Тактильный голод
Всё было как и всегда, по крайней мере, последние месяцы, который Жан провëл у Троянцев, но что-то не давало покоя. Вязкое ощущение нехватки... но чего? Моро впервые столкнулся с подобным чувством. Он не мог выразить это словами. Внутри что-то щемило, настойчиво просило, даже умоляло. Жану иногда казалось, что он сойдëт с ума, если не избавится от скербущих на душе кошек - по-другому его состояние не назовëшь.
Моро подумывал, чтоб рассказать Джереми про это, но ещё не целиком и полностью готов был вверить ему свои секреты, которые его беспокоили. Да и слов он бы подходящих всё равно не нашëл.
***
Первая утренняя пара. И сегодня она как раз будет проходить в компании Джереми, что радовало намного больше, чем предстоящие полтора часа математики.
Жан выбрал чуть ли не самое дальнее место в аудитории. Хотелось скрыться от чужих лиц, не слышать нудный голос преподавателя... вообще ничего не хотелось. Единственным лучиком среди туманной массы одногрупников служил Нокс. Как всегда, садясь рядом с Жаном, он ободряюще улыбнулся, но была в ней какая-то едва заметная печаль. Моро не знал, показалось ему это или нет, но спрашивать не стал, так как посчитал момент довольно неподходящим.
Наконец мужчина в строгом костюме кашлянул, призывая всех присутствующих замолкнуть. Все беззаговорочно подчинились, достав планшеты, ноутбуки или же помятые тетради, в которых через полтора часа будет огромный лекционный конспект. Жан помедлил. Возможно, ему было просто лень вникать в эту сложную науку, отчего любые записи автоматически становились бесполезным мусором, а может, его мысли потерялись где-то в прострации, и он не воспринимал ничего вокруг.
Джереми же в это время что-то записывал, но совсем немного и кратко. Для него этот материал служил повторением, но это не делало тему пары легче.
Жан и не заметил, как его рука уместилась на щеке, подпирая вместе с ней и подбородок. Голова склонилась чуть набок так, чтоб отчëтливо видеть Нокса. Золотистые волны прядей, казалось, отдавали каким-то приятным теплом. Желание потрогать их хотя бы кончиками пальцев вспыхнуло так же быстро, как и угасло, стоило только Жану спросить себя: «Что с тобой происходит?» Точно ли это нормально или какая-то нездоровая зависимость от Джереми?
Моро попытался сделать пару записей в тетради, но попытки были тщетны. Он не вслушивался в то, что говорит преподаватель, оттого и формулы с вычислениями стали непонятной ерундой.
Джереми, заметив рассеянность Жана, придвинулся ближе вместе со своим конспектом. Ладонь плавно скользила по страницам, показывая, откуда, что и до куда нужно списать.
- ...последние формулы можешь не писать, тебе они пока не пригодятся, - шептал Нокс, из-за чего по всему телу Моро прошëлся каскад мурашек.
Внутри огромным цунами разлился приятный трепет, от которого Жан вмиг лишился дара речи. Но даже этих сладостных ощущений не хватало. Тело и сознание требовали большего.
Глаза невольно уставились на руки Джереми. Боже, какие же они были восхитительные... Бурное воображение в красках представило, каково было бы целовать эти ладони, пальцы, каково было бы приложить их к своей щеке и накрыть своей рукой, ластясь, словно котëнок. Они ещё, наверное, безумно горячие, безумно... нужные ему. Но Жан то и дело одëргивал себя, призывая голос сердца замолчать. С ним вообще творилось что-то неладное, такого быть не должно.
От Джереми не ускользнуло то, как Моро замешкался, не сводя глаз с его руки. Эти незамысловатые действия вызвали душевный отклик, и Нокс, не выдержав, нашëл ладонь Жана под массивным столом и чуть ощутимо сжал.
- Жан, с тобой всё нормально? - Джереми произнëс это довольно непринуждëнно, но всё-таки интонацию беспокойства можно было расслышать.
- Да, Джереми, - с той привычной и дурманящей картавостью ответил Жан.
Стоило только почувствовать его ладонь, такую горячую, как он и представлял, сердце Моро тут же восторженно ëкнуло, ускорив и без того сбившийся ритм.
Дыхание спëрло, и Жан на мгновение забыл, как вообще дышать. Ему было настолько хорошо, что голова разом очистилась ото всяких мыслей, неважно каких: плохих, навязчивых, счастливых, страстных... Он уставился на Джереми, который, судя по всему, был более чем доволен реакцией Моро на самое обычное прикосновение.
Весь мир для них исчез, существовали только они вдвоём. Их пальцы переплелись, и глаза неотрывно смотрели друг на друга, пока Жан не отвëл взгляд в сторону. И неясно было, то ли это смущение, то ли что-то иное.
Его чувство нехватки, некой опустошëнности улетучилось. Просто оттого, что Нокс взял его за руку? Моро отказывался в это верить, но это не значит, что это не является неправда. Как описать всё то, что Жан сейчас чувствует? Нет, одним словом «хорошо» не обойдëшься, как и тысячью любых других синонимов. Проще было выказать всë на действиях.
Жан, до сих пор колеблясь, придвинулся к Джереми вплотную. Тот, в свою очередь, лишь тихо наблюдал, боясь оттолкнуть Моро неверным словом или жестом. Улыбка с его лица никуда не исчезла, а стала только шире и лучезарнее. Казалось, Нокс способен затмить даже самую яркую звезду на всём небосклоне, развеять густую непроглядную темноту, осветить весь мир на ближайшие столетия даже после своей смерти. Жан готов был смотреть на него вечно.
- Можно я... - хрипловатым голосом начал Моро, но Джереми, даже не дослушав просьбу, тут же дал разрешение.
- Можно.
И Жан, ликуя каждой клеточной своего тела, аккуратно положил свою голову с растрëпанными чëрными кудрями ему на плечо. Из-за их разницы в росте подобная поза могла быть немного неудобной, но Моро было всё равно. Спустя несколько секунд его лицо тоже расплылось в довольной улыбке. Он выглядел, словно маленький ребëнок или кот, который вот-вот замурчит от удовольствия.
Жан не до конца понимал, как назвать это явление, когда ты весь буквально сгораешь изнутри едким пламенем и затухаешь, стоит только почувствовать чьë-то прикосновение. Он обязательно спросит об этом Джереми, но после пары. Сейчас единственное, чего он хочет - вдоволь насладиться этим чудесным моментом.