Загадочное признание
— То, что он рассказал, вряд ли нам пригодится, — заметил Филипп на обратном пути, когда скрип веревок Долины Виселиц стал стихать за их спиной.
— Зато теперь у меня на каждой руке по три мозоли, — Сатина показала ладони, на которых красовалось шесть пузырей. — Какого дьявола, Филипп, ты же прекрасно знаешь, что чертям нельзя класть палец в рот!
— Мне очень жаль, — смутился Филипп.
У себя на руках он насчитал семь мозолей, три царапины и глубокий порез от камня.
Когда друзья закончили с первой виселицей, Цепкий Зуб вспомнил, что они могли бы помочь ему сделать кое-что еще, раз уж все равно оказались тут. А именно — сколотить и поставить еще одну виселицу. И еще всего лишь одну. Ну, и последнюю — «с ней вы легко справитесь, у вас уже появилась отличная сноровка!»
Закончилось тем, что Филипп и Сатина до поздней ночи копали пересохшую землю, а сбежать им удалось только тогда, когда Сатина спрятала под плащом веревку, из которой делались петли, и Цепкому Зубу пришлось отправиться за новой.
— Что теперь будем делать? — спросила Сатина.
— Не знаю, — ответил Филипп. Рассказ Цепкого Зуба все еще крутился у него в голове. В этом не было никакого смысла. Совершенно никакого.
Друзья продолжили путь и вскоре снова оказались в городе.
Неожиданно внимание Филиппа отвлекло кое-что другое. Бегство грешника тут же перестало его занимать, и он придвинулся ближе к Сатине.
— Нас снова преследуют, — прошептал он. — Только не оборачивайся!
— Кто?
— Сейчас выясним. У меня есть идея. Когда свернем за угол... — Филипп посвятил Сатину в свой план, и она кивнула.
Они дошли до перекрестка и быстро свернули направо. Сатина расправила крылья, бесшумно вспорхнула и исчезла в ночной темноте.
Филипп досчитал до пяти. Он знал, что рискует. У преследователя вполне могли быть плохие намерения. Но было необходимо выяснить кто он.
Филипп сделал глубокий вдох и вышел из-за угла.
Улица была пуста, не считая старого тощего пса, который замер на месте, в замешательстве уставившись на мальчика.
Филипп растерянно оглянулся по сторонам. Поблизости не было ни одного дьявола. Но ведь он был уверен, что...
Его взгляд снова упал на собаку, и он раскрыл рот от удивления. Только сейчас он заметил, что пес не просто тощ, но и изрядно покалечен. На месте вырванных с кожей клочков шерсти запеклась кровь. Левое ухо было порвано до половины, передняя лапа подбита. Но больше всего его поразил окрас собаки.
Пес был серым. Как тот самый клочок шерсти, который они обнаружили на лестнице там, где произошла загадочная битва и Амулет Судьбы перешел к новому владельцу.
В то же мгновение Сатина приземлилась у пса за спиной, и животное испуганно обернулось.
— Филипп? — произнесла девушка шепотом, не отрывая взгляда от собаки. — Этот пес...
— Знаю, — так же шепотом ответил Филипп.
— Но... это же самый обычный пес. Вовсе не чудовище. Как он мог украсть у Мортимера амулет?
— Может, его кто-то натаскал. Если амулет вообще украл он.
Собака дрожала всем телом, озираясь то на дьявола, то на человека, приближавшихся с обеих сторон.
Она поджала хвост, взгляд ее сделался безумным и испуганным.
— Сатина, ты случайно не выбросила веревку?
— Нет, — Сатина вытащила веревку из-под плаща и стала скручивать петлю.
— Поймаем его и отведем к Люциферу. Может, он найдет его хозяина. — Филипп вытянул вперед руку и пошел навстречу собаке, ласково подзывая животное: — Хороший песик, успокойся, мы ничего тебе не сделаем. Сиди на месте.
Пес съежился, и одно мгновение Филипп подумал, что он готов подчиниться. Но внезапно животное зарычало и бросилось на него, оскалив пасть. Филипп едва успел отдернуть руку, и зубы щелкнули в пустоте.
Пес прошмыгнул мимо Филиппа и бросился наутек по улице, которая вела к Огненному пруду.
Скрыться ему не удалось. Правая передняя лапа животного была поранена, поэтому бегство на трех ногах было жалким зрелищем.
Филипп и Сатина погнались за дворняжкой, он бежал, она — летела.
Сатина настигла пса на берегу. Она пролетала между ивами, скользила на крыльях над головой животного — все напрасно. Она в четвертый раз скрутила веревку в кольцо и наконец-то набросила собаке на шею.
Пес остановился и неистово начал дергать веревку. Извивался, грыз петлю, скалил на Сатину зубы. Животное сражалось из последних сил, и сражение вскоре было проиграно.
Когда подбежал Филипп, Сатина уже привязала второй конец веревки к дереву.
Пес прижался к стволу, в ужасе вытаращив глаза на своих преследователей.
— Оставайся здесь и следи, чтобы он не сбежал, — скомандовал Филипп, — а я приведу Люцифера.
— Нет!
Услышав возглас пса, Филипп замер на ходу и медленно обернулся. Лицо Сатины выражало такое же недоумение, как и его собственное.
Он пристально посмотрел дрожащему псу в глаза:
— Ты... ты умеешь говорить?
Сначала собака не отреагировала, и Филипп подумал, что ослышался.
Затем пес кивнул.
— Умоляю вас, — начал он. Голос его был хриплым, словно он давно уже страдал от жажды. — Умоляю вас! Только не Темный Господин! Только не он!
— Кто... кто ты такой?
— Пообещайте, что не поведете меня к нему! Пообещайте, что отпустите! Я все вам расскажу!
— Обещаем, — выпалила Сатина, не успел Филипп и рта открыть. — Правда, Филипп?
Он кивнул.
Пес обмяк и понуро уставился в землю. И долго еще сидел так, не шелохнувшись.
— Он был у меня, — тихо начал он, — этот амулет. Но совсем недолго.
— Так все-таки ты украл его? — воскликнул Филипп. — Почему? Почему ты сделал это? Кто твой хозяин?
Снова пришлось долго ждать, прежде чем пес ответил, но когда он заговорил, его рассказ оказался таким невероятным, что Филипп почувствовал, как все его представления о мире перевернулись с ног на голову. Как мало он знал, как ничтожны были его познания!
— Я не всегда был таким, — начал пес. — Когда-то я был человеком. В другие времена, в другой жизни. Признаюсь, я был плохим человеком, но представить себе, что наказание окажется таким суровым я не мог. Вам наверняка известно, что не все умершие души переносятся в Ад. И когда одной летней ночью ко мне подкралась смерть, моя вера — как и много раз прежде — повела меня вниз по лестнице, к подножию горы Куньлунь. Я не знал, что лестницы в Потустороннем мире ветвятся и что можно попасть сюда, пока... — голос животного затих, оно погрузилось в свои мысли.
— Гора Куньлунь? — повторил Филипп. — Что это?
— Место реинкарнации душ, — ответил пес, и, увидев недоумение на лице Филиппа, добавил: — Где души воплощаются в новые тела.
Реинкарнация. Прошлые жизни.
Филипп когда-то слышал об этом. О том, что есть люди, не считающие смерть концом. Они верят, что после смерти душа возрождается в новом теле. Кем ты станешь в своей следующей жизни, зависит от того, каким ты был в предыдущей. Наказание ждет тебя не после смерти, в Аду. Наказание ждет тебя в следующей жизни.
— Я вернулся на землю, — продолжал пес. — В том обличье, что вы видите сейчас. Жалкая дворняга, которую поедают блохи, без хозяина, без дома, вынужденная перебиваться отбросами и крысами. Ужасное существование. Таково было мое наказание. Кончилось оно под колесами машины, и здесь, на лестнице, я повстречал дьявола.
От страха по спине животного пробежала лихорадочная дрожь, взгляд затуманился, полный воспоминаний.
— Он был невысоким и сгорбленным, похожим на тень. Лица я не видел, но голос — никогда не забуду этот голос. Слабый и дребезжащий, и всё же такой... ласковый. Подкупающий. Чарующий. Не слушать его было невозможно.
«Ты был хорошим псом и честно отбыл свое наказание, — говорил мне голос. — Нефритовый император, — продолжал он, — без сомнения наградит тебя человеческим телом в новой жизни».
Человеческим. От этих слов сердце мое наполнилось тоской. В то самое мгновение, когда я оказался в объятиях смерти, передо мной пронеслись все прошлые жизни, и я почувствовал страх и отвращение к своему нынешнему облику. Я был дворнягой, жалкой тварью, и ничего на свете не жаждал я сильнее, чем снова стать человеком.
«Что скажешь на это, — произнесла тень, и голос, нашептывавший так нежно, вдруг послышался совсем близко. Как будто его хозяин не стоял передо мной, но был гораздо ближе, в самих моих мыслях. — Что скажешь на то, чтобы стать человеком навечно?»
Я попросил объяснить эти странные слова и в ответ услышал чудесный рассказ. Рассказ об Амулете. Амулете, дающем и отнимающем жизнь. И способном избавить от смерти.
Пес замолчал, взгляд его блуждал по глади Огненного пруда и горящим в нем телам. Но видел он не их. Перед его мысленным взором повторялся разговор на тропе, ведущей на гору Куньлунь.
«Тот, кто завладеет амулетом, родится бессмертным и навсегда останется человеком. Не жалкой скотиной. Не мухой, свиньей или псом. Но человеком на веки вечные».
Единственное, что от меня требовалось, это украсть амулет, и мне было уготовано счастье.
«А это так легко, — нашептывал голос, — так легко».
Он рассказал, где хранится амулет, и убедил действовать немедленно, ведь та ночь была особенной. В ту ночь Господин Смерть был у себя дома и спал. Я засомневался и спросил, как должен буду расплатиться за столь щедрый подарок. Ответом был холодный смех.
«Никак, — сказал голос. — Просто знай, что делаешь доброе дело».
Силуэт в плаще, прихрамывая и постукивая тростью, удалился.
— А потом ты пробрался к Смерти и украл амулет? — спросила Сатина.
— Все оказалось легко, как и обещал голос, — кивнул пес. — Дверь в дом не была заперта, старик крепко спал, и я унес на шее Амулет вечной жизни. Но радость была недолгой. Когда я добежал до лестницы, на меня напали. Я сражался, но шансов у меня не было — неизвестный противник был беспощаден. Результат у вас перед глазами. Я, конечно, погиб бы, если бы... если бы уже не был мертв. Покалеченный и бездыханный, я остался лежать на ступеньках, а когда очнулся, амулета уже не было.
— Выходит, что этот дьявол, — медленно проговорил Филипп, взвешивая каждое слово, — вынудил тебя украсть амулет, дождался твоего возвращения, напал на тебя и отобрал его?
— Нет, — пес замотал головой. От напряжения многочисленные раны на его теле вскрылись, и капля крови покатилась по ободранной шкуре. — Дьявол, поведавший об амулете, был мал ростом и сутул. Того, кто напал, я не видел, но знаю, что он был огромен. И трость ему была не нужна.
— Значит, дьяволов было двое, — пробормотал Филипп. Он совсем запутался. Чем больше они узнавали, тем загадочней становилось дело.
— Собачий нюх сослужил мне хорошую службу. Когда я немного пришел в себя и смог подняться на лапы, я пошел по следу похитителя, и он привел меня сюда. Мне хотелось вернуть амулет. Но, пробравшись за ворота, я потерял след.
— Зачем ты шел за нами?
— Я услышал, как один дьявол рассказывал, что Господин Смерть попросил вас помочь найти его амулет, и понадеялся, что вы приведете меня к нему.
— Ты слышал это из уст дьявола? — Филипп бросил беглый взгляд на Сатину. Исчезновение амулета было под строжайшим секретом. Только Люцифер и кот знали о том, что Филипп и Сатина ведут его поиски. — Кто это был?
— Его имени я не знаю, но он был тощим с кривыми рогами и льстивым взглядом.
— Грумске! — Филипп стукнул кулаком в ладонь. — Так и знал, что ему нельзя доверять! Наверняка он подслушал наш разговор с Люцифером!
Сатина кивнула и снова обратилась к дворняге:
— Так ты утверждаешь, что украл амулет в одиночку?
— Да.
— И никого другого ты не видел? Никаких других животных?
— Нет. Я был один. Лес был словно мертвый.
Филипп знал, о чем думала Сатина. О второй паре следов, что они обнаружили в лесу. Отпечатки лап величиной с человеческую ладонь. Кто оставил их? Или что оставило их?
— Что еще ты можешь нам рассказать?
Пес потряс головой.
— Ничего.
Он смотрел Филиппу прямо в глаза, и почему-то Филипп не сомневался, что пес не врет. Он рассказал все, что знал. Оставался только один вопрос: что с ним теперь делать.
— За то, что он натворил, его надо бы заковать в кандалы, — пригрозила Сатина. Она как будто прочитала мысли Филиппа. Потом сердито посмотрела на пса, тот съежился в комок под ее суровым взглядом.
— Но ему здесь не место. Он должен вернуться на гору Куньлунь.
— Нет! — завопил пес, в ужасе прижавшись к стволу. — Только не это! Только не это!
— Значит, будет приятнее познакомиться с Люцифером?
— Пожалейте меня, — умолял пес. — Я сделал все, что вы просили. Я все вам рассказал. Если Нефритовый император узнает, что я вор... Я буду наказан на все последующие жизни! Я никогда вновь не стану человеком. Отпустите меня! Вы же обещали меня отпустить!
— Радуйся, что мы не натравили на тебя Мортимера, — сухо бросила Сатина и повернулась к Филиппу: — Присмотри за ним. А я приведу грагорна, чтобы доставить его на гору Куньлунь.
— Нет! — пес беспокойно заметался на привязи.
Он словно взбесился, с остервенением кусал веревку, так что еще больше ран на его теле начало кровоточить. Филиппу это зрелище казалось очень печальным, но Сатина давилась от смеха.
— Зря стараешься, — заявила она псу, впившемуся в веревку с такой силой, что его десны истекали кровью. — Она из Долины Виселиц, ее невозможно...
В то же мгновенье раздался оглушительный треск и веревка лопнула. Дальше все происходило очень быстро.
Пес, которому пришлось всем телом налечь на веревку, чтобы высвободиться, потерял равновесие.
С полными ужаса глазами он оступился и сорвался с берега прямо в горящую воду, которая с тихим шипением сомкнулась над его головой.
Филипп и Сатина подскочили к озеру, но успели увидеть только широко раскрытые от нестерпимой боли глаза животного. Огненная пучина разом поглотила его. Конец веревки — той, которую нельзя порвать, — скрылся в воде мгновение спустя.
— Расплата все же настигла его, — сказала Сатина, и злорадные нотки в ее голосе заставили Филиппа вздрогнуть. — Говорят, что пути Господни неисповедимы. То же можно сказать и о путях Дьявола.