Часть 52
Тэхен почти не верил своим ушам. Его тело вздрогнуло, когда услышал эти слова — «хорошо». В груди всё перевернулось, сердце бешено колотилось. Он вцепился в волосы Чонгука, снова жадно поцеловал его, языком жадно скользя в его рот, будто хотел доказать, что достоин этого доверия.
— Я сделаю это... аккуратно, — прошептал он, касаясь его губ. Его руки уже скользили вниз по спине Чонгука, жадные, нервные.
Он отстранился на секунду, потянулся к полке в душе и схватил флакон со смазкой. Взгляд Тэхена не отрывался от глаз Чонгука — горячий, мольбенный, полный желания.
— Черт... — почти выдохнул он, сжимая флакон в руках.
Он провёл ладонью по спине Чонгука, опустился ниже, обхватил его ягодицы. Сжал. Немного развёл их, прежде чем щедро выдавить смазку на пальцы. Его дыхание сбилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты такой красивый... — сорвалось с губ Тэхена, и он осторожно, медленно провёл смазанными пальцами между его плотных мышц. Сначала лёгкое прикосновение — пробное, разогревающее.
Чонгук резко втянул воздух, упёршись руками в кафель. Он чувствовал себя так же уязвимо, как в тот первый раз, но внутри уже не было такого дикого ужаса — только ожидание.
— Расслабься, я с тобой... — шептал Тэхен, целуя его спину, плечи, шею. — Я сделаю это нежно.
Первый палец вошёл медленно. Чонгук закрыл глаза, задыхаясь, тело напряглось, но Тэхен гладил его бёдра, спину, шептал в кожу:
— Все хорошо.
Он добавил второй, чувствуя, как мышцы туго обхватывают, но постепенно уступают. Чонгук тихо выругался, стон сорвался с его губ, он вцепился пальцами в стену, а голова опустилась вниз.
— Да... вот так... — шептал Тэхен, ускоряя движения пальцев, добавляя смазки.
Когда он почувствовал, что Чонгук начал привыкать, он отстранился и прижался к нему спиной. Его член, весь блестящий от смазки, лёг ровно туда, где тело Чонгука уже было готово.
Тэхен обнял его за талию, прижался горячей грудью к его спине, поцеловал в ухо и тихо, с мольбой прошептал:
— Готов?...
Чонгук задрожал, сжал губы, но кивнул.
Тэхен медленно начал входить, сантиметр за сантиметром. Ощущение было настолько плотным, что он сам застонал, прикусив губу.
Чонгук выгнулся, тяжело дыша, стиснув зубы, но терпел, позволял ему идти дальше.
— Чёрт... — сорвалось с Тэхена, и он поцеловал его шею, чтобы заглушить собственные стоны.
Чонгук тяжело задышал, дрожь пробежала по его телу, и вдруг он тихо простонал:
— Д-двигайся...
Сначала всё было осторожно. Тэхен держал его так бережно, будто боялся случайным движением причинить боль или заставить пожалеть. Его дыхание сбивалось, губы дрожали от волнения, и каждое движение давалось сдержанно и медленно. Он будто прислушивался к телу Чонгука — к каждому его выдоху, к малейшему напряжению мышц.
Чонгук вначале не мог расслабиться. Для него это было новым, непривычным, и внутри боролись два чувства: инстинктивное желание оттолкнуть и то доверие, которое он позволил себе испытать к Тэхену. Его ладони прижались к кафелю, дыхание вырывалось резкими рывками.
Но Тэхен не торопился. Он двигался медленно, сдержанно, словно говорил всем телом: «Я не причиню тебе боли. Я здесь только для того, чтобы тебе было хорошо».
Его поцелуи ложились на шею, плечо, щеку, он шептал между вздохами: «Скажи, если больно... скажи, если не хочешь».
И вдруг в какой-то момент дыхание Чонгука изменилось. Вместо коротких, нервных вдохов вырвался глубокий, низкий стон — не от боли, а от неожиданного удовольствия. Его тело, до этого напряжённое, чуть расслабилось, бедра сами пошли навстречу.
— Тэхен... — голос его дрожал, но в нём слышалось уже не сомнение, а просьба.
Тэхен поднял голову, встретился с его глазами. Они были влажными, красными от напряжения, но в них читался сигнал — продолжай. Тогда он чуть ускорил движения, добавив глубины.
— А-ах... сука... — выдохнул Чонгук, пальцы сжались сильнее, но теперь не от борьбы, а от накатившего ощущения.
Каждое движение становилось увереннее. Тэхен старался всё так же внимательно, но всё чаще слышал стон, уже совсем другой — не сдержанный, а настоящий. Чонгук впервые позволял себе отпускать контроль.
— Быстрее... — хрипло сорвалось у него с губ.
Сердце Тэхена забилось сильнее — он услышал то, о чём тайно мечтал. Он поддался, сделал ритм более энергичным, каждый толчок теперь отзывался в теле Чонгука не болью, а волной тепла, которая пробирала до самых кончиков пальцев.
Тэхен слушал его, исполнял каждое желание, чувствуя, как постепенно эта роль переворачивает всё между ними. Он больше не был «ведомым» — он был тем, кто дарил Чонгуку то, чего тот никогда раньше не испытывал.
И с каждой секундой, с каждым новым движением Чонгук всё больше терялся в этом — в чужом ритме, в собственной отдаче. Его тело горело, его голос срывался на крики удовольствия, и он сам умолял:
— Не останавливайся...
И это звучало так, будто он впервые в жизни позволил себе быть слабым и доверить всё самое уязвимое тому, кого любил.
Тэхен двигался глубже, уже не так осторожно, как в начале. Чонгук стонал так, будто каждый толчок пробивал его насквозь. Грудь вздымалась, голова моталась, губы открывались и закрывались, роняя обрывки звуков.
Его стоны сорвались хрипло, низко, почти срываясь в крик.
Тэхен сошёл с ума от того, как он стонет.
Каждый звук бил прямо в пах, заставляя двигаться быстрее. Его ладони крепко держали Чонгука за бёдра, и он чувствовал, как всё тело под его руками дрожит, извивается, требует ещё.
Чонгук задыхался, стонал в потолок, пальцы скользили по стенке душа, будто он искал за что-то зацепиться.
Его тяжелое дыхание сводили Тэхена с ума.
Он впивался губами в его шею, жадно кусал кожу, оставлял красные следы, а Чонгук только сильнее выгибался, подставляясь, стонал громче, позволял ему всё.
— Чонгук... — прохрипел Тэхен и толкнулся глубже, сильнее.
Чонгук уже не сдерживался. Стоны лились непрерывно, голос был хриплым, прерывался на вдохах, а взгляд — потерянный, помутнённый от наслаждения.
Он закусил губу, но даже это не помогло приглушить громкий крик, когда Тэхен резко ускорился. Его тело дрожало от накатывающих волн удовольствия, бёдра сами тянулись навстречу.
Он выгнулся так, что грудь полностью прижалась к стене, и закричал его имя, захлёбываясь стонами. Это был не контроль, не борьба — это было наслаждение, которое он принимал до конца, не пряча, не сдерживая.
Толчки становились всё быстрее, безумнее.
Чонгук уже не пытался сдерживать крики — его голос заполнял всю ванную, срывался, ломался, пока тело изгибалось дугой.
Он тянул его за бёдра, сам насаживался сильнее, будто хотел, чтобы его просто уничтожили этим ритмом.
Тэхен рычал, дыхание рвалось на куски, руки до боли сжимали его бёдра. Он не мог оторваться от этого вида — влажные волосы Чонгука прилипли ко лбу, губы покраснели от прикусов, глаза закатывались от наслаждения.
Тэхен хрипел, толкался так глубоко, что у обоих перехватывало дыхание.
Чонгук кричал, и голос его становился пронзительным, хриплым, но таким сладким, что Тэхен сам был на грани.
Тело Чонгука дёрнулось, мышцы сжались — и он застонал так громко, будто мир разорвался вместе с ним.
Его тело содрогалось от оргазма, а стоны не прекращались, только переходили в захлёбывающиеся всхлипы.
Это зрелище добило Тэхена. Он издал глухой рык и вогнал себя до конца, глубоко, отчего Чонгук вскрикнул снова, дрожа всем телом.
Несколько последних сильных толчков — и он кончил прямо в него, сжимая его бёдра так, что наверняка останутся следы.
Голос сорвался, дыхание сбилось, и он уткнулся лицом ему в спину, задыхаясь в стонах и хрипах.
Они оба дрожали, словно простреленные током, но даже после разрядки не спешили разъединяться. Чонгук обнимал его за шею, тяжело дыша и всё ещё постанывая на выдохах, а Тэхен прижимал его к себе, будто боялся отпустить.
— Чёрт... — выдохнул Чонгук, целуя его в висок, всё ещё дрожа от послевкусия.
Они долго ещё стояли под душем, обессиленные, но не желающие отрываться друг от друга. Тёплая вода стекала по их телам, смывая липкость, усталость, но никак не смывая то безумие, что только что произошло между ними.
Чонгук обнял Тэхена за талию, прижимая его спиной к себе. Его руки медленно скользили по влажной коже, пальцы ласково массировали его живот, грудь, плечи. Тэхен тихо вздыхал, подставляя себя этим прикосновениям, и лениво терся затылком о его шею.
— Ты просто невыносимый, — хрипло сказал Чонгук, уткнувшись носом в его мокрые волосы.
— Почему? — улыбнулся Тэхен, прикрыв глаза.
— Потому что я хотел дать тебе отдохнуть, а ты снова меня довёл... — он прикусил мочку его уха, и Тэхен тихо захихикал, почти по-детски.