И вам доброе
Звонок в дверь был наглым. Уверенным. Таким, будто человек за дверью **точно** знал, что ему откроют.
Я застонала, перевернулась на другой бок, накрыла голову подушкой.
Звонок повторился.
— Да чтоб тебя... — пробормотала я, выползая из кровати.
На часах было... слишком рано для визитов. Я накинула худи, босиком прошлёпала в коридор и, не глядя в глазок, распахнула дверь.
На пороге стоял Гриша. В куртке. С ухмылкой.
А рядом... Егор.
С кофе навынос. И этой своей спокойной улыбкой.
Я зависла.
Реально.
— ...Что, — выдохнула я. — ...происходит?
Гриша первым:
— Доброе утро, солнце.
— Ты сейчас серьёзно? — прищурилась я. — Ты знаешь, сколько времени?
— Достаточно, чтобы есть, — невозмутимо.
Я перевела взгляд на Егора:
— А ты... ты что тут делаешь?
Он чуть пожал плечами:
— Я за компанию. И за завтраком.
Я моргнула.
Потом ещё раз.
— Вы... вдвоём?
— Нет, — фыркнул Гриша. — С толпой. Остальные в кустах.
Я выдохнула и рассмеялась:
— Заходите, ненормальные.
Сначала шагнул Гриша. Я сразу обняла его, уткнулась лбом в плечо.
— Привет, — буркнула.
— Привет, — ответил он и легко сжал меня в ответ.
Потом я повернулась к Егору.
Он стоял чуть неловко, будто не был уверен, можно или нет.
— Ну? — прищурилась я. — Ты тоже гость.
Он усмехнулся:
— Тогда по правилам.
Я шагнула ближе, обняла его — быстро, легко, по-домашнему. И, даже не думая, чмокнула в щёку.
Совсем просто. Как своих.
Он на секунду замер.
Потом тихо выдохнул и улыбнулся:
— Утро сразу стало лучше.
Гриша хмыкнул:
— Я вообще-то тоже тут стою.
— Ты уже был, — фыркнула я. — Не ревнуй.
— Я всегда ревную, — серьёзно.
Я закатила глаза и пошла на кухню:
— Проходите. Раз уж приперлись, будете есть.
— Мы на это и рассчитывали, — довольно сказал Гриша.
Егор разулся, прошёл следом:
— Ты умеешь готовить?
Я обернулась:
— Ты сомневаешься?
— Немного, — честно.
— Зря, — фыркнула я. — Сейчас сделаю шедевр из ничего.
— Обожаю такие угрозы, — усмехнулся он.
Я открыла холодильник. Пусто, но не критично.
— Так, — бормотала я. — Яйца есть. Хлеб есть. Сыр есть. Уже победа.
— Мы верим, — серьёзно сказал Гриша, усаживаясь за стол. — Егор, ты тоже садись, не стесняйся.
Егор сел. Посмотрел вокруг:
— У тебя уютно.
— Не подлизывайся, — не оборачиваясь, сказала я.
Он рассмеялся.
Я быстро начала колдовать: яйца на сковородку, тосты, сыр, что-то резать, что-то греть. Движения на автомате.
— Вы вообще чего решили приехать? — спросила я через плечо.
Гриша:
— Захотелось.
Егор:
— И поесть.
— Очень информативно, — фыркнула я.
Он посмотрел на меня:
— Скучно было. Вчера хорошо, а сегодня резко... пусто.
Я на секунду замерла. Потом продолжила резать.
— Понимаю, — тихо.
Он смотрел внимательно. Но не лез.
— Вот, — я поставила тарелки на стол. — Ешьте. И не жалуйтесь.
Гриша тут же взял вилку:
— Ты лучшая сестра на планете.
— Я знаю, — самодовольно.
Егор попробовал, приподнял брови:
— Ого.
— Что «ого»? — прищурилась я.
— Не ожидал, — честно. — Вкусно.
Я улыбнулась:
— Привыкай.
Он поднял взгляд:
— Уже.
Наши глаза встретились.
Совсем ненадолго.
Но почему-то... достаточно.
А Гриша, не глядя:
— Я всё вижу.
— Ешь, — одновременно сказали мы с Егором.
И он рассмеялся.
Мы сидели за маленьким кухонным столом: Гриша развалился на стуле, как у себя дома, Егор — аккуратно, почти примерный, я между ними, с кружкой чая и вечным контролем процесса.
— Так, — сказал Гриша, жуя тост. — Официально заявляю: это вкусно.
— Не официально ты уже съел половину, — заметила я.
— Потому что вкусно, — невозмутимо. — Логика.
Егор усмехнулся, глядя на него:
— У вас всегда так?
— Всю жизнь, — вздохнула я. — Я готовлю, он ест и комментирует.
— Я поддерживаю морально, — возмутился Гриша.
— Ты поддерживаешь аппетит, — парировала я.
Егор тихо рассмеялся, опуская взгляд в тарелку.
— Слушай, — повернулся к нему Гриша. — А ты чего такой скромный? Ешь, не стесняйся.
— Я не стесняюсь, — спокойно. — Я наслаждаюсь.
— Он эстет, — фыркнула я.
— Я вообще-то человек культуры, — серьёзно сказал Егор.
Я прищурилась:
— В спортивках?
— Особенно в спортивках, — не моргнув.
Гриша заржал:
— Всё, я понял. Ты мне уже нравишься.
— Поздно, — ответил Егор. — Я уже тут.
Я покачала головой:
— Вы как два школьника.
— Это ты нас так воспитываешь, — заметил Гриша.
— Я вообще-то пример, — возмутилась я.
Егор посмотрел:
— Пример чего?
— Терпения, — ответила я.
Он усмехнулся:
— Тогда у тебя железные нервы.
— С ними по-другому нельзя, — кивнула я.
Мы ели, болтали о какой-то ерунде: кто как доехал, кто где застрял в пробке, как Анар писал в чат глупости, как Аня опять всех строила.
— Кстати, — сказал Гриша, глядя на меня. — Ты почему вчера так рано слилась?
— Я не слилась, — возмутилась. — Я устала.
Егор вмешался:
— Она вообще-то весь день на ногах была.
Я посмотрела на него:
— Ты что, следил?
Он пожал плечами:
— Замечал.
Гриша медленно перевёл взгляд с него на меня:
— О-о-о.
— Даже не начинай, — предупредила я.
— Я ещё ничего не сказал, — невинно.
— Ты уже всё сказал, — хмыкнул Егор.
Гриша рассмеялся:
— Мне нравится эта динамика.
— Нам нет, — одновременно сказали мы.
Он замолчал. Потом:
— Ладно. Вру. Мне очень нравится.
Я вздохнула:
— Ты неисправим.
— Зато честный, — гордо.
Егор посмотрел на меня, чуть наклонив голову:
— Ты всегда такая... домашняя утром?
— В смысле? — прищурилась я.
— В смысле... спокойная. Тёплая, — подбирая слова. — Как будто всё нормально.
Я смутилась, отвела взгляд:
— Ты странно делаешь комплименты.
— Я вообще странный, — согласился он.
— Это мы уже заметили, — вставил Гриша.
Мы снова засмеялись.
Я поймала момент: мы втроём за моим столом, обычное утро, обычная еда... а ощущение — будто всё на своих местах.