Конец
Время летит так быстро и мучительно несправедливо – дни исчезают позади, события смешиваются и растворяются в водовороте темноты и желчи. С того момента, как я впервые переспал с Аомине-чи около двух месяцев, и за всё это время никто так и не заподозрил про наши отношения. Хотя, может быть, кто-то и подумал о чём-то неладным, ведь все наши взгляды, улыбки, незаметные прикосновения при всех должны были задеть хоть кого-нибудь.
Куроко-чи до сих пор ничего не знает, и это гложет меня с каждым днём всё сильнее и сильнее. Я вижу их вместе, я вижу их поцелуи и прикосновения, когда они находятся вместе, когда они в раздевалке после тренировок, когда в школе на переменах. Я вижу это и понимаю, что мне нет места рядом с Аомине-чи. Он ведь такой искренний с Тецуей, улыбается так красиво, так нежно, так, как никогда не улыбался мне.
Густая смесь тошноты и отвращения к себе наполняет меня, но я не могу отказать Дайки, когда он приходит ко мне, когда зажимает в укромных уголках, где никто нас не видит. Скрываться и прятаться ото всех – это настолько мучительно для меня, но мне не хватает смелости, чтобы прекратить это всё.
Уходя с головой в баскетбол, я стараюсь выплеснуть все силы и эмоции на тренировки, забыться, усовершенствовать своё тело, перестать думать, но перед глазами всё равно вскакивают картинки того, что происходит между мной и Аомине-чи. После тренировок я отправляюсь в студию для фотосессии, часто остаюсь ночевать там, чтобы не возвращаться домой и не встречаться с Дайки, который может поджидать меня там. Он звонит, но я не беру трубку, ссылаясь на работу. Я не могу найти в себе силы, что сказать прямо о том, что не хочу продолжать эту глупую игру, потому что знаю, стоит мне посмотреть на баскетболиста, и я снова проиграю.
Вот и январь. День Рождение Куроко-чи стремительно приближается, Дайки ищет подарок, но никак не может решить, что подарить ему. А я думаю о том, что стоит подарить ему счастье. Иначе я просто не смогу даже посмотреть ему в глаза.
Мы знаем, что Тецуя не очень любит шумные вечеринки, так что мы решили просто посидеть в кафе. Я, Акаши, Му-кун, Момои-чи, Мидорима, Аомине-чи и Куроко-чи. Обычный вечер, смех, разные разговоры. Вести себя как обычно получается не очень, потому что мои взгляды то и дела натыкаются на именинника и его парня, которые обнимаются у окошка, иногда целуются, улыбаются. Это так больно: видеть их и знать обо всём. Интересно, как поведёт себя Тецуя, если узнает? Как он посмотрит на меня? Наверное, он просто промолчит и уйдёт. Он ведь никогда не показывает свои эмоции, он всё держит в себе, а это так неправильно и больно. Так ужасно…
Я потираю шею, замолкаю и откидываюсь на спинку диванчика, на котором мы сидим. Момои болтает с Мидоримой на счёт её гороскопа, Акаши-чи роется в телефоне, проверяя какие-то письма, Му-кун всё ест и ест, а Куроко с Дайки обнимаются, о чём-то болтая.
Я прикрываю глаза и поднимаюсь на ноги, выбираясь из-за стола.
- Ты куда? – спрашивает Момои. Акаши вскидывает голову, и у меня создаётся впечатление, что он вот-вот достанет свои знаменитые ножницы и убьёт меня, но капитан этого не делает.
- Проветрюсь. Душно тут, - пожимаю плечами.
- Подожди, я с тобой, - Дайки отстраняется от Куроко и выбирается вслед за мной.
Я вздыхаю и мысленно чертыхаюсь – иду в сторону заднего выхода, пробираясь между столиками, выхожу в коридор и вскоре оказываюсь на улице в небольшом переулке. Что мне делать? Надо заканчивать всё, что мы начали, надо избавиться от этого и вернуться к самому началу. Пусть я и люблю его, пусть и схожу с ума по его телу, запаху, голосу, глазам, прикосновениям, но лучше я буду делать это издалека и в тайне, чем портить отношения с Куроко-чи. Он мне дорог точно так же как и Дайки.
Парень выходит вслед за мной и прикрывает дверь. Он подходит ближе и цепляется за моё плечо – его рука ложится на мою талию, притягивает меня ближе, дл я поцелуя, но я собираю все свои силы и уворачиваюсь.
- Постой, - я легко толкаю его в грудь и немного отстраняюсь. – Нам надо поговорить.
Дайки вздыхает.
- Может, потом поговорим? Я сто лет тебя не видел, ты каждый день на работе пропадаешь, - Аомине-чи снова пытается притянуть меня к себе, даже умудряется поцеловать, но я отталкиваю его сильнее.
- Сейчас, - настаиваю я. Скрещиваю руки на груди и отступаю ещё дальше. – Хватит с меня, - я выдавливаю каждое слово, пинками выбрасывая их из моего рта. – Я хочу, чтобы мы прекратили наши встречи. Забудем, что между нами было, и никогда не будем вспоминать.
Я смотрю себе под ноги, чтобы не видеть лица Аомине-чи и не передумать.
- Что? – удивляется Дайки. – Ты серьёзно?
- Да, - я решительно вскидываю брови.
Парень вздыхает и потирает шею, взъерошивая волосы.
- Кисе, - Дайки делает шаг ко мне, но я отступаю. – Слушай…
- Нет…
- Послушай, - не унимается парень. Он подходит ближе, и я отшатываюсь назад, натыкаясь на стену спиной. Парень облокачивается руками о стену по обе стороны от меня. – Даже не думай об этом. Хочешь, я расскажу всё Тецуи? Расскажем всем о нас, а дальше пусть будет, что будет, - он прикусывает губу, и я чувствую, как его голос наполняется мольбой и печалью. – Я люблю тебя, понимаешь?
Я замираю, смотря ему прямо в глаза и пытаясь найти там все ответы на свои вопросы. Любит? Что за глупая шутка.
- Прекрати, - я вжимаюсь в стену и качаю головой. – Прекрати говорить подобное.
- Рёта…
Я толкаю его в грудь и отстраняюсь от стены.
- Ты не любишь меня, - рычу я.
Дайки снова делает попытку подойти, но я неожиданно замахиваюсь и ударяю его в челюсть. Парень отшатывается и опускает голову.
- Ты любишь Куроко-чи! Ясно? Всё, что ты ко мне испытываешь, только похоть! – вскрикиваю я. Снова толкаю его в грудь, заставляя отшатнуться. – Сейчас ты вернёшься обратно и забудешь всё, что было между нами, понял? – я хватаю его за футболку. – И не смей больше никогда изменять ему.
Я отталкиваю Дайки и смотрю на него – сердце разрывается, сжимается и взрывается. Давай же, уходи. Если ты пробудешь здесь ещё немного, то я точно передумаю. Пожалуйста, Аомине-чи…
- Ладно, - говорит Дайки. – Хорошо, - он отводит взгляд в сторону. – Как скажешь.
Он отворачивается и скрывается в здание, оставляя меня в одиночестве. Я облокачиваюсь руками о колени и зажмуриваюсь, пытаясь сдержать слёзы. Только не плакать, только не показывать, насколько я слабый. Я должен выдержать ради Куроко-чи, ради себя самого…
Ведь только это мне и остаётсвя.