часть 10.
эмма почти не смотрела на экран. очередной скрип, скрежет, тень в углу — и она тут же вздрагивала, зарываясь ближе в бок дженны. та сидела спокойно, даже слишком спокойно, будто её это всё вообще не касалось.
— трусиха, — хмыкнула дженна, скосив на неё взгляд. — точно тебе девятнадцать, а не девять?
эмма не ответила. щеки вспыхнули, но она не отстранилась. наоборот, будто ещё плотнее прижалась, уткнувшись лбом в плечо дженны, словно это было её спасением от всего ужаса, который творился на экране.
дженна вздохнула тяжело вздохнула, не смотря на из ситуацию, она не собиралась ее отталкивать.просто сидела с прямой спиной, будто стараясь не поддаться… этому странному чувству.
она чувствовала, что ей комфортно, приятно когда эмма к ней прижимается. она отнекивалась тем, что это просто образ, чтобы хартер не догадался. типо они просто подружки.
эмма больше не могла выдерживать этот фильм, ни кровь, ни крики, ни мелькающие кадры — всё действовало на неё как-то особенно жутко. в какой-то момент, когда на экране кто-то снова заорал, она сдёрнула взгляд и дрожащим голосом резко спросила:
— а когда вы уйдёте?..
голос сорвался, будто ей и самой было неловко это говорить, но терпеть она явно больше не могла. хантер удивлённо повернулся, посмотрел на неё поверх плеча и, нахмурившись, ответил:
— да хоть сейчас, эм. ты чего?.. — он задумался на секунду, а потом добавил с полусмешком: — только ты там не вытворяй глупостей. и… дженна, проследи за своей подругой, ладно? пиши ей чаще. а то я волнуюсь.
дженна внутренне дернулась, но виду не подала. ахуелa, конечно. какое, блядь, «подругой»?.. она всё ещё ощущала эту тонкую грань — они враги, и только она об этом знает. но просто кивнула, спокойно:
— конечно. буду писать.
эмма уже поднялась с дивана, рука болела ужасно. перевязка немного съехала, бинты давили, но она старалась не подавать виду. проводила их к двери, чуть хромая от усталости. на пороге посмотрела на хантера и просто коротко сказала:
— пока.
не подошла, не обняла, даже не улыбнулась. ей нельзя с ним сближаться. нельзя даже показывать, что он ей по-прежнему близок... особенно при дженне.
а вот дженну она … обняла. больной рукой осторожно, боялась надавить, второй — за талию, неловко, но крепко. её ладошка вцепилась в ткань худи дженны. эмма прижалась к ней, головой почти в грудь — до плеч дженны едва доставала. от дженны вкусно пахло... сигаретами и чем то свежим.
дженна на секунду растерялась. внутри что-то дёрнулось, эмма ее всего лишь обняла, почему от этого вдруг так тяжело дышать?.. она совсем не должна ничего чувствовать, ей ведь нравятся парни... верно? или это всё ей только вбили?.. она вдруг резко поняла, что ей вообще похуй на хантера.
она сглотнула и, чтобы не выдать ничего, обняла в ответ. осторожно, но как будто даже... бережно. и, поддерживая образ «подруг», наклонилась и чмокнула эмму в макушку.
эмма сразу напряглась. по коже побежали мурашки, щеки вспыхнули алым. она чуть отстранилась, с замиранием в груди выдавила:
— напиши мне, когда придёшь домой…
дженна кивнула с той же нейтральной улыбкой, но внутри у неё всё сдавило. тут хантер засмеялся:
— да вы как пара, ей-богу.
обе девушки синхронно замолчали, переглянувшись и сразу же отвернувшись, смутившись до невозможности. дженна, не говоря больше ни слова, первой вышла за порог, хантер за ней. эмма осталась в коридоре своей квартиры, глядя им вслед, сердце стучало в висках, а рука, обнимавшая дженну, всё ещё дрожала.
эмма, вся пунцовая от смущения, закрыла за ними дверь и сразу же пошла в спальню. воздух в комнате казался другим — пустым и каким-то странно тёплым, будто после дженны осталась температура на воздухе. она скинула с себя худи, осталась в тонкой майке и легла на кровать.
эмма лёжа на спине, уставилась в потолок, телефон держала над лицом. всё тело как будто выдохлось. по комнате рассеялся запах её шампуня, чуть сладковатый, привычный — но сейчас от него почему-то подташнивало. она резко повернулась на бок, аккуратно, чтобы не задеть забинтованную руку. боль отозвалась где-то в глубине — тупая, прожигающая, раздражающая.
она вздохнула, разблокировала экран, тупо листала ленту, ничего не запоминая. на пятой минуте просто поставила телефон на живот и закрыла глаза.
через десять минут — вибрация.
экран мигнул. новое сообщение.
дженна:
ну, как себя чувствуешь? подружка.
эмма ахуела, её сердце как будто чуть подпрыгнуло в груди.
глаза расширились — в сообщении не было явного сочувствия, да, сарказм, конечно. но… она же написала... эмма не думала что она вообще напишет.
эмма прочитала сообщение раз пять, и только потом, отрывисто выдохнув, набрала:
"нормально... рука только болит пиздец"
она уже хотела кинуть телефон обратно на подушку, как экран вспыхнул — дженна записала голосовое. эмма в ахуе, нажала чтобы прослушать его.
в голосе дженны, как ни странно, слышалась не издёвка, не снисходительность, а странная сдержанная мягкость.
— тебя в дурку нахуй надо, какой еблан себя так изрежет. ну, я незнаю, таблетки выпей и тебе желательно поспать. звони если станет хуже.
её голос звучал заботливо, эмма чуть улыбнулась, прижала телефон к груди, лицо её вспыхнуло, а в животе стало так щекотно, будто она проваливается в тепло.
эмма отложила телефон и легла на бок, натянув одеяло до подбородка. в комнате было тихо, только за окном еле слышно шуршали ночные машины, но даже это раздражало. она закрыла глаза и пыталась заставить себя уснуть, но ничего не получалось. сначала просто неудобно лежалось, потом начало подташнивать. казалось, желудок свело в тугой узел. то жар бросит, она откинет одеяло, то вдруг резко холодно, и она снова кутается, дрожит, сжимая зубы.
рука пульсировала под бинтом. боль была тупой, но давящей, будто под кожей всё кипело. кожа горела, пальцы чуть подрагивали. даже малейшее движение причиняло дискомфорт, и от этого раздражение копилось.
всё тело было словно не своё. будто внутри она болела целиком. не то простуда, не то что-то похуже. голова тяжёлела, шея ныла, но хуже всего была эта давящая тревога внутри. в груди будто мешок с камнями. она не могла нормально дышать — поверхностно, быстро, сердце стучало как сумасшедшее.
она пыталась не думать, что что-то серьёзное, но в голове крутились страшные мысли: вдруг заражение? вдруг температура? вдруг ночью сдохнет нахуй и никто не узнает
она повернулась на спину, зажмурилась, но вместо сна — слёзы. потекли без предупреждения. губы задрожали, и она тихо всхлипнула. ей было плохо, одиноко, страшно. как будто вся уверенность, всё, что держало её в норме — исчезло.
она ещё немного полежала, вцепившись здоровой рукой в край одеяла. ей не хотелось ни вставать, ни думать, ни существовать, но в какой-то момент она поняла: так нельзя. так она мучилась до двух ночи.
она взяла телефон, разблокировала экран. пальцы дрожали. палец завис над именем дженны. эмма очень боялась ей звонить, они ведь враги.. но бвло так плохо, что она решилась.
после третьего гудка раздался сонный, но напряжённый голос:
— эмма?..
она сразу расплакалась. всхлип, хриплый голос, чуть сорванный.
— я... прости, я не хотела... тебе звонить... я щас сдохну нахуй...
дженна замолчала. по её дыханию было слышно, что она напряглась.
— блять. я приеду сейчас.
— что?.. — эмма даже села на кровати.
— что слышала нахуй! через 1х минут буду.
и она сбросила.
эмма осталась в темноте, ошарашенная, вся в слезах, но на секунду ей стало чуть легче. что хотя бы кто-то будет рядом.
эмма ещё минут десять сидела на полу, сгорбившись, уткнувшись лицом в колени, и тихо всхлипывала. десять минут были мучительные. ей казалось, что в голове звенит от усталости и боли. всё тело ломило, в горле стоял ком, а рука будто пульсировала от жара и натянутой кожи. дышать было тяжело — от страха, от вины, от одиночества. она даже не сразу поняла, что в дверь кто-то стучит.
пару секунд просто сидела в оцепенении, пока стук не повторился, чуть громче, но не настойчиво — как будто человек за дверью сам не уверен, стоит ли приходить. эмма с трудом поднялась, всё тело болело, но она потянулась к дверной ручке и открыла дверь, не зная как объясняться перед дженной
на пороге стояла дженна — в чёрной худи, с приподнятыми от ветра растрёпанными волосами, сонная, но взволнованная. её тёмные глаза скользнули по лицу эммы — по распухшим от слёз глазам, побледневшей коже и дрожащим губам.
— …ты жива? — тихо, но резко спросила она.
эмма молча кивнула и отступила, впуская её внутрь. дженна не сказала ничего, просто захлопнула за собой дверь и включила свет.
— что случилось? я нихуя не поняла.— голос её был ровный, но внутри уже начало подниматься знакомое напряжение.
эмма медленно прошла на кухню, присела за стол, прижав руку к животу.
— у меня болит... очень болит, — прошептала она, не в силах смотреть в глаза дженне. — я думала, что это нормально, но оно не проходит... я вся горю. ...мне страшно... — сквозь слезы бормотала эмма.
дженна подошла ближе.
— руку покажи.
эмма молча протянула перевязанное запястье. бинт был тёмный, влажный, уже пропитанный. дженна замерла на долю секунды, а потом со сжатой челюстью осторожно развязала бинт.
под ним всё выглядело ужасно — четыре глубоких пореза сильно раскрытых вдоль запястья, покраснение, раздражённая, воспалённая кожа, кое-где запеклась кровь, кое-где — сочилась новая.
— блядь, эмма... — прошептала дженна, впервые не скрывая растерянности. — почему ты мне не сказала раньше?
эмма слабо улыбнулась и чуть повернулась к ней:
— потому что мы… мы враги, разве не так?..
дженна на секунду опустила глаза, потом молча пошла к аптечке.
она снова достала антисептик, марлю, вату, бинты — всё, что нужно. села рядом и начала обрабатывать раны. эмма чуть вздрогнула от жжения, слёзы снова потекли по щекам.
— тихо, — тихо сказала дженна, опустив глаза. — потерпи немного.
эмма молчала. всхлипывала, замирала от боли, но к ней постепенно возвращалось что-то похожее на спокойствие.
— спасибо, — прошептала она, чуть сжав пальцами край худи дженны, пока та перебинтовывала руку. — прости, что заставила приезжать.
— заткнись, — спокойно ответила та, перебинтовав последний виток. — тебе плохо — я приехала. на этом всё.
она посмотрела на неё.
— хочешь, останусь на ночь?
эмма тихо кивнула, вытерев глаза. и впервые за весь этот вечер ей стало чуть-чуть легче.
дженна закончила перевязывать, обрезала край бинта и молча зафиксировала его. движение было отточенным, почти машинальным, но в нём чувствовалась какая-то странная осторожность. она отодвинулась на шаг и посмотрела на эмму.
та сидела, сгорбившись, вся белая как мел. губы пересохли, под глазами — тени. взгляд расфокусированный, будто она смотрела сквозь всё. дыхание частое, грудь поднималась рвано.
— тебе хуже? — тихо сказала дженна.
эмма кивнула еле заметно, даже не поднимая головы.
— да… меня тошнит… всё плывёт… — она едва выдавила из себя эти слова, — и сердце стучит...
— голова болит?
— очень… и… внутри… ужасно...
она поджала ноги к груди, аккуратно, чтобы не задеть руку, и уткнулась лбом в колени. так сидят дети, которым страшно.
дженна не сразу отреагировала. она смотрела на неё, и что-то в ней медленно ломалось. это не было частью плана, не было частью их противостояния.
дженна присела рядом, чуть сзади, положила ладонь ей на спину.
— эмма, — позвала тихо. — ну все, не ной.
девушка вздрогнула и слабо подняла голову, повернувшись к ней, и в этот момент в её глазах снова блеснули слёзы.
дженна потянулась вперёд, сначала осторожно, потом чуть увереннее. она притянула эмму к себе, прижала за плечи, и та без сопротивления рухнула в её объятия. уткнулась носом ей в грудь и заплакала снова — тихо, судорожно.
дженна сидела неподвижно, будто всё ещё сомневалась, стоило ли вообще приходить. но руки её не отстранялись — они крепко держали худенькое тело эммы, прижав к себе.
эмма затихла почти сразу, как только оказалась в этих объятиях. дрожь ушла, дыхание стало мягче, чуть сбивчивое, но уже не судорожное. она прижималась, слабо, но очень искренне, будто всё в ней пыталось найти хоть каплю тепла и защиты.
дженна чувствовала, как она медленно сдаётся в этих объятиях. как расслабляется и даже… доверяет.
и это раздражало.
— я чуть инфаркт не словила, когда у меня телефон под ухом заорла от твоего звонка. — проворчала дженна, глядя в тёмную кухню.
— прости… — хрипло прошептала эмма.
— и нос не вытирай об меня, — бросила дженна, замечая, как горячее дыхание эммы прижалось к её шее.
но эмма не отстранилась. наоборот, она чуть сильнее прижалась, уткнувшись носом в шею дженны, горячим, мокрым. дышала так близко, так глубоко, что у дженны по спине прошёл холодный ток.
её сердце сбилось с ритма.
она вспыхнула вся — от ушей до ключиц, будто её не просто касались, а гладили огнём.
— эм, — выдавила она, — не.. делай так.
— почему?.. — прошептала эмма, не отрываясь.
дженна напряглась, пальцы чуть вжались в ткань её футболки.
— потому что бесит.
эмма не знала, смеяться ей или пугаться, поэтому просто прошептала:
— спасибо что приехала...
дженна промолчала, эмма как будто сразу находила её слабые места и это пиздец бесило.