часть 8.
вечерлм, когда все пары кончились, дождь не утихал — всё так же долбил по лужам, забивался за ворот, стекал по щекам. эмма вышла, плотнее обхватила себя руками и пошла вдоль забора, дрожа от холода. волосы мокрые, джинсы тоже ещё не успели как следует просохнуть с обеда. под ногами хлюпало, зонт она, конечно, не взяла — не знала что будет дождь.
она уже сворачивала за угол, как краем глаза заметила знакомую фигуру. нет, две. чёрная куртка, уверенная походка и... дженна. рядом с ней — хантер. они шли, держась за руки! он что-то ей рассказывал, смеялся, а она просто кивала, но выглядела довольной, будто добилась своего.
эмма остановилась как вкопанная. взгляд сразу упал вниз, сердце пропустило удар, она уже хотела свернуть, как хантер заметил её.
— эй, эм! — крикнул он весело, подняв руку. — пошли с нами!! давай мы тебя проводим!
дженна повернулась на звук, посмотрела на эмму, будто на пустое место. холодно, отстранённо, проще говоря, как на гавно.
эмма сглотнула, дрожащим голосом:
— ой.. э… не надо… я пойду сама.
она сразу отвернулась и пошла в противоположную сторону, стараясь не оглядываться, не сбавлять шаг. хотя каждый её шаг будто отдавался эхом в груди.
хантер на секунду удивился, посмотрел на дженну.
— с ней всё окей? — спросил он, сдвинув брови.
та будто проснулась от мыслей, пожала плечами.
— без понятия.)
они пошли дальше по улице, дождь не прекращался, только усиливался, капли били по асфальту, отражались в лужах неоном изредка проезжающих машин. дженна молчала, будто что-то обдумывая, пальцы в карманах нервно теребили край рукава. другой рукой деожала хантера за руку. хантер болтал ни о чём, как обычно, иногда посмеивался, скидывал капли с капюшона, но потом заметил, как она вся сжалась от холода и молчания.
он аккуратно обнял её за плечи, прижал ближе — по-дружески, просто чтоб согреть. но дженна замерла, даже дышать перестала на секунду. сердце почему-то дёрнулось резко, словно от злой мысли. нет, не потому что он держит её так. а потому что не было отклика — внутри пусто.
но дженна себя одёрнула, ведь она любит по мальчикам и ей нравится хантер!
она посмотрела на него украдкой, стараясь изобразить ту самую влюблённую, какой себе навязала. будто ей действительно приятно его тепло.
— ты вся мокрая, — сказал он, прижимая сильнее. — давай до дома проведу, вдруг ещё простынешь.
— ага, — выдавила она, натянуто улыбнувшись.
ребята шли минут 5, за это время они довольно сильно промокли.
дженна с хантером поднялись на пятый этаж, в подъезде всё ещё стоял сырой запах дождя и влажного бетона. хантер шёл рядом, что-то рассказывал, но она почти не слушала. внутри всё путалось — раздражение, лёгкая злость, но и чувство тревожности. у двери они остановились. он потянулся к ней, обнял за плечи, по-дружески, но подольше яем обычно. дженна коротко обняла в ответ, пытавсь доказать что ей приятно, что хантер милый... — давай, до завтра, — сказал он и ушёл вниз по лестнице. дженна постояла немного у двери, выдохнула и зашла.
в квартире было тихо. тусклый свет лампы в коридоре только подчеркнул, как она промокла — волосы тяжёлые, куртка влажная, джинсы липли к ногам. скинув обувь, она молча прошла в ванную. начала раздеваться, пока лилась горячая вода, она стояла, глядя в зеркало — на мокрые пряди, на уставшее лицо. снова всплыла картина: эмма, испуганная, под дождём. потом хантер, обнимающий её. раздражение вспыхнуло в груди, как искра. — блядь, — прошептала она и залезла под струю.
после душа стало немного легче. тёплая толстовка, трикотажные штаны. волосы завязала в пучок. потом пошла на кухню, включила чайник, поставила сковородку. нарезала помидоры, яйца, хлеб. двигалась медленно, будто это могло разложить всё по полочкам в голове. но мысли всё равно возвращались к эмме. дженна злилась. потому что не должна была думать о ней. потому что она ей нахуй не усралась, ей нужен хантер.
дженна поджарила яйца с помидорами, сделала себе гренки и залила чай. на столе был полный порядок — тарелка, чашка, салфетка сбоку. она села, включила тикток, и в комнате сразу заиграла музыка, вспыхнул экран, мелькнули видео. она ела медленно, молча, щёлкая короткие ролики. было в этом что-то успокаивающее — привычный свет экрана, звук вилки о тарелку, тепло еды. живот приятно наполнился, тело немного расслабилось.
после она доела, положила тарелку в раковину, ей было лень мыть, решила что поможет потом. взяла пачку сигарет, вышла на балкон. балкон был маленький, полуоткрытый, стекло сдвинуто, но не до конца. дождь всё ещё лил, ровно, стабильно, будто не собирался останавливаться. капли падали за ограждением, мокрили воздух, но до неё не доставали. дженна прислонилась к стене, закурила. сделала глубокую затяжку, и с каждым выдохом словно уходило немного злости.
---
эмма всё ещё чувствовала какую-то внутреннюю тяжесть — не то от холода, не то от утреннего стресса, может, от того, что весь день просто ничего не шло как надо. после того как вернулась домой, она пошла мыться, забралась в душ горячая вода обволакивала её, согревала кожу, смывала остатки мокрого дня. она долго стояла под струёй, закрыв глаза, не шевелясь. когда вылезла — была будто выжатая, но чистая и спокойнее. оделась в теплую худи, белье и тёплые штаны.
не захотела есть — как-то даже думать об этом не хотелось. вместо этого укуталась в своё огромное одеяло, которое всегда спасало в такие дни. легла, телефон в руке. листала ленту в тиктоке, не всматриваясь особенно, просто чтобы чем-то заполнить голову.
она сжалась в комок, прижала колени к груди и продолжала бездумно смотреть экран, будто ждала, что тикток сам как-нибудь вытащит её из этого состояния.
эмма лежала в своей кровати, закутанная в одеяло почти с головой, телефон давно перестал быть интересным — тиктоки мелькали как фон, мозг не цеплялся ни за один из них. всё внутри было как будто ватным, тугим. в горле стоял ком. она уже давно ничего не ела и даже не замечала этого, просто валялась и смотрела в пустоту, не моргая.
она думала о хантере. точнее, пыталась не думать, но всё равно мысли возвращались, как будто нарочно. они с ним столько прошли, он же был единственный, кто знал её всю — от самого начала. он знал, какая она бывает, когда совсем плохо. знал, как она замолкает, когда не справляется, и что значит её фраза «всё норм» на самом деле. он был рядом, когда никто не был.
тут же, она вспомнила, в пятнадцать, когда у неё совсем всё поплыло, он первый заметил, как она начала носить длинные рукава даже в жару. когда он всп таки заметил её порезы, он поддержал её, обнимал пока та ревела ему в плечо.
эмма вспомнила это, и будто что-то резануло внутри. ее ужасно тригернуло, эта тема селфхарма, от осознания того, что его может больше не быть рядом. что дженна теперь на первом плане. что, может быть, с ней он тоже сидит в тишине и держит за руку, только уже не её.
её перекосило. слёзы подступили слишком быстро. она пыталась моргнуть, проглотить их, дышать глубже, но не вышло. грудь сжалась, дыхание сбилось, и она просто заплакала. тихо, сначала в подушку, потом уже навзрыд, она очень боялась одиночества, её трясло, девушка вжалась в одеяло, продолжая реветь.
слёзы катились по щекам, подушка быстро намокла. она свернулась сильнее, в комок, стараясь хоть как-то сдержаться — но не получалось. ей казалось, что никто больше не будет поддерживать её, не скажет "всё будет хорошо".
и тогда она, всхлипывая, резко встала. медленно подошла к столу и села, качаясь. все ее лицо было в слезах, она тихо всхлипывала, а потом уставилась в ящик
пальцы слегка дрожали, когда она потянулась к ручке.
внутри, в глубине, среди каких-то мелочей и бумажек, лежала старая металлическая коробочка. знакомая до боли. там лежала старенькая рапира, уже немного заржавевшая, но очень острая.
эмма замерла, она долго решалась, потом медленно потянулась к ней, желание бвло сильнее страха.
девушка медленно взяла в руки лезвие и аккуратно развернула упаковку, все ещё плача и дрожа.
— в-всего.. пару порезов... — прошептала эмма сквозь слезы и приставила лезвие к запястью.
она тяжело вздохнула и резко провела лезвием по руке, лезвие было острое, эмма не видя ничего из за слез сделала ещё пару таких порезов, со всей силы и резко.
её раны раскрылся на сантиметра три, она нанесла 4 таких порезы по запястью, чуть постанывая от неприятных ощущений. ей было все равно, но как только она увидела насколько сильно истекает кровью рука, напряглась.
— блять..
она быстро убрала лезвие в крови и побежала на кухню. там достала другой рукой какой-то бинт и дрожа забинтовала руку.
эмма перекинула бинт через запястье, замотала крепко, как умела. руки чуть дрожали, но она старалась не думать об этом. всё уже сделано. просто хотелось лечь. просто чтобы никто не трогал.
она выключила свет на кухне, прошла в комнату, еле справившись с усталостью, и опустилась на кровать. укрылась с головой, обняв подушку. бинт чуть тянул кожу, но ей было всё равно, раны ужасно болели, ведь это не просто царапки. бинт сразу стал красный.
дождь всё ещё шумел за окном. эмма закрыла глаза. ей просто нужно было выспаться, хоть немного.
хантер сидел на своём диване, лениво прокручивая ленту в телефоне. глаза уже слипались — день выдался долгим, но что-то внутри беспокоило. он машинально открыл чат с эммой и заметил, что её "была в сети" остановилась ещё днём. необычно. обычно она постоянно в сети.
он немного подумал, потом нажал кнопку вызова. телефон зазвонил пару секунд… и резко сбросился.
— что за?.. — пробормотал он, вглядываясь в экран.
хантер чуть забеспокоиося, но решил не накручивать себя, поэтому:
— может, спит, — хмыкнул он, но всё равно как-то заныло в груди. слишком резко. слишком тихо. слишком не по-эммински.
он положил телефон рядом, но тревога в голове осталась.
утро началось слишком резко. эмма проснулась не от будильника, а от пульсации в руке — тупой, но настойчивой боли. она сжалась вся, натянула одеяло на лицо, как будто могла спрятаться под ним от вчерашнего вечера и от того, что натворила. было тяжело дышать. тело казалось ватным, всё внутри стянуто каким-то тугим узлом, и даже мысли шевелились медленно.
она вышла на кухню. на запястье — уже подсохшая грязноватая повязка. эмма стянула её, поморщившись, резко втянув воздух сквозь зубы. посмотрела на руку всего секунду, будто боялась задержаться взглядом. с рукой был ужас, раны раскрылись больше и выглядели страшно. она расхуярила руку до дермы. от этой картины она поморщилась.не стала перематывать, ей было очень неприятно— просто вытерла её салфеткой и натянула длинный свитер, закрыв всё до пальцев.
в голове звенела пустота, немного мутило. она снова не завтракала — не хотелось. тело словно не проснулось до конца, только голова гудела, как после бессонной ночи. в зеркало смотреться не хотелось. глаза опухшие, лицо уставшее. но она всё равно чуть подкрасила ресницы, провела расчёской по волосам, одела джинсы, накинула капюшон и вышла.
на улице было пасмурно. воздух сырой и холодный, будто осень решила прийти раньше. идти до универа было тяжело — в ушах шумело, сердце билось медленно, тяжело.
в коридоре универа было шумно, кто-то смеялся, кто-то бегал по лестницам, а эмма просто молча поднялась к аудитории и села в свой угол у окна. достала тетрадь, раскрыла её на нужной странице, сделала вид, что готова слушать лекцию.
эмма еле досидела на паре — глаза слипались, тело будто наливалось свинцом, боль в руке тупо пульсировала под тканью свитера, будто напоминая о себе каждую секунду. она не слышала, что говорит преподаватель, просто старалась не упасть лицом в тетрадь. как только прозвенел звонок, она медленно поднялась и вышла в коридор, на автомате направляясь к лестнице. хотелось свежего воздуха.
но у выхода она вдруг резко остановилась. сердце сжалось.
дженна. и хантер. стояли у стены, разговаривали, а потом заметили её. эмма будто вкопалась, не зная, куда смотреть.
— эм! — хантер быстро подошёл к ней, — ты куда пропала? я звонил тебе, писал... ты.. всё ок?
он сразу обнял её — крепко, по-дружески, как всегда. дженна медленно подошла следом, взгляд хмурый, равнодушный, как будто она просто сопровождает. эмма неловко обняла хантера в ответ, коротко, одной рукой, потому что левая отдавала жгучей болью. но он этого не заметил. а вот дженна — да.
когда она приблизилась, эмма, почти по инерции, кивнула ей, сделала шаг ближе, просто чтобы поддержать образ — чтобы никто не подумал лишнего. дженна стояла, не отступая. эмма протянула руку — и в этот момент дженна случайно коснулась её запястья, сквозь рукав.
эмма дёрнулась. не громко, но ощутимо. выдох сорвался с тихим болезненным писком.
— эм? — хантер резко повернулся к ней, — эй, что с тобой?
в его взгляде мелькнула тревога. он опустил взгляд вниз — на её руку. и вдруг заметил: на манжете свитера — тёмное пятно. не сразу понятно, что это. но он понял. слишком быстро.
дженна тоже перевела взгляд. нахмурилась. её глаза замерли на этом месте. и впервые за долгое время в ней что-то дрогнуло.
— эй,эмма... — тихо сказал хантер, и голос у него уже не был весёлым. — покажи руку.
эмма опустила глаза. она не знала, что сказать. казалось, вся тяжесть за последние дни упала на неё в одну секунду.
она чуть ли не плача, закатила рукав и опустила взгляд. с рукой был ужас, по запястью четыре пореза, глубокие до дермы, они выглядели мерзко и очень больно.
хантер с дженной аж дар речи потеряли, дженна вылупилась, незная что сказать, а хантер сразу бросился к ней.
— о боже..! эмма, ты как так умудрилась..?! тебе обработать надо срочно.. — обеспокоено воскликнул хантер.
эмма не выдержала, она затряслась и буквально заревела, ец было очень стыдно, особенно перед дженной.
дженна так ахуела, она нехнала что сказать, что делать и несмотря на их ситуацию, она не на шутку за неё забеспокоилась.
— эм.. эмма. — осторожно сказала дженна и шагнула ближе, эмма аж дернулась.
дженна молча смотрела на неё пару секунд, будто борясь сама с собой. потом осторожно потянулась и обняла её. сначала неловко, как будто боялась сделать больно, но через секунду крепче прижала к себе. эмма даже не ожидала — её глаза расширились, но она почти сразу уткнулась в дженну, словно это было единственное безопасное место в мире.
хантер с облегчением выдохнул, хоть и был всё ещё на взводе.
— эм, давай мы тебя домой отведём, тебе надо отдохнуть, правда, — предложил он, внимательно наблюдая за её лицом.
эмма мотнула головой.
— не хочу домой, — выдавила она дрожащим голосом.
дженна посмотрела на неё сбоку, и в первый раз не знала, как отреагировать.