Человек без улыбки

Все расходятся по домам молча, словно боятся произносить вслух какие-нибудь слова и нарушать эту печальную тишину. Их взгляды задумчивые и грустные, и по ним легко можно прочитать, о чём они все думают. Скорбь наполнила каждый сантиметр сегодняшнего вечера и проникла  в глубину души всех, кто когда-то знал Аомине Дайки. Интересно, как там его родители? После его смерти я ни разу их больше не видел, мне было больно даже думать о них.

Каждый из нас покидает баскетбольную площадку, уходя в пять разных сторон и даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на своих бывших товарищей по команде. Когда-нибудь, они снова встретятся на баскетбольных матчах, но вот только уже в качестве противников, а я, тот, кто сегодня даже в руки не взял мяч, вряд ли смогу сыграть с ними. Вряд ли смогу прийти, чтобы поболеть за них, чтобы снова увидеть, какие они. Какими они стали, выбравшись из прошлого и продолжив жить дальше.

Уже стемнело, и звёзды, наконец, завладели небесами, начиная подмигивать мне своей бесконечностью. Я всегда думал о том, что эти маленькие точки – это души тех, кто покинул нас. Возможно, одна из них – это Дайки. И сейчас он смотрит на меня и грустит. Грустит так же, как и я.

Я сворачиваю на небольшую детскую площадку и сажусь на пустые качели – здесь никого нет, родители давно забрали своих детей домой, накормили их и уложили спать, напевая им колыбельные перед сном или рассказывая сказки.

Пальцы сами тянутся к карману и достают пачку с сигаретами – щёлкает зажигалка, и едкий дым проникает в мои лёгкие, только усиливая горечь и пустоту. Я откидываю голову назад и немного раскачиваюсь, смотря на небо. Яркие точки так близко, что стоит только протянуть руку, и я смогу прикоснуться к ним, смогу сорвать это одеяло и закутаться в миллиарде погибших душ.

Бред, конечно. Какие ещё души. Это просто камни в космосе, а светятся они из-за солнца. И Дайки среди них точно нет, но порой так хочется во что-то верить, чтобы облегчить свои страдания.

Уже год прошёл. Год без него. А я продолжаю тонуть в этом болоте воспоминаний, уничтожая себя алкоголем и никотином и мечтая избавиться от этой боли. Что мне сделать, чтобы снова начать жить? Я безвозвратно потерялся в этом лабиринте жизни и, наверное, уже никогда не смогу найти выход.

Время не лечит. Никогда.

Я выбрасываю окурок на землю и небрежно наступаю на него, выдыхая в прохладный воздух дым. Пора возвращаться домой, возвращаться в одиночество, в место, которое я ненавижу больше всего на свете. В место, где меня никто не увидит и где я могу пострадать в одиночестве. Могу не притворяться сильным.

***
- Как дела? – это первое, что я слышу, когда сажусь за свою парту в школе, решив, что дома сидеть уже просто невозможно.

Я бросаю портфель на пол и поднимаю взгляд на Кагами, который сидит передо мной вполоборота и пристально наблюдает за каждым моим движением. Я сглатываю, ощущая привкус никотина во рту от сигареты, который выкурил несколько минут назад за школой. Я вспоминаю о том, как облажался в квартире Тайги, как поддался эмоциям и сломался, и мне становится как-то неловко.  Он видел меня в таком состоянии, и это отвратительно.

- Нормально, - бросаю я, откидываясь на спинку стула.

Я не спал всю ночь, поэтому выгляжу немного нелепо и потрёпанно. Синяки под глазами из-за недосыпа – за весь последний год у меня часто бывала бессонница, иногда я сплю два-три часа в сутки, иногда не сплю по нескольку дней подряд. Из-за сигарет всегда болит голова, из-за алкоголя тоже, наверное, из-за этого я такой злой и раздражительный. И я действительно ненавижу людей за то, что они постоянно лезут ко мне со своими правилами.

- Тебя долго не было, - Кагами спокоен. Он морщится, когда улавливает запах сигарет. – Я сдал проект. Сказал, что ты заболел, так что тебе тоже поставили отметку.

- Угу, - бросаю я. – Премного благодарен.

Парень закатывает глаза, но не отворачивается, словно чего-то ждёт, - я пристально смотрю на него безразличным взглядом, пытаясь заставить его отвернуться от меня, но ничего не выходит.

- Не хочешь посмотреть нашу тренировку? – спрашивает Тайга.

Я чувствую, как мой глаз дёргается.

- Нет.

- Если появится желание, приходи, - не отстаёт баскетболист.

- Не появится.

- Может, хочешь поговорить?

- Не хочу.

- Ну, ясно, - Кагами отворачивается и садится ровно. – Кисе жалуется, что ты опять не отвечаешь на его звонки.

Я вздыхаю и прикрываю глаза, но тут же открываю их, потому что чувствую, что вот-вот засну. Всё-таки надо было немного подремать сегодня.

- Плевать, - бурчу я, невольно вспоминая наш разговор на площадке. – Я никогда не беру трубку, когда он звонит. Только раздражает.

Не важно, что между нами произошло, потому что наши отношения остались прежними. Он надоедает мне звонками и сообщениями, а я игнорю его как могу. Это же Рёта. Вечно эмоциональный ребёнок, который становится серьёзным только во время игры в баскетбол. Он полная моя противоположность.

- Поговори с ним, а то он меня достаёт, - Кагами снова поворачивается ко мне, но я не отвечаю. Мне всё равно. – Эй. Не игнорь меня.

- Раздражаешь, - вздыхаю я, подпирая голову рукой. – Чего тебе от меня надо?

Тайга морщится, хмурится, чешет нос, словно ответ доставит ему жуткое отвращение, но всё же говорит.

- Не знаю. Ты меня бесишь, особенно тем, что куришь и тем, что бросил баскетбол, но у меня всё равно тупое желание с тобой подружиться, - безразлично бормочет парень.

Я вскидываю брови и смотрю на него, как на идиота.

- Влюбился что ли? – кривлюсь я. Этого мне ещё не хватало.

Кагами шикает и поджимает губы.

- Забудь, что между нами было в твоей квартире, - тихо говорю я, немного наклоняясь вперёд. – Это была ошибка.

Одноклассник тоже немного склоняется ко мне и вкрадчиво говорит:

- Но именно тогда ты был настоящим  и не строил из себя грёбанного ублюдка, которому плевать на всё, что находится вокруг него.

Я тихо выдыхаю, не веря своим ушам. Что он сказал? На кого я похож? Да он что, издевается?

- Ну-ка повтори, - шиплю я.

- Я сказал, - кривится Тайга, но в этот момент раздаётся звонок на урок, который прерывает его речь.

Я закатываю глаза и кладу голову на предплечья, потому что сидеть ровно становится невыносимо тяжело.

- Да плевать, - говорю я. – Не утруждайся.

- Вот видишь, а я о чём, - парень усмехается, и на его лице появляется насмешливая ухмылка. – Тогда ты мне куда больше нравился.

- Потому что я позволил тебе трахнуть меня? – фыркаю я.

- Нет, - Кагами вздыхает и качает головой, словно разочаровываясь во мне. – Потому что ты не прятался за своей стеной безразличия и открылся мне. Я всего лишь сделал то, что ты просил.

- Да, да, - отмахиваюсь я.

В класс заходит учитель, и все рассаживаются по своим местам. Тайга отворачивается – я прикрываю глаза и почти сразу же засыпаю, наконец, избавившись от реальности. У меня такое чувство, что спать я могу только в школе, когда кругом полно народу, но только не дома в одиночестве. Там страшно и полно мыслей. Там я редко когда могу нормально поспать.

В чём-то Кагами прав. Тогда у него в квартире я был настоящим. Я не скрывал эмоции, не прятался от них, я просто выдал всё, что чувствую, поделился болью, и мне, признаться, стало легче. Тогда я впервые за весь год смог выспаться без кошмаров. Выспаться по-настоящему…