точка невозврата

Я зашла в комнату и долго стояла у двери, не двигаясь. В груди давило, мысли путались, будто кто-то перемотал их назад и нажал «повтор».
Надо собраться. Нельзя показывать, что я что-то задумала.

Я выдохнула, сняла с себя усталость и взяв одежду пошла в душ.
Горячая вода стекала по коже, смывая грязь с тела.
Нужно думать. Спокойно. Рационально.
Если выбрать момент — можно уйти незаметно. Вова сейчас на кухне, Марат, наверное, уже спит. Я просто скажу, что хочу подышать, или — что-то придумаю. Главное, добраться до Оджи. Только он может объяснить, что происходит. Почему всё стало именно так. Надеюсь он живет там же где и раньше, если нет то я никак не смогу с ним связаться.

Я вытерла волосы, надела белую кофту с открытым плечом и шорты Марата.
Они чуть великоваты, но в этом даже что-то уютное.
Посмотрела в зеркало — бледная, с чуть покрасневшими глазами, но решительная. Все синяки и раны зажили и лицо вновь стало похоже на нормальное лицо девушки.

Надо действовать. Сейчас или никогда.

Я глубоко вдохнула, провела рукой по волосам и направилась на кухню, там меня ждал Вова.

— Садись, — голос Вовы был холодный, почти металлический. Он стоял, опершись руками о край стола, и смотрел прямо мне в глаза.
— Вова, я устала, можно потом? — устало пробормотала я, даже не глядя в его сторону.

— Садись, — повторил он уже громче.
Я нехотя опустилась на стул. Его взгляд прожигал насквозь.

— Объясни. Почему в школу не пошла? Почему уже вторую неделю сидишь дома? — он говорил спокойно, но это его холодное спокойствие было хуже крика. — И не вздумай врать.

— Да мне просто... — начала я, но он перебил:
— Не просто. Ты не просто. С тобой никогда не просто. Мне звонит классная с новой школы и она говорит, что ты у них не появлялась с нового года. Это нормально, да?

Я стиснула зубы.
— Я не обязана тебе отчитываться.

— Не обязана? — он усмехнулся, но без тени улыбки. — Пока ты под одной крышей со мной — обязана. Пока я за тебя отвечаю — обязана. Пока тебя не выставили отсюда к чертовой матери — обязана.

— Ты не мой отец, понял? — выпалила я.
— Рот закрой, Даша! — рявкнул он, кулаком ударив по столу. — Я за тебя перед директором отчитывался, перед соседями, перед всеми! А ты что? Опять творишь херню и тебе на это абсолютно похуй!

— Я ничего не творю! — я вскочила со стула, стукнув ладонью по столу. — Ты даже не знаешь, что происходит!

— Так объясни! — шагнул ко мне Вова, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. — Хоть раз в жизни не убегай, не закрывайся! Что с тобой происходит?!

Я замолчала. Воздух будто стал вязким.
— Вова... просто не лезь, ладно? Это не твоя проблема.

— Пока ты моя сестра — это моя проблема, — жёстко сказал он. — Марат за тебя переживает, Диляра места себе не находит, постоянно спрашивает как ты, а ты ходишь как зомби.
Он шумно выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ты даже не представляешь, как я устал от твоего «всё нормально».

— Потому что так и есть! — сорвалась я. — Всё, блин, нормально!

— Тогда почему ты дрожишь? — он говорил уже тише, но в голосе звенел металл. — Почему у тебя под глазами синяки и почему ты ночью не спишь? Комнату свою переворачиваешь как будто ищешь что-то?

Я не выдержала — в глазах защипало, и я отвернулась.
— Просто не хочу ходить в школу. Там всё не так. Я... не могу больше.

Вова опустил голову, помолчал.
— Сколько можно от всего бежать, Даша? Жизнь — не игра в прятки .

— А если я устала? — тихо сказала я. — От всего. От людей. От себя.

Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо.
— Отдыхай, если хочешь. Но школу закончить придётся. И хватит шастать ночью. Я знаю, ты уходишь.

Я резко подняла голову.
— Ты следишь за мной?

— Нет. Но я не идиот, — спокойно ответил он. — И если узнаю, что ты опять с кем-то связалась — сам отвезу тебя в интернат, поняла?

— Да пошёл ты, — прошептала я, вырвавшись из его руки.

Он не стал отвечать, только устало потер переносицу и сказал:
— Спать иди. Утром поговорим.

Я направилась к двери, но уже на пороге обернулась.
— Знаешь, Вова... ты можешь злиться сколько хочешь. Но не всё в этой жизни ты контролируешь.

Он молчал, лишь проводил меня взглядом.
Когда я закрыла за собой дверь, услышала, как он тихо выругался.

А я... я понимала, что он прав. Но уже было поздно.
Слишком много всего началось, чтобы просто вернуться в школу и притвориться, будто ничего не происходит.

Ладно, не о том думаю. Надо придумать как уйти незаметно к Оджи. Я начала перебирать в голове все возможные варианты: через дверь не вариант, громко и Вова сразу увидит меня. Пойти попросить его отпустить меня на улицу = подписать себе смертный приговор, тем более он сейчас не в самом лучшем настроение. Как еще можно уйти? Окно? Точно окно! Не так уж и высоко, 3 этаж и плюсом прям под окном сугроб. Максимум, что я себе сломаю это ноги, ну ничего, кости срастутся.

Я подошла к шкафу и достала первую попавшуюся одежду: светло голубые джинсы и теплый, вязанный, молочного цвета свитер.

Одевшись, только через минуты 2 до меня дошло, что кроссовки и куртка в коридоре. Сука и что делать? Я открыла шкаф и пыталась найти хоть что-то, у меня же дохера было курток и обуви, неужели я все отнесла в прихожую? Поискав минут 5 и превратив свою комнату в свинарник я нашла свои уги, куртку к сожалению не нашла. Ну ничего, без нее как нибудь обойдусь. Я подошла к зеркалу расчесала волосы и побрызгалась духами. Полностью собравшись, я заперла дверь на ключ и подошла к окну.

Я встала у окна, глядя на темное небо. Казань спала — где-то вдалеке горели редкие фонари, снег тихо падал, как будто хотел укрыть все, что происходило в этом городе, мягким одеялом забвения.
Я открыла створку. Холодный воздух ударил в лицо — ледяной, обжигающий. От него захотелось отступить, но я только сильнее ухватилась за подоконник.

— Ладно, Даша, — прошептала я себе. — Было страшнее.

Я выглянула вниз. Да, три этажа. Сугроб казался плотным, но не слишком высоким. Ну, если неудачно прыгну — максимум растянусь или подверну ногу.
Но если не прыгну — никогда не узнаю правды.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже через стены.
Я знала, что если Вова услышит звук окна — конец. Поэтому двигалась медленно, почти беззвучно.

Нога коснулась подоконника. Холод мгновенно пробрал через ткань джинсов.
— Раз... два... — я закрыла глаза и прыгнула.

Снег ударил по телу, сбив дыхание. Несколько секунд я лежала, не двигаясь, ощущая, как мороз впивается в кожу. Потом приподнялась, отряхнулась и, прихрамывая, выдохнула:
— Жива.

Теперь — к нему.

Дорога была тихой, только снег хрустел под ногами. Казалось, весь город вымер.
С каждым шагом становилось холоднее, но в груди будто загорался другой огонь — беспокойство, нетерпение, страх.

Я шла почти на автомате. Дом Оджи находился недалеко —  серый, с облупившейся штукатуркой и забитыми окнами.
Там, где раньше звучали голоса, теперь царила тишина. Ни света, ни звука.

— Нет... — я прошептала, подойдя ближе.
Сердце стучало где-то в горле. Я обошла дом, надеясь хоть что-то увидеть, но всё было закрыто. Даже дверь, которую он всегда оставлял чуть приоткрытой, теперь наглухо заперта.

Я подняла взгляд на окно второго этажа — оно было слегка приоткрыто.
«Он здесь», — мелькнула мысль.
Руки дрожали, но я нащупала трубу и начала подниматься. Скользко, больно, пальцы сводило от холода, но я не останавливалась.

Добравшись до окна, я аккуратно подтянулась, оттолкнулась ногой и вскарабкалась внутрь. Тихо приземлилась на деревянный пол и поднялась, сжимая край подоконника.

Комната оказалась тёплой и светлой. Старый абажур отбрасывал мягкий желтоватый свет на стены.
За столом, склонившись над бумагами, сидела женщина. Очень красивая — даже слишком. Белокурые длинные волосы падали на плечи, голубые глаза сверкали холодом, губы — пухлые, ярко очерченные. На ней был светло-серый свитер, обтягивающий округлый живот.

Я застыла, не зная, что сказать, и только выдохнула:
— Здрасьте... извините, что потревожила.

Женщина резко подняла голову, взгляд мгновенно стал настороженным.
— Ты кто такая? — холодно спросила она. — Как ты сюда попала?

— Я... я просто... — я запнулась, заметив, как она кладёт ладонь на живот. — Ого... Вы беременны?
— Это тебя не касается, — отрезала она, поднимаясь. — Убирайся, пока я не позвала мужа.

Я подняла руки в примиряющем жесте.
— Ладно-ладно, спокойно. Вам нервничать нельзя, — произнесла я, слегка усмехнувшись. — И, кстати, если родится девочка — назовите Даша.

Женщина нахмурилась, но не успела ответить.
Из коридора донёсся знакомый голос:
— Только через мой труп.

Я обернулась — в дверях стоял он.
Оджи.
На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, волосы чуть растрепаны, взгляд — тяжёлый, как всегда.
На мгновение между нами повисла тишина.

— Прекрасно, — сухо бросил он, проходя мимо жены. — Именно этого мне не хватало сегодня.

— Она влезла в дом через окно! — вспыхнула женщина. — С ума сошла!

— Я вижу, — ответил он, не сводя взгляда с меня. — Даша, пройдём.

— Вы что знакомы? Вася, что это значит — истерила женщина

Он подошёл ближе, положил ладонь жене на плечо.
— Всё хорошо. Иди полежи, ладно? Я сам разберусь.

Она посмотрела на него, потом на меня — и в её взгляде читалась чистая ненависть, но она всё же ушла в другую комнату.
Оджи дождался, пока за ней закроется дверь, и только потом заговорил:
— У тебя талант, Даша. Ты всегда выбираешь худшее время и худший способ появиться.

— А ты, как всегда, рад меня видеть, — ответила я, отряхивая руки от снега.

Он смерил меня взглядом сверху вниз и нахмурился.
— Без куртки? Ты совсем рехнулась? На улице минус десять.

— Не заметила, — фыркнула я.

Он пошёл к вешалке у стены, нашёл там кожаную куртку — старую, но тёплую, и бросил мне.
— Надень. Это не просьба.

Я натянула куртку. Она была тяжёлая, чуть велика, пахла табаком и чем-то знакомым — может, им самим.
Тепло сразу окутало, и стало чуть спокойнее.

— Значит, женат, — тихо сказала я. — Поздравляю.

— Спасибо, не нужно, — буркнул он. — Садись.

Мы прошли в соседнюю комнату. Там стоял старый диван, потрёпанный стол и несколько кассет, разбросанных по полке.
Оджи сел напротив, скрестив руки.
— Говори. Зачем пришла? Обдумала все?

— Перед тем как соглашусь, я хочу знать все риски и правду, — просто ответила я. — Ты сказал, что всё не просто, но так и не объяснил. — немного помолчав я продолжила — Я посмотрела кассету, слишком много несостыковок.

Он смотрел на меня долго, будто решал, стоит ли говорить. Потом достал сигарету, прикурил.
— Мамука хотел с тобой познакомиться.

Я нахмурилась.
— Кто это? Ты вообще меня слушаешь? На другие вопросы можешь ответить?!

— Тот, кто стоял у истоков всей этой грязи, — ответил он. — И кто, по сути, спас тебе жизнь.

— Спас? — я не поверила. — Серьёзно? Ты называешь это спасением?

— Если бы не он, ты бы давно лежала в земле, — спокойно сказал он. — Мамука не делает ничего просто так. Он хочет тебя видеть. Сегодня.

— А если я не пойду?

Он усмехнулся.
— Тогда он сам придёт. И поверь — тебе это понравится ещё меньше.

Я тяжело выдохнула.
— И где он?

— Ждёт, — коротко ответил Оджи, вставая. — На складе, за старым мостом.

Он посмотрел на меня, на мгновение смягчившись.
— Надень перчатки, Даша. Там холодно.

— Боишься, что простужусь?

— Боюсь, что сдохнешь, — сухо бросил он и пошёл к двери. — Пошли. Мамука не любит ждать.

Я молча шла за ним, ощущая, как цепочка на шее тяжело ложится на ключицу.
А впереди — неизвестность.
И человек, имя которого звучало как угроза.

Машина стояла у обочины, мотор гудел ровно и глухо, будто напоминая: «передумать уже поздно». Оджи сидел за рулём, не отводя взгляда от дороги. Я, закутавшись в его куртку — тяжелую, мужскую, пахнущую табаком и металлом — уставилась в окно. Город за стеклом был чужим. Слишком темно, слишком холодно.

— Ты хоть понимаешь, во что влезла? — наконец заговорил он, не глядя на меня.

— А ты хоть понимаешь, как это всё выглядит со стороны? — парировала я. — Сначала кассеты, потом угрозы, теперь какой-то Мамука... звучит как имя из страшилки.

Он коротко усмехнулся, но без улыбки:
— Это не страшилка, малышка. Это реальность.

— Не называй меня так.

— Как? Малышкой? — он хмыкнул. — А кем тебя назвать? Ребёнком, который решил играть во взрослых?

Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза:
— Играть начали вы. Я просто оказалась рядом.

На секунду повисла тишина. Только шум шин по мокрому асфальту и редкие вспышки света от встречных фар.

— Если ты сейчас попробуешь умничать перед Мамукой, — произнёс он медленно, — он тебя сломает. Без предупреждения.

— Пусть попробует, — поправила я.

Он резко повернул голову, взглянул на меня, и в его взгляде мелькнуло раздражение.
— Я серьёзно, Даша. Он не из тех, кто разговаривает.

— А я не из тех, кто боится.

— Нет, — он скривился. — Ты просто не поняла, что страх иногда спасает жизнь.

— А подчинение — отнимает её. — Я прищурилась. — Не надо меня пугать.

Он выдохнул, откинулся на спинку сиденья и ударил ладонью по рулю.
— Господи, ну почему ты такая упрямая?!

— Потому что если я буду послушной, вы меня сожрёте.

— Да кто «вы»?! — сорвался он. — Я тебя вытаскиваю, а ты ведёшь себя как...

— Как кто? — перебила я, не повышая голоса. — Как человек, который устал быть пешкой в чужой игре?

Его челюсть напряглась.
— Даша, я тебе не враг.

Я рассмеялась
— Знаешь как часто я слышу эту фразу? И прикол в том, что я постоянно доверяю. Как думаешь чем обычно все заканчивалось?

Он ничего не ответил. Только завёл мотор громче и сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Я отвернулась обратно к окну.

Через минут двадцать мы свернули на узкую дорогу. Фары выхватывали из темноты старые кирпичные дома и мокрый снег, оседающий на ветках. Сердце колотилось — не от страха, а от злости. Мне хотелось, чтобы он понял: я не просто девчонка, которую можно затащить к какому-то «влиятельному» ублюдку и заставить молчать.

Машина остановилась у ворот старого особняка. Двор заливало тусклым светом фонаря, внутри виднелась массивная дверь, охранник у входа.

— Не открывай рот без надобности, — сказал Оджи, выходя из машины.

— Ты тоже, — бросила я в ответ и хлопнула дверью.

Он злобно посмотрел на меня, но промолчал. Мы вошли внутрь.

Дом был огромный. Холодный. Воздух пах дорогим виски и пылью. В центре гостиной — кресло, у окна — высокий мужчина лет тридцати пяти. Серые глаза, тёмные волосы, в руках бокал.
Я сразу поняла — это он. Мамука.

Он повернулся к нам, скользнул взглядом по Оджи, потом по мне. Высокий, широкоплечный, я представляла его немного по другому.
— Это она?

— Она, — коротко ответил Оджи.

Мамука медленно поставил бокал на стол, сделал шаг ближе. Его походка — уверенная, опасная, как у человека, которому не нужно никому ничего доказывать.

— Значит, ты та самая, — произнёс он. — Из-за кого всё завертелось.

Я скрестила руки.
— А вы — тот самый, кто всех держит за ниточки.

Он приподнял бровь.
— С языком у тебя порядок.

— Зато с совестью у вас — нет, — ответила я.

Тишина. Оджи чуть шевельнулся рядом, будто хотел что-то сказать, но Мамука поднял руку — мол, молчи.

— Ты дерзкая, — сказал он. — Для такой, как ты, это... вредно.

— А для таких, как вы, — ответила я, глядя прямо ему в глаза, — смертельно.

Он прищурился, потом усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Оджи, я начинаю думать, ты зря её притащил.

— Её нужно было защитить, — спокойно сказал Оджи. — Она не знает, что делает. Мамука, она ребенок, ей 15 лет, это тоже нужно учесть.

— О, поверь, — вмешалась я, — я прекрасно знаю, что делаю. Просто не играю по вашим правилам.

Мамука шагнул ближе. Теперь нас разделяло меньше метра. От него пахло чем-то дорогим и горьким, как коньяк.
— Девочка, — произнёс он тихо, — я видел людей, которые считали себя смелыми. Знаешь, что с ними стало?

— Умерли?

— Нет. — Он чуть улыбнулся. — Попросили пощады.

— Я не из таких.

Он посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде было не любопытство — оценка. Как будто он решал, стоит ли меня сломать прямо сейчас или оставить на потом.

— Знаешь, — сказал он наконец, — мне даже интересно. У тебя есть характер. Это редкость. Особенно среди тех, кто боится даже произнести моё имя.

— Может, потому что я не вижу причин вас бояться, — бросила я. — Угрожающая внешность — не аргумент.

Мамука хмыкнул, потом резко схватил меня за подбородок, заставив поднять голову.
— А вот так? Аргумент?

Я не отпрянула. Только усмехнулась.
— Вы хоть понимаете, как банально это выглядит? Мужик пытается запугать девчонку. Впечатляет.

Он замер, потом отпустил и сделал шаг назад.
— Ты играешь с огнём, Даша.

— Ну хоть не скучно.

Он обернулся к Оджи:
— Теперь я понимаю, почему ты с ней возишься.

— Я просто не хочу, чтобы она кончила, как те, кого ты... «воспитывал», — сказал Оджи спокойно.

Мамука прищурился:
— Осторожнее с тоном. Мы друзья, но не равные.

— Не забывай, кто тебя вытащил из подвала, — резко бросил Оджи.

Тишина. Воздух будто сгустился.
Мамука посмотрел на него холодно, потом снова перевёл взгляд на меня.
— Ладно. Пусть поживёт пока.

— «Пока»? — переспросила я. — О, прекрасно. Буду считать это комплиментом.

Он рассмеялся коротко, хрипло, будто от усталости.
— Девочка, ты меня либо выведешь из себя, либо... заинтересуешь. Посмотрим.

Я кивнула, стараясь не показать, что сердце бешено стучит.
— Посмотрим.

Он махнул рукой, словно отпуская нас, и пошёл к окну.
Оджи схватил меня за локоть, вывел из комнаты.

— Ты с ума сошла?! — прошипел он, едва мы оказались в коридоре.

— А ты хотел, чтобы я упала перед ним на колени?

— Хотел, чтобы ты хотя бы не нарывалась! — он сжал кулаки. — Мамука не шутит, Даша. Он может...

— Пусть попробует, — я усмехнулась. — Я не из тех, кого можно запугать взглядом.

Он смотрел на меня пару секунд, потом тихо выдохнул.
— Ты либо самая смелая, кого я знаю... либо самая тупая.

— Наверное, и то, и другое, — ответила я и пошла вперёд, даже не оборачиваясь.

Мы вышли на улицу, холодный воздух окутал тело. Оджи подошел к машине и открыл мне дверь. Я села в нее и уже если честно просто вырубалась.

— Оджи, сколько время? — устало спросила я
— Почти 7 утра. — нервно ответил он
— Отвези меня на улицу универсама, дальше я сама дойду.

Он кивнул и мы ехали минут 20 в полной тишине. Домой идти не хотелось от слова совсем. Сердце кровью обливалось когда я вспоминала о Турбо. Я полюбила его и это меня пугало, я никогда не к кому не привязывалась на столько сильно. Я подумала, зачем мне отталкивать его от себя если я сама хочу находиться с ним рядом каждое мгновение?

В своих размышлениях я не заметила как мы доехали до улицы универсама.
— Выходи красавица — ласково сказал Оджи.
Я повернулась к нему
— Оджи, я тебя не понимаю. — он вопросительно на меня посмотрел. — В нашу первую встречу в казане ты меня был готов убить. Дал какую-то кассету на которой был ты и мой отец которого повязали. Сейчас пытаешься защитить. Что происходит?
— Всему свое время, скоро узнаешь обо всем. Потерпи немного.

Я молча встала и вышла из машины хлопнув дверью. Меня бесило сейчас все и все. Я направлялась к дому Турбо и дошла до него за минуты 3. Зайдя в подъезд и поднявшись на его этаж, постучала в квартиру. Дверь открыл Турбо с очень вопросительным и сонным взглядом.
————————————————————
3032 слова❤️
100 звездочек и я публикую следующую главу