто попасть. Но возможно. Я могу познакомить тебя с человеком, который может тебя к нему провести.
— Мне пока нечем платить. А твоим должником я быть не собираюсь.
— Не придётся. Мне нужен только твой совет.

Блондин напрягся. Он уже примерно подозревал, какой именно совет попросит Энди.
— Я так понял, ты не первый день знаком с Нианой. У неё есть кто-то?
Дикарь опешил от такой наглости, но виду не подал.
— Я свечку не держал. Но говорят, что да.
Энди изменился в лице. По нему Ад понял, что парень явно не посчитал это проблемой.
— Допустим. А она случайно не рассказывала о своих предпочтениях? Чем её можно порадовать?

Мармеладные конфеты, торт «Наполеон», цепочки с изображением планет, запах новых журналов, книги в жанре реализма, истории об эпохе до Нового времени, ароматические свечи, махровые полотенца, туманы и небо. Он мог назвать больше пунктов в этом списке, чем в списке собственных предпочтений.

— Большие букеты живых цветов и одежда из натурального меха или кожи.
— Так просто? Спасибо! Я договорюсь с человечком. Приходи завтра в это же время в кабинет совещаний, — дальше Энди обратился к Чезу. — А ты переделай отчёты, — и на этих словах ушёл обратно к кабинету.
— Душнила, — тихо сказал Чез ему в след.
— Мудак, — подхватил Ад почти так же тихо.

— На чём мы остановились?
Брюнет снова посмотрел на свои часы. Вспомнив о последнем разговоре, он продолжил рассказывать о возможностях рабочего гаджета и других обязанностях проводника. Но в какой-то момент Ад его перебил:
— Что находится под куполом? Там есть что-то кроме парка и кабинета Ривза?

Впервые за всё время общения дикарь увидел на лице Чеза одобрение. Будь брюнет в чуть более хорошем расположении духа, даже позволил бы себе улыбнуться.
— Если ты хочешь как-то ЕМУ насолить, — Чез кивнул в сторону только что ушедшего Энди, — то не там копаешь. Если у тебя дикое желание порыться в грязном белье, то пожалуйста. Под куполом располагается отдел социальной помощи. Эндрю недавно потерял кого-то из родственников и сейчас оформляет себе социальную прибавку. Но если ты настроен серьёзнее, то тебе к папочке. У Ривза есть свои уши даже в чужих мозгах. Буквально.

Ад проигнорировал его колкость. В голове засела фраза «потерял родственника». Если Ниа не врала, они с Энди росли в одном доме чуть ли не с младенчества. Родственник Эндрю вполне мог бы быть и родственником Твайстер.

— Похоже, ты его недолюбливаешь, — сделал вывод дикарь.
— Терпеть его не могу. Самодовольная выскочка. Всего года три назад был беспомощным дикарём, а тут вдруг стал Небесным и мнит себя слитком общества. Все почему-то забыли, что он получил свою должность из-за любви к стукачеству. Ты бесишь меня чуть меньше, чем он, так что, если действительно выйдешь на какой-то след, дай знать. Я помогу.
— Но мы же тоже, выходит, стукачи.
— Нет. Мы те, кому стучат. А наша работа — выяснять, насколько эти жалобы оправданы. Пойдём. Я покажу.

Ниана.

Порядки G-27 сильно отличались от правил Цитадели. Здесь всё строилось на жёсткой структуре и распределении обязанностей. Меня всё ещё сильно настораживало то, что Джеймс Ривз вызвался помочь мне в продвижении по карьерной лестнице, но вместе с тем я искренне была рада почувствовать себя частью большого человеческого механизма. Это как в картах. Одно дело, когда играешь сам. Другое — когда ты, вроде как, сидишь за одним столом со всеми, но только наблюдаешь за игрой.

Барт вызвался провести меня до отдела фармацевтических разработок, пока мой куратор отлучился по делам. Как и в колледже, общество блондина вмиг выравнивало моё душевное равновесие. Галантно взяв его под локоть, я неторопясь шла рядом, чувствуя себя важной госпожой.

— Миледи, не окажете мне честь отобедать со мной сегодня? Хочу показать вам, что всё-таки такое хорошая кухня. Ну и отметить наше повторное знакомство.
— Барт, это что, приглашение на свидание?
Огромный опыт парня в общении с разными девушками выработал в нём иммунитет к таким вопросам. Так что я не поверила в подлинность его наигранной смущённой улыбки.
— Ну, если мой поезд в этом вопросе ещё не ушёл, то я бы ответил «да». Но вообще я правда хочу показать тебе, какие тут восхитительные блюда.
— Никакое блюдо не сравнится с теми шедеврами, что ты готовил нам на завтрак в бункере.
Он снова улыбнулся и сделал короткий поклон в знак благодарности.

— А ты вообще давно живешь в G-27?
— Лет с восьми.
— И с чего всё началось?
— Это долгая и грустная история. Расскажу как-нибудь под настроение. Небольшая подсказка: я думаю, настроение у меня появится как только я выпью пару бокалов чего-нибудь красного полусухого в компании прекрасной дамы.
В этот раз был мой черёд смущённо улыбаться.
Барт посмотрел на свои электронные часы, ответил кому-то на уведомление и, принеся извинения, попросил, чтобы мы немного ускорились.

Я совершенно не понимала логики архитекторов и правителей G-27. Город находится под землёй, но вдоль всех коридоров всё равно развесили десятки сенсорных экранов, которые проигрывали видеозаписи с улицы. Они выглядели точь в точь как окна и даже были главным источником света в коридорах. Незнающий человек ни за что не догадался бы, что мы находимся в десятках метрах под землей.

Вывеска над дверью в конце коридора гласила: «ОФР». Там же прописывались фамилии главных специалистов по разработкам. Но это не главное, что завладело моим вниманием. У двери стоял человек. Хоть я уже и видела его буквально двадцать минут назад, при виде его силуэта меня всё равно как будто обдало холодной водой. Энди то ли нервничал, то ли куда-то торопился. Запустив руки в карманы, расхаживал по коридору как будто в ожидании кого-то. Он никогда не сутулился, но сейчас, под грузом нетерпеливого ожидания, его спина всё-таки немного согнулась колесом. Заметив нас, парень тут же выпрямился. Под светом искусственных окон его русые волосы, состриженные короче обычного, делали его лицо ещё взрослее, еще серьёзнее. Энди явно возмужал, подкачался и посвежел. Жизнь в G-27 пошла ему на пользу.

Теперь было понятно, от кого Барт получил сообщение. Ещё раз извинившись, блондин заранее попрощался со мной, а Энди только молча кивнул в знак приветствия. Я зашла в кабинет, успев услышать только начало разговора: «Барт, есть к тебе дело...»

Меня пугало буквально всё, что находилось в этом помещении. Сотни пустых и заполненных пробирок, десятки журналов, куча электронных измерителей, экранов мониторов, столов и порошков. Кажется, стоит только чихнуть, и весь кабинет рассыплется на осколки.

Время здесь как будто остановилось. Застыли стрелки часов, застыли бурлящие жидкости в колбах, застыла я. В моменте показалось, что всё это не реально. Что я сплю где-то на грязной кровати колледжа, где-то в пустой комнате. Сплю и жду, когда Элисон вернётся с очередной тусовки, начнёт рассказывать о крутых ребятах с ирокезами, с которыми она успела познакомиться. Сплю и жду, когда Джош вернётся в комнату через открытое окно, сполна налюбовавшись звёздами. Укроет меня одеялом, поставит на мою тумбочку тарелку с печеньями и немного нагло погладит меня по плечу. Сплю и жду, когда дикарь напишет мне: «Быстро дуй в мою комнату,» и покажет свою новую разработку, а потом до конца дня будет ходить с гордо поднятой головой из-за того, что я оценила его труд. Сплю и жду, когда всё вернется назад... Хотя бы на час, хотя бы на минуту...

— Всё проще, чем кажется, — будит меня голос, и в моменте мне начинает казаться, что всё вернулось слишком далеко. Время как будто промоталось на целый год назад, и вот передо мной снова Энди.
— В смысле?
— Все эти приборы не сложнее, чем электрочайник. Вас всему научат.
Я кивнула, и на несколько секунд воцарилась неловкая тишина. Энди явно не заготавливал речь перед тем, как подойти.

— Может быть, Вы меня не помните... Я Эндрю. Какое-то время замещал директора в Цитадели.
— А, точно... — я прищурилась. — Вы ещё забрали у моего друга все его накопления с карты.
— У Ада? Не думаю, что это сильно его травмировало. Он же как-то нашёл средства на то, чтобы захватить колледж и расправиться с нашими солдатами.
Следующее секундное молчание стало ещё большей пропастью. Но к счастью, в этой пропасти погибал только он.

— Простите... Я не хотел начинать разговор с такой ноты.
— Ну... Не всё выходит так, как мы планируем.
— Я часто писал Вам. Вы, наверное, не видели. Я могу обращаться на «Ты»?
Сердце так скакало, что я решила присесть, чтобы меня не подводила хотя бы дрожь в коленях.
— Попробуй. И что же ты писал?
— Я не могу избавиться от мысли, что уже был с тобой знаком.
— В прошлой жизни?
— Вряд ли. Я в такое не верю.

А стоило бы, Энди. Ведь то, что произошло, нельзя назвать иначе. Ты уже совсем другой. Ты как будто родился и вырос заново. Ты как тот мутант, что мы с дикарями видели в пустыне — встал из под песка и мучаешься от того, что не помнишь, кем ты был и не знаешь, кем стал. Ты страдаешь, но и сам об этом не догадываешься. Старый Энди не умер в тебе. Он заживо заколочен в гробу и похоронен где-то в стуже твоих глаз, где-то под грудой мусора из твоей новой жизни, где-то под завалами трупов увитых тобой дикарей. Старый Энди не умер в тебе. Он смотрит в мои глаза через дыру в твоей душе. Я вижу, как он разбивает кулаки о клетку, в которой его заточили. Я вижу, как он мечется, как рвётся ко мне. Я вижу, как он жаждет обнять меня и, как всегда, спрятать от грозы. Я вижу, как он устал бороться с тобой, новый взрослый Энди... Я вижу, как он увядает.

— Давно ты живёшь здесь? — задала я тот же вопрос, что и Барту.
— Сколько себя помню.
«А сколько ты себя помнишь?» — чуть не вырвалось у меня.
— Выходит, с детства? — после этого вопроса снова настало молчание. Либо парень посчитал его риторическим, либо в самом деле задумался. — Как тут кстати обстоят с этим дела? Родители сами воспитывают своих детей?
— Первые четыре года ребёнок растёт в специальных дет-садах, чтобы мать могла полностью восстановиться после родов. Потом, если семья проходит все тесты и получает разрешение на родительство, ребёнка возвращают в семью. Обычно в семье не больше одного. На второго нужно оформить ещё один розовый талон и получить разрешение, а это не так просто. Нужно иметь безупречную репутацию.
— А что вообще такое семья? Здесь люди женятся?
— Нет, это прошлый век. Сейчас любую пару связать может только розовый талон. Ты его уже оформила?
— Нет...
— Почему? Партнёр не готов? — очередная неловкая пауза. — Или его нет?
— Я не хочу отвечать.

Энди кивнул, явно оставшись неудовлетворённым моим ответом. Сколько я себя помню, он всегда поклонялся конкретике. Окажись мы сейчас в прошлом, он бы уже начал читать мне лекции о том, что в наших реалиях опасно хранить какие-то секреты.

— Могу я дать совет? — начал он серьёзно. — G-27 не любит загадочных. Чем меньше о тебе знают, тем больше о тебе хотят узнать. А это уже чревато проблемами.
— Это что, угроза?
— Предостережение. Но угрожать я тоже умею — это моя работа. Так что обращайся. Дружить с Небесными полезно.
— Не знала, что мы уже друзья.
— Пока нет. Но можем стать, — сказал он и ненавязчиво протянул мне пластиковую карту. — Это пропуск на мой этаж. Комната №367. Там же мой номер телефона.

Он выдержал ещё одну паузу, чтобы дождаться максимального уровня моего смущения и красноты на моих щеках, а потом тепло улыбнулся и ушёл, оставив мне загадочное «До встречи».

От автора.

— Слушай внимательно, дикарь. Под страхом обнуления люди будут идти на что угодно. Будут случаи, в которых ты физически не сможешь справиться с нарушителями сам. Для этого в твоих часах есть специальная кнопка. Один клик и к твоим ногам приползут парочка специально обученных громил. Покажи им пальцем — заломают кого угодно. Возможно, сейчас будет такой случай.

Чез не был любителем много разговаривать, но очень любил чувствовать своё превосходство и значимость, поэтому не упускал возможности указать Аду на его место. Щенок, салага, новичок, молокосос, щегол — чего только дикарь не услышал в свой адрес за всё это время. Но для себя блондин отметил, что Чез был далеко не глупым парнем. Стоило только позавидовать тому, с какой ответственностью и преданностью он относился к своей работе. Хоть он всё ещё совсем не доверял этому вылизанному до нитки юноше, где-то глубоко в подкорках мозга считал, что с таким, как Чез, можно было бы сработаться.

— Через каждые пять этажей располагается этаж-тц. Здесь можно найти всё, что угодно. Эти люди через многое прошли, чтобы получить разрешения на открытие своих торговых точек. Здесь до сих пор существует такое понятие, как бартер, потому что реальные деньги есть только у подчинённых Сандема. У тебя тоже будут.
— И кто наш клиент?
— Торговец овощной лавки. Поступил донос о том, что он торгует ещё и оружием. Нужно это проверить.
— И что, мы просто ворвёмся и приставим его к стенке?
— А что, хочешь поиграть в подставного покупателя? Когда начнёшь носить форму, такой трюк не прокатит.

Овощная лавка оказалась намного крупнее, чем себе представлял Ад. Хоть на полках и не было сильно богатого ассортимента, торговец явно полностью окупал товар. Даже Айден, пробыв в этом помещении всего минуту, заметил за собой желание оставить здесь всё своё имущество — так сильно дурманили запахи.

— Чем обязан, молодые люди? — худощавый парень непонятной национальности подорвался с табуретки и нервно сцепил руки за спиной. Чёрная форма проводника явно ему о многом сказала.
— Да так... Стандартный обход. Давно к тебе никто из наших не заглядывал, — Чез слегка улыбнулся, но это больше походило на угрозу, чем на проявление доброжелательности.
— Дак и поводов не было, — торговец тоже улыбнулся, но импульсивно, нервно.

Чез как будто без особо интереса осмотрел помещение, стены и ящики. Пока «напарник» разбирается с торговцем, Ад решил поближе рассмотреть товар, оставаясь почти у самого выхода. Он взял в руки большое зелёное яблоко. «Химией что ли накачивают?» — подумал он.

— Эй, положи на место! — неожиданно агрессивно крикнул ему торговец. — Нечего там лапать! Я слежу за тобой, парень.
— Да ты не нервничай, Пол, — спокойно сказал ему брюнет, подсмотрев в экран планшета, на котором хранилась вся информация о торговой точке. — Мы просто пообщаться. Покажешь документы? Уверен, они у тебя в порядке.
— Конечно, в порядке! — снова нервный полукрик.

Ад положил яблоко на место. Он уже хотел подойти ближе к кассе, но его внимание снова привлёк ящик с яблоками. Одно из них, почти на самом дне, было особенно тёмного цвета. Отложив пару фруктов в сторону, он добрался до самого тёмного.

Ему стоило только посмотреть на Чеза, и тот всё сразу понял. Рука брюнета незаметно легла на ремень, где был закреплён табельный пистолет.
— А яблоки у тебя свежие? — так же спокойно продолжал говорить Чез. — А то мне кажется, мой напарник нашёл парочку непригодных для еды.

Пол рванул с места, подбежал к прилавку с зеленью и одним движением руки достал из под кучи пакетов с петрушкой автомат. Выстрелы раздались мгновенно. Сначала они прозвучали из пистолета Чеза (его патроны могли только усыпить, но не убить торговца), а затем послышалась серия выстрелов автомата.

«Ложись!» — крикнул Аду Чез. Тем временем дикарь уже искал способы добраться до торговца. В ящике с яблоками оказались гранаты со слезоточивым газом. Но он не видел ни Чеза, ни Пола — оба уже спрятались за укрытиями.

В какой-то момент выстрелы прекратились. Торговец сделал перерыв на перезарядку.
— Пол, каждым своим выстрелом в сотрудника, ты будешь расплачиваться годами жизни в изоляторе. Я уже вызвал подмогу. У тебя нет путей отхода.
Айден обратил внимание на бестолковый экран размером во всю стену. Тот транслировал вид на бескрайние зелёные поля с сильными ветрами и серым небом. Но потом парень понял, что не такой уж этот экран и бестолковый.
— Чез, выстрели в окно, — крикнул он.
— Чего? Ты там какой-то чудо-травы нанюхался?
— Стреляй в сраное окно!

Ад буквально услышал звук закатывания глаз, но за ним всё-таки последовал выстрел. Экран покрылся миллионами пикселей, изображение запрыгало на месте, а потом вовсе потухло. Экран стал идеально-чёрным и блестящим. И теперь дикарь мог увидеть и Чеза, и горе-торговца. Сорвав чеку, бросил гранату почти в самый конец помещения, приказав напарнику бежать к выходу.

Уже меньше, чем через пять минут, Пола заковывали в наручники и заталкивали в беспилотный автомобиль. А два сотрудника по сбору информации стояли у входа в овощную лавку и смотрели вслед пойманному преступнику.

— Ну... Получается, с первым рабочим днём, салага. Всю славу я, конечно, присвою себе, но обещаю замолвить за тебя словечко на следующем собрании. И не смотри на меня так осуждающе. Ты балбес. От выстрела экран мог не потухнуть, а граната могла оказаться его собственной разработкой и убить нас. Хоть всё могло кончиться хуже, нам повезло. Хорошо, что у тебя оказался фетиш на яблоки.
— У меня нет фетиша на яблоки.
— А будешь критиковать мои шутки — я заставлю оружейника выдать тебе на службу розовый пистолет.
— Тогда он станет орудием твоего убийства.

Ниана.

Сегодня голова была забита больше обычного. Мой куратор, молодой мужчина лет тридцати двух, сделал всё, чтобы к концу дня я чувствовала себя раздутым резиновым шариком, в который запихнули слишком много знаний. В голове то и дело витали формулы простейших веществ, бесчисленные названия и принципы работы лабораторных механизмов, емкости колб... А ещё там был Энди и его слова: «До встречи...» Казалось бы, у этой фразы просто не может быть другого смысла, но я снова и снова пробовала на вкус каждое слово, как будто они звучали на другом языке. Как будто где-то между буквами спрятано что-то очень важное. Ведь он даже не помнит меня... Ведь он даже не догадывается о том, насколько мы были близки на самом деле. Но даже так, даже не смотря на бесконечный провал в памяти всё ещё не отпускает меня.

И словно точка в конце наших отношений превращается в многоточие. Страница не вырвана, она просто перевёрнута и ждёт, когда же к ней снова прикоснётся перо, чтобы продолжить историю.

В дверь раздаётся стук. Ад обещал зайти на днях, чтобы обговорить дальнейший план действий, но я не думала, что это случится так скоро. На лице растягивается улыбка, я сползаю с кровати и бегу к двери, попутно накидывая на плечи кофту, и глубоко внутри надеюсь на то, что он снова пригласит прогуляться под куполом.

Открываю дверь. Ко мне слишком поздно приходит осознание того, что будь это Ад, он бы не стучался. Моя улыбка превращается в ступор. Я словно вижу перед собой призрака, сгусток всех моих сегодняшних мыслей.
— Не меня ты ожидала увидеть, — хмыкает Энди. От шока я не успеваю сообразить, что ему на это ответить. — Я подумал, тебе не помешает небольшая мотивация для нашего более близкого знакомства.
— В каком смысле?

Одна доля секунды, и кто-то толкает меня в сторону и заваливается в мою комнату с таким огромным букетом ромашек, что мне не хватит и целой ночи, чтобы их сосчитать.
— Розы было бы слишком банально. Но если хочешь, их я тоже достану.
Язык меня не слушает. Я продолжаю стоять на месте, разинув рот, пока незнакомый парень наконец выходит из комнаты и оставляет нас с Эндрю наедине.

— Энди, что это?...
— Это не всё.
Он протягивает мне небольшой картонный пакет нежно-розового цвета.
— Я заметил, тебе нравятся рюкзаки.
Я достала из пакета то, о чём он говорил. Внутри разлилось какое-то тепло, и я была бы готова начать рассыпаться в благодарностях, если бы не то, что он сказал дальше:
— Мало у кого есть такие. Это натуральная оленья кожа.

Руки дрогнули, я нервно запихнула рюкзак обратно в пакет и вернула ему. Я не знаю, из каких материалов была на мне одежда до этого момента, но незнание делает жизнь проще. Мысль о том, что в моих руках побывала вещь, ради которой точно убили животное, вызывала во мне только горечь.

— Я не приму это.
Энди был сильно удивлён.
— Тебе не нравится?
— G-27 — единственное место в мире, где сохранилась хоть какая-то жизнь. Носить вещи из её трупов — кощейство.
— Ты имеешь ввиду кощунство?
— Ты жил на одних только насекомых и вареньях из коры дерева, а теперь так просто относишься к человеческому эгоизму?!
После того, как он непонятливо нахмурил брови и прищурился, я пожалела о сказанном.
— Откуда тебе знать, чем я жил?
— Уходи, Энди.

Я постаралась вложить как можно меньше злости и обиды в свои действия, но выталкивать его из комнаты и закрывать дверь перед его лицом, наверное, всё равно было грубо.

Я закрыла дверь на замок, тяжело вздохнула и посмотрела на ромашки. Этот букет надолго станет мне напоминанием о том, что как раньше уже не будет. Энди другой. Наши мечты о том, как было бы прекрасно иметь у себя в саду хотя бы одну травинку и заботиться о ней до конца наших дней, даже в сравнении не стоят с тем, что происходит сейчас. Энди другой. Он больше не ценит жизнь планеты, больше не боится сделать ей больно. Он бессердечный Небесный.

Я выждала несколько минут. На экране возле выхода набрала комбинацию клавиш, которая позволила мне увидеть есть ли кто-нибудь за дверью. Пустой холодный коридор стал мне ответом. Я на всякий случай приоткрыла дверь и обернулась по сторонам. Коридор напоминал длинный бесконечный туннель. Портал в чёрную дыру. Нет в нём ни души. Только звук только что подъехавшего лифта раздаётся по округе. Я вглядываюсь в его металлические двери, они разъезжаются по сторонам, и оттуда выходит человек.

Если посчитать, сколько раз за сегодня я чуть не упала в обморок от паники, не хватит и целой руки. Я захлопываю дверь сильно громче, чем следовало. Начинаю метаться по комнате, раскидывая вещи по полкам, и прячу огромный букет в шкаф с вешалками. Нервно собираю по полу упавшие ромашки и обрызгиваю комнату ароматизатором, чтобы скрыть их запах. Расправляю покрывало на кровати, включаю «окно» на канал с водопадом. И хоть я уже была немного морально подготовлена, ещё один звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

Я открываю, снова улыбаюсь, как и в предыдущий раз, но теперь выходит не так естественно.
— Вы не предупреждали, что зайдёте.
Ад не здоровается, только зачем-то осматривает меня с ног до головы.
— Так я зайду?
Отхожу в сторону, пожимаю плечами. Видимо, он всё-таки видел меня в коридоре.
— Как день прошёл?
— Увлекательно, — говорит он, но в голосе ни грамма задора.
Парень по привычке озирается по сторонам, но в этот раз делает это как-то тщательнее. Обращает внимание на обувь, на одежду, на мебель.
— А меня сегодня похвалили. Куратор сказал, что я очень шустрая.
— Рад за тебя, — говорит, но я по прежнему как будто лишняя.

Он ведёт себя страннее обычного. Садится на корточки, якобы чтобы завязать шнурки, а тем временем смотрит под мою кровать, как будто ищет что-то. Да и шнурки у него и так были завязаны. Затем отходит к окну, якобы чтобы лучше рассмотреть картинку, а сам как бы невзначай ощупывает шторы.

Я сдерживаю улыбку и терпеливо наблюдаю за тем, что он сделает дальше. Судя по всему, он убеждён, что я кого-то прячу.
— Что-то ищите?
Выдерживает долгую паузу перед ответом, засмотревшись на шкафы.
— Что говоришь?
— Я говорю — мужиков сегодня толпами сюда водила. Вы пятнадцатый.
Он кивает, не понимая, когда уже пора смеяться.
— Рад, что ты хорошо проводишь время, Твистер.

Я замечаю, что он пытается принюхиваться. В конце концов его глаза останавливаются на одном из шкафов.
— Какие-то у тебя ручки странные. На соплях что ли держатся?
Отличный предлог, дикарь. Ты всё-таки нашёл повод залезть ко мне в шкаф. Парень открывает одну дверцу и как будто даже расстраивается, увидев самые обычные полки с одеждой. Но когда он подходит ко второму шкафу, я всерьёз начинаю нервничать.

— Вы что-нибудь слышали про личное пространство?
Но ни мой вопрос, ни тон моего голоса не останавливают его.
— Да, до Нового времени на человека в среднем должно было полагаться 35 метров жилплощади, — притворяется дурачком, чтобы проигнорировать моё негодование, и подходит к тому самому шкафу. — Может, тебе дверцы смазать?

Он открывает шкаф и перед ним предстаёт огромный букет ромашек в плетёной корзинке. По его лицу сложно понять: он в шоке или так выражает странную радость от того, что всё-таки нашел что искал. Странно, но даже ничего не сказав, он закрывает шкаф.

— Что, даже ничего не спросите?
Пожимает плечами и отводит взгляд куда-то к кровати.
— Зачем? Ты же уже сказала, что мужиков водишь.
— Курьер ошибся с комнатой. Попросил придержать их у себя, пока он уточнит адрес, чтобы туда-сюда их не таскать.

Он сжимает губы и кивает. Видимо, не верит.
— Только букет? Странно.
Теперь моя очередь непонятливо хмуриться.
— Почему?
— Обычно хотя бы какую-то записку вкладывают. Или подарок. И зачем ты их в шкаф засунула?
— Я не хочу их видеть. Мне неприятно смотреть на то, как растения погибают непонятно ради чего. Тот, кто их отправил, редкостный кретин.

Ад внезапно сдерживает улыбку, хотя я и не пыталась шутить.
— Да, лучше и не скажешь... Ладно, Твистер, зови шестнадцатого. Пошёл я.
— А зачем приходили то?
Ад молчит до самой двери.
— Я забыл. Вспомню — напишу, — из его уст это звучит неправдоподобно. Айден Ривз никогда ничего не забывает. А если и забывает, то никогда в жизни в этом не признаётся.

Уже собираясь уходить, он остановился в коридоре, задумчиво нахмурился и запустил руки в карманы.
— Скажи курьеру, пусть будет внимательнее. За такие ошибки можно дорого поплатиться, — он говорит строго, и в моменте мне кажется, что это больше походит на угрозу, чем на совет. — Вдруг уволят. Или ещё что похуже.

Смысл его слов остаётся для меня загадкой. Было ли это безобидное наставление воображаемому курьеру или ревностные подозрения — я не знаю. Но одно остаётся истиной. Если Энди ещё раз выкинет что-то подобное, последствия могут быть непредсказуемыми.