Амулет Судьбы.

Филиппу все же удалось уснуть, хотя сон был тяжелым и неспокойным, и когда послышался настойчивый стук в дверь, ему показалось, что он только что закрыл глаза.

Юноша посмотрел на часы, висевшие над зеркалом, и подсчитал, что проспал чуть больше четырех часов. Шатаясь, он выбрался из кровати и открыл дверь. Это был Люцифакс.

— Они вернулись, — сказал кот. — Мортимер ждет тебя.

Филиппа словно окатили ушатом холодной воды, и усталость испарилась как по мановению волшебной палочки. Он поспешно оделся, набросил на плечи плащ и последовал за котом, который дожидался его у винтовой лестницы.

— Когда они пришли? — спросил Филипп.

— Какое-то время назад. Люцифер несколько раз посылал за тобой, но кое-кто из слуг пропал. Мортимер хочет поговорить и уже начинает терять терпение.

— Кое-кто из слуг? Грумске?

— Да. Судя по всему, никто не знает, где он.

— Люцифакс, что касается Грумске, я... — Филипп собрался рассказать коту, что слуга подслушал их разговор с Люцифером, а еще участвовал в осквернении памятника, но Люцифакс перебил его прежде, чем тот успел начать.

— Не сейчас, Филипп. Напоминаю, что тебя ждет Мортимер. И он в нетерпении.

Они добрались до кабинета Люцифера, и кот толкнул дверь лапой.

Мортимер стоял у Сферы Зла, положив руку на светящийся темный шар, в котором метались черные молнии.

Со времени их последней встречи Господин Смерть очень изменился. Сутулые плечи распрямились, морщины казались не такими глубокими, а взгляд — не таким усталым. Он был по-прежнему стар, как само время, но странным образом выглядел лет на десять моложе. Филипп тотчас догадался, почему. На шее Мортимера красовался стогранный амулет. Люцифера в кабинете не было.

— Ты не торопился..., — сказал Мортимер. — Неужели забыл, что нам нужно спешить?

— Он снова у вас, — Филипп не сводил глаз с амулета, который одновременно был и матовым, и блестящим. Как покрытое патиной золото. — Так значит... Их условие будет выполнено?

— Возможно, — загадочно ответил Мортимер. — Амулет они отдали по своей воле. Убеждать не пришлось.

— Когда Смерть и Дьявол нагрянули к ним разом...

Мортимер как всегда сухо рассмеялся.

— Если бы эти старики могли умереть от страха, то точно испустили бы дух.

— Тогда что означает «возможно»?

— Они говорили весьма убедительно. Думаю, Люцифер услышал их просьбу. Теперь окончательное решение за ним. Он удалился, чтобы спокойно все обдумать.

— Когда, по-вашему, он будет готов дать ответ?

— Может, через пять минут, а может, через пять дней. Понятия не имею, да мне, в сущности, все равно. Это их личное дело, и меня оно нисколько не касается. Единственное, что мне важно знать, это, каково будет решение и увеличится ли у меня, так сказать, фронт работ. — Мортимер хлопнул в ладоши и подошел к двери. — В любом случае, я получил то, за чем пришел, и пора отправляться домой. Я слишком давно не играл в кости, придется наверстывать упущенное. — Проходя мимо Филиппа, он остановился и обратил к нему морщинистое лицо. Оно было таким холодным и невыразительным. Мертвым. — Полагаю, ты тоже хочешь поучаствовать?

Филипп медленно опустил голову, чувствуя ускоряющиеся удары сердца.

— Похоже, ты удивлен, — сказал Мортимер. — Ты огорчаешь меня. Думал, я не сдержу свое слово?

На этот раз Филипп не кивнул в ответ. Он остался неподвижен.

— Я вовсе не дьявол, как и ты. Я выполняю свои обещания. Но нам нужно поторопиться, если не хочешь опоздать. Время на исходе.

Сердце Филиппа забилось быстрее. Еще быстрее. Нужно спешить. Спасти маму. И только одно он хотел успеть перед тем, как отправиться в путь.

— Хочу попрощаться с Сатиной. Можно?

Хотя он знал, каким будет ответ.

— Придется отложить прощание до следующего раза. У меня много дел, и у тебя тоже. Смерть не ждет, Филипп. Сейчас или никогда. Но выбор, разумеется, за тобой.

— Тогда идем, — ответил Филипп. — Немедленно.

— Филипп, — окликнул его Люцифакс, когда оба направились к двери. Все это время кот сидел молча, так что Филипп совершенно позабыл о его присутствии. — Что происходит?

— Мы кое о чем договорились со Смертью, — ответил юноша, на секунду замедлив шаг.

Мортимер прошел мимо них и, выйдя из кабинета, решительно двинулся дальше. Он весьма проворно семенил по коридору.

— Передай привет Люциферу, — закончил Филипп.

Кот растерянно пообещал, что так и сделает, а Филипп устремился за стариком, который уже спускался вниз по лестнице. Пришлось бежать, чтобы догнать его.

Они миновали тронный зал, свернули сначала налево, потом направо и, пройдя по узким коридорам, в конце концов оказались перед дверью, ведущей во двор.

— Зачем мы пришли сюда?

— Побережем время, — ответил старик и указал вперед. — Поедем верхом.

У конюшни, мирно пощипывая подгнившее сено, стояла Адская лошадь.

Два слегка напуганных конюха с почтительного расстояния рассматривали трехногое существо, которое при виде Мортимера приветственно заржало. Тощая кляча двинулась к нему навстречу. Над ее гривой кружился целый рой мух, но, по всей видимости, они не доставляли лошади ни малейшего неудобства. Через мгновение Филипп сообразил, в чем дело. Каждая прикоснувшаяся к мертвенно-бледной шкуре муха падала замертво, словно ударенная током. За лошадью тянулся шлейф мертвых насекомых.

— Я... лучше пойду пешком, — робко заметил Филипп.

— Как пожелаешь, — ответил Мортимер, погладив лошадиную морду.

Филипп не успел и глазом моргнуть, как старик, только что стоявший с ним рядом, вдруг оседлал трехногого монстра, чья напоминавшая паутину грива развевалась на горячем ветру.

— Но ты рискуешь опоздать.

Филипп смирился и кивнул:

— Как на нее забраться?

— Вставай на ребро.

— Ребро? Но...

— Не беспокойся, ей не будет больно.

Филипп схватил протянутую Мортимером руку, поставил ногу между ребрами, отчетливо проступавшими на тощем боку.

— Хорошо устроился? — спросил Мортимер.

— Нет, — честно ответил Филипп.

Смерть, дышавший ему в затылок, рассмеялся своим жутким смехом.

Они тронулись в путь.

Старая кляча, к тому же без ноги, оказалась очень прыткой. Она шла рысью, но со скоростью галопа, так что путники во весь опор неслись через Город Дьявола.

Ветер свистел у Филиппа в ушах, плащ трепетал, как два крыла, словно летел по воздуху. Огонь, грешники, снова огонь — все проносилось мимо, сливаясь в единое кричащее месиво, и не раз зазевавшимся дьяволам приходилось поспешно отскакивать в сторону, когда по улицам города мчалась лошадь Смерти с двумя своими всадниками.

Вскоре они оказались у черных ворот, и Мортимер громогласно потребовал немедленно отворить их.

Огромный грагорн, увидев Адскую лошадь, которая нетерпеливо всхрапывала и била копытом, испуганно вскочил и поспешил потянуть вверх ручку в каменной стене. Ворота с душераздирающим скрежетом отворились. Демон шагнул в сторону, уступая дорогу путникам. А потом широко раскрыл рот, узнав в одном из них Филиппа. Филипп с таким же изумлением посмотрел на демона.

Он считал, что привратником сейчас Ворчливый Коготь, грагорн, занимавшийся грешником, которого они с Сатиной встретили у входа в Преисподнюю. Кажется, Равина упомянула, что его поставили замещать Драную Бороду, пока тот отбывает наказание в Чистилище?

Но похоже, на посту в Преддверии Преисподней сейчас совсем не он. Так кто же?

Ответ Филипп узнал через мгновение, когда они выехали в открытые ворота, и Филипп увидел, кто стоит на крыльце черного дома.

— Драная Борода! — воскликнул Филипп. Охваченный радостью и смятением, он спрыгнул с коня и побежал к дому, откуда призывно махал огромный силуэт. Напрасно Мортимер пытался остановить его. — Драная Борода, ты вернулся!

— Я так рад слышать эти слова из твоих уст, мой мальчик, — сказал Драная Борода и широко улыбнулся, так что крокодильи зубы сверкнули в отблеске факелов. Рога его едва заметно дымились, словно до сих пор были раскалены от черного пламени Чистилища. — Сам не могу в это поверить.

— Но как?.. Нам сообщили, что следующие сто пятьдесят лет ты проведешь на Огненной горе.

— Откровенно говоря, сам не знаю. Ни за что не догадаешься, кто пришел за мной этой ночью. Люцифакс! — выпалил привратник, так что Филипп не успел предложить ни одного варианта. — Он рассказал, что Люцифер пересмотрел дело и решил помиловать меня. Помиловать! Просто невероятно! Насколько мне известно, это произошло впервые за всю долгую историю Преисподней. Здесь, можно сказать, и слова такого не знают.

— А это прекрасное слово, господин Драная Борода, — тоненьким голосом запел дверной молоток. — Такое же прекрасное, как и ваше возвращение. Я ведь тоже пытался убедить их помиловать несчастного плотника, — Понтий Пилат сделал особое ударение на слове «помиловать» и невинно заморгал глазами. — По-моему, такое решение было бы единственно верным, ведь и он был сторонником прощения и...

Драная Борода схватил латунное кольцо и с размаху стукнул говорящую голову. Слова слились в протяжный стон боли.

— Даже и не думай, жалкий лицемер. Ты здесь на своем месте.

Привратник снова повернулся к Филиппу.

— В газете написали, что произошла досадная ошибка и слухи о моей внезапной отставке беспочвенны. Понятия не имею, почему я так неожиданно получил прощение, но я и не жалуюсь... — Драная Борода осекся и прищурился. — Я заметил, что ты удивился, когда меня увидел. Но ведь ты уже успел научиться врать. Скажи мне честно, Филипп, ты в этом как-то замешан?

— Нет, — ответил Филипп и поднял вверх руку. — Клянусь.

— Здесь многие любят клясться, — Драная Борода внимательно посмотрел на него. А потом удовлетворенно кивнул. — Рад это слышать. Отпущение грехов, на самом деле, куда хуже, чем его отсутствие.

Демон поднял глаза и посмотрел на древнего старика, сидевшего верхом на лошади немного поодаль.

— Попутчик у тебя, прямо скажем, не веселый. Куда ты собрался с ним вдвоем?

Филипп хотел ответить, но его перебил резкий свист, становившийся все громче и громче.

— Чайник закипел — чтоб ему неладно, — выругался Драная Борода. — Подожди минутку.

Он исчез за дверью.

— Что скажешь насчет чашки чая? — донесся знакомый голос из-за угла.

Филипп обошел дом и увидел Равину, она развешивала на веревке свежевыстиранные плащи Драной Бороды. Кухарка Сатаны покосилась на Мортимера, и глаза ее сделались грустными.

— На дорожку? Можем угостить и твоего попутчика, если хорошо попросит.

— Спасибо, не стоит, — мрачно ответил Мортимер. — Ты идешь, Филипп? Нам нужно спешить.

— Равина, что ты сделала? — Филипп обратился к кухарке, оставив без внимания недовольное ворчание Мортимера. — Как тебе удалось заставить Люцифера помиловать его?

— Мне? Почему ты думаешь, что это моих рук дело? — Равина лукаво улыбнулась, наклонилась к Филиппу ближе и шепнула на ухо: — Я знаю его слабое место. Тот, кто готовит в доме пищу, всегда наделен властью. Стоит какое-то время посидеть на диете из нелюбимых блюд, и будешь готов душу продать за ломоть черствого хлеба. Только не говори ничего Малышу. Он так гордится тем, что получил прощение и...

— Филипп, мое терпение сейчас лопнет, — разозлился Мортимер, а лошадь громко топнула копытом.

— Он мне никогда не нравился, — пробормотала Равина. — Ты уверен, что хочешь ехать с ним?

Филипп кивнул в ответ.

— Придется.

— Филипп, предупреждаю в последний раз!

— Помолчи-ка! — крикнула ему Равина, и Мортимер надулся, как капризный ребенок. — Сейчас он придет. У него, черт возьми, есть минутка, чтобы обняться на прощание!

— Конечно, — сказал Филипп, и шагнул в теплые объятия Равины, почувствовал, как ее руки крепко обхватили его. Сейчас он прощался не только с ней. Но и с Сатиной. Прежде всего, с Сатиной. — Прощай!

— Прощай, мой мальчик. Береги себя. Уезжайте быстрее, пока я не расплакалась, — Равина всхлипнула и выпустила Филиппа из объятий.

Он вернулся к недовольно ворчащему Мортимеру.

— И тебе даже не стыдно, — буркнул старик, помогая Филиппу взобраться на лошадь.

«Немного», — подумал Филипп и помахал рукой Драной Бороде, который появился в дверях с чашкой чая, из которой шел пар. Привратник помахал в ответ, но улыбки на его лице не было.

Равина встала рядом, и Драная Борода приобнял ее.

— Удачи, мой мальчик, — сказал привратник на прощание. — Кажется, тебе она пригодится.

Филипп почувствовал, как при этих словах Мортимер ухмыльнулся, и холодное дыхание старика пробрало его до самых костей, до самой души.

Лошадь рванула с места, и вскоре темнота окружила их со всех сторон. Филипп остался наедине со Смертью.