Облегчение
Эдди шёл домой. Уже не бежал. Просто шёл. Дождь шёл с той же силой. Ветер снова пытался лишить Эдса куртки. Но парень не обращал на это внимание. Внутри было пусто. Настолько пусто, что казалось, что это вовсе не Эдди. А кукла. Пустая, бесчувственная кукла. Мысли заполняли голову. Внутренний голос ехидно шептал «Это твоя вина, Эдс. Это ты виноват в его смерти. Это ты убил Ричи, Эдди. Это все твоя вина!». И Эдди слушал этот голос. Парень медленно шёл в сторону своего дома. Его тело рвалось бежать в другую сторону, упасть на колени где-то в углу и выть, царапая стены. Но Эдди просто медленно шёл в сторону своего дома. Ричи мёртв. Ричи больше нет.
После ухода Эдди, главврач подошла к медсестре и повелительно поинтересовалась, что это был за мальчик.
— Он сказал, что он друг Рича, мадам Хостен. Я сказала ему, что Ричард умер. Это конечно очень печально. — Медсестра сделала огорченное лицо.
— Плохая из тебя актриса, Лили. — надменно прокомментировала Элиза Хостен. — Он говорил про Ричарда Бруна?
Лили неожиданно побледнела. Элиза вопросительно посмотрела на неё.
— Простите, мадам Хостен. Я… Я кажется перепутала фамилии.
— За что тебе только платят?! — вскрикнула главврач. — Бездарная девица. Ты спросила его имя?
— Н-нет, мадам Хостен. — медсестра потупила взгляд.
Элиза рассерженно вздохнула и пошла к себе в кабинет, бросив напоследок:
— Найди мальчишку и скажи, что его дружок жив. Вот через два дня уже выпишется.
Медсестра нервно кивнула. Элиза покачала головой и захлопнул дверь.
Дни летели незаметно. Мать Эдди даже не знала, что случилось с Ричи. Она никогда не одобряла друзей Эдди и не общалась с их родителями. А Эдди плакал каждую ночь, зажимая рот подушкой. Он не говорил не с Биллом, не с Бев. Телефон разрядился ещё в ночь, когда парень пошёл в больницу. Эдс не хотел его заряжать. А смысл? Вот уже три дня он сидел дома, не выходя на улицу. Его мать волновалась, но Эдди не говорил с ней. Душевная пустота сменилась дикой болью утраты. И эта боль уже не менялась ничем. Она жила в Эдди. Она была его частью, его телом, его душой. Он существовал в мире боли, которая душила его своими грязными пальцами. На четвёртый день парень не выдержал. Он должен был выговориться, но говорить было не с кем. Тогда он просто схватил куртку и пошёл на улицу.
День был светлым, но слегка ветреным. Эдди шёл, смотря себе под ноги. Он и сам не заметил, как пришёл к дому Ричи. Привычка. На пороге дома стояла мать Рича и подметала крыльцо. Эдди неловко остановился, не зная, что делать. Но вскоре, женщина сама заметила парня и приветливо помахала ему рукой. Мать Рича вовсе не выглядела подавленной от утраты единственного сына. Эдс неловко подошёл ближе и поздоровался.
— Да, привет, Эдс. Ты пришёл к Ричи? Проходи-проходи, он уже давно не выходит из дома, а может тебя увидит и обрадуется. — Женщина улыбнулась.
Эдди глупо стоял, вытаращив глаза. Может его мать свихнулась от горя?
— Ну-у, ладно.
Эдди хотел вспомнить дом Рича изнутри. От так давно там не бывал. И парень вошёл. Переступил через знакомый порог. Поднялся по лестнице на второй этаж, держась за голубые перила. Прошёл мимо одной двери и прикоснулся к НЕЙ. К двери Ричи. Потертая деревянная дверь. Такая родная. Эдди вздохнул и аккуратно открыл дверь. И тут его сначала бросило в жар, потом в холод. На кровати, заложив руки за голову и смотря в потолок, лежал Рич. Живой и здоровый. Когда Эдди открыл дверь, парень повернулся. Его глаза скользнули по Эдди. Такой привычный взгляд.
— Да, старик, я даже сдохнуть не смог.