за что ты полюбила меня?
Сильные, накаченные руки прижали меня к каменной стене и немного встряхнули. Глаза мужчины напротив меня горели ярким жёлто-зелёным цветом. В них пылал гнев, недопонимание, тревога, сомнение, недовольство. Мне кажется я впервые увидела такой большой спектор эмоций в его глазах, на его лице. Вены на шее, так же как и над бровью, чуть вздулись. Через его пальцы проходили лёгкие заряды электричества, от которых по всему телу проходили мурашки. Нет, мне было не страшно. Я не боюсь того, кого люблю без памяти.
- За что!? За что меня можно полюбить, Лайа? Я ужасен как ты не поймёшь? Я пошёл против всеотца нашего. Покушался на жизни людей и погубил многих. Я сослал на земли ужасные эпидемии и болезни. Меня не за что любить!-мужской голос был хриплым, но громким. Каждое слово было отчётливым, почти за семь веков в темнице он уже понял свои ошибки. По крайней мере я так думала.
стоп,стоп,стоп...давайте вернёмся немного в прошлое
- Ваша светлость! Подождите! - позади посланницы послышался едва узнаваемый голос. Лайа уже слышала его. Этот она точно знает. Сзади слышится лёгкое копошение и тихий бег. Без сомнений это посланница Морфея - Мина.
- Что-то случилось, Мина? К чему такая срочность?-голос нежный, успокаивающий, ласковый. Он грел душу, от него становилось спокойно на душе.
- Мне снился сон сегодня в ночь. О вас, Ваша светлость. - тёмные, практически чёрные, как ночное небо, глаза смотрели в очи полные света, в глаза-омуты. Голубые бескрайние омуты.
- И что же тебе приснилось, посланница Морфея? - сновидения Мины всегда вещие. предсказывающие что-то важное. Их нельзя игнорировать.
- Два силуэта: мужчина и женщина. Точнее вы и какой-то мужчина. Вы стояли и смотрели друг на друга, а потом слились в чувственном поцелуе. Следом вы у трона всеотца нашего - Зевса стоите на коленях и просите чего-то, на что получаете ответ не тот, что вы просили, но тот, который вас устроил. А в конце вы стояли на балконе ваших личных покоев с младенцем на руках и тем самым мужчиной сзади вас. Что бы это значило, Ваша светлость? - голос Мины и правда показывал, что девушка недоумевает от своего видения, но вот Лайа всё поняла и уже всё решила. Мина предсказала её будущее в это сне. И Лайа ни за что не проигнорирует это ведение.
- Можешь заниматься своими делами, Мина. Я тебя услышала. - на лице рыжеволосой посланницы Зевса промелькнула счастливая улыбка. Теперь она точно сделает это. Признается чёртовому Винни Хаккеру в своих чувствах. Спустя восемь веков она решилась на это, так как теперь знает у них есть совместное будущее и очень даже хорошее.
Белое шёлковое платье зашуршало по мраморному полу роскошного дворца на горе Олимп. Уже через минуту Лайа скрылась от взгляда посланницы Морфея в коридоре, ведущем в темницу Олимпа. В место, где спрятаны от глаз те, кто совершили в прошлом ужасные проступки. В место, в которое уже почти семьсот лет заточён любимый Лайи.
Здесь была совершенно другая атмосфера. Если сравнивать с главными этажами дворца, то это как небеса и подземный мир. Хотя в подземельях Аида намного хуже. Там даже Лайе страшно. Ей никогда не было так страшно, как три сотни лет назад, когда она по поручению всеотца своего - Зевса - спустилась в нижний мир для того чтобы передать послание Аиду.
Каменные стены не так красивы, как мраморные светлые. Количество света ограничивалось факелами на стенах и неприкасаемыми сферами живой энергии в самих камерах, где располагались заключённые. Здесь их было не много. Спроси у первого встречно обитателя Олимпа, сможет ли он пойти против всеотца или совершить другое ужасное злодеяние, то на тебя посмотрят как на сумасшедшего и уйдут крутя пальцем у виска. Не многие отсюда возвращаются: кто-то искупляет свою вину, кого-то прощают за истечением времени назначенного Зевсом, а кто-то навсегда здесь до скончания веков. Сейчас здесь находилось всего троица заключённых. Один из них тот, кем пугают детишек свои родители и тот, кого проводят, как плохой пример посланника, а ещё тот, кто покорил сердце своей "коллеги" - посланницы всеотца Олимпа - Зевса.
- Опять пришла? Я же просил уже тысячи раз не приходить ко мне, Лайа. Тебя могут поймать. Перестань подставлять саму себя. - сказал мужчина сидевший на полу своей камеры, когда я только подошла к решётке.
- Перестань злиться на меня, Винни. Ты мне слишком дорог, чтобы я позволила тебе гнить здесь одному. Тем более прихожу я не часто. - на моём лице отобразилась усмешка и достав маленькую сферу я сжала её и прошла сквозь решётку, будто сквозь воздух.
- В последнее время часто, Лайа. Если тебя поймают, то накажут, а я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. - голос мужчины в белом одеянии посланника не источал злости или раздражения. Ему было приятно, что о нём не забывают. По крайней мере хотя бы Лайа.
- Ты переживаешь за меня? Как мило, Винни...- Лайа подошла к сфере и смотрела на неё как на что-то такое, чего не видела никогда в жизни.
- Ты приходила буквально на днях, случилось что-то? Почему пришла так скоро..?- мужчина поднялся с пола и осмотрел девушку, с которой раньше стоял плечо к плечу, во время восстаний и других сражений. Рыжие волосы блестели под светом сферы, бело платье открывало некоторые участки кожи, но не было каким-то вызывающим, как некоторые наряды фрейлин, которые приходили для того чтобы усладить его мужскую суть. Ему определённо нравилась внешность Лайи и Зевсу в его вкусе он перечить уж точно не мог.
- Я не собиралась приходить сегодня, но решилась из-за того, что рассказала мне Мина - посланница Морфея.
- Это та, что видит вещие сны? - с сомнение спросил блондин.
Мина была отобрана Морфеем всего двести лет назад, так как Агнес - его прошлая посланница - наложила на себя руки, выпив яд быстрого действия. А всё из-за того, что её чувства к посланнику Аполлона - Ипполиту - были не взаимны, тот был влюблён в посланницу Афродиты - Стефанию.
- Да. И то, что я сейчас скажу связано с тем, что она увидела, Винни. Я догадываюсь, что ты знаешь о чём пойдёт речь. Я больше не могу скрывать. Слишком много воды утекло. Почти восемьсот лет. Ещё через двести лет можно праздновать юбилей в честь моих чувств. Чёртов Винни Хаккер, ты мне нравишься. Я люблю тебя. - я развернулась к посланнику и посмотрела в его лицо.
Сначала он был спокоен, но того, что случилось буквально через тридцать секунд Лайа не ожидала. Сильные, накаченные руки прижали меня к каменной стене и немного встряхнули. Глаза мужчины напротив меня горели ярким жёлто-зелёным цветом. В них пылал гнев, недопонимание, тревога, сомнение, недовольство. Мне кажется я впервые увидела такой большой спектор эмоций в его глазах, на его лице. Вены на шее, так же как и над бровью, чуть вздулись. Через его пальцы проходили лёгкие заряды электричества, от которых по всему телу проходили мурашки. Нет, мне было не страшно. Я не боюсь того, кого люблю без памяти.
- За что!? За что меня можно полюбить, Лайа? Я ужасен как ты не поймёшь? Я пошёл против всеотца нашего. Покушался на жизни людей и погубил многих. Я сослал на земли ужасные эпидемии и болезни. Меня не за что любить!-мужской голос был хриплым, но громким. Каждое слово было отчётливым, почти за семь веков в темнице он уже понял свои ошибки. По крайней мере я так думала.
- Прекрати, придурок! Ты не монстр и никогда им не был. У тебя не было выбора. У вас с отцом были разные взгляды на ту войну. Ты был недавно вступившем в верхний мир и был полон агрессии, эгоизма и гнева. Но это всё не делает тебя монстром! Ты нуждался в понимании, нуждался в заботе, ты нуждался и нуждаешься в любви, Винни! Просто признай уже наконец свои ошибки перед всеотцом нашим. Он вынесет обратный приговор и подарит тебе прощение. - ладони Лайи легли на щёки кучерявого блондина, а её глаза смотрели на него с нескрываемой и бесконечной любовью. Она была искренне влюблена в посланника всеотца, в своего напарника. - Ты ему, как сын, он простит тебя. Ты думаешь ему все эти семь веков было легко и радостно? Он тоже страдал! Но эта чёртова темница была единственным, что могло тебя облагоразумить. Ты был чёртовым циником и эгоистом, но сейчас ты не такой. Ты изменился, ты по-другому посмотрел на свои поступки.
- Откуда!? Откуда ты всё это знаешь? С чего ты решила, что я изменился? Почему ты думаешь, что я по-другому посмотрел на свои поступки!? - голос был резким, хриплым, непонимающим ни черта.
- Прошлый ты никогда бы не ждал моего прихода, не скучал бы по мне и не заботился о том поела ли я и о том, заметят ли меня. Тебе бы было плевать на это. Прошлый ты был эгоистом, которого интересовал только ты сам.
- Лайа, то что я сейчас сделаю - это не проявление жалости к тебе. Поняла меня? - Винни чуть наклонился и посмотрел в бездонные глаза-океаны своей возлюбленной. В глаза той, кто приложил не малые усилия к его изменениям. В глаза той, ради которой он хочет продолжать меняться в лучшую сторону. - Я собираюсь поцеловать тебя, Лайа...- взгляд блондина не сходил с красноватых от природы губ девушки.
- Ну так целуй..- всего три слова подействовали на посланника Зевса, как красная тряпочка на быка. Он обратно прижал рыжеволосую посланницу к каменной стене и припал к её губам, сначала с тягучей нежностью, которая и правда крепко-накрепко связывало узлы где-то внизу живота, а потом уже с горячей страстью, будто теряя контроль своих действий.
Лайа тоже теряла контроль, даже не понимая этого. Она прижималась к одну из самых красивых посланников божьих, к тому, к кому фрейлины вызывались сами раз в неделю, к тому, кто сводил с ума многих женщин и богинь, к тому, кто сейчас сминает её губы в горячем, страстном поцелуе. И каждое движение его языка будто взрывало внутри её организма и души молнии самого Зевса.
Проведя с ним ночь чудесную ночь, Лайа, как и предсказала Мина, отправится к всеотцу молить о пощаде и просить благословения. Он не сможет сделать так, чтобы Винни всё было дозволено и решил смягчить ему наказание, разрешив ему поднять в свои покои и расхаживать по дворцу Олимпа и ходить на все семейные сборы. Через 21 год Лайа сообщит Зевсу и Винни о своей беременности и родит потрясающую дочку, которую они назовут Хисторией.
спасибо за прочтение столь чудной истории. я давно мечтала написать что-нибудь связанное с древнегреческой мифологией и вот решила опубликовать этот драббл. надеюсь он вам понравился.